Четырехкратный чемпион Паралимпиады-2010 Ирек Зарипов: «Хочу прыгать с парашютом!»

В весеннем Ванкувере после зимнего провала звезд-олимпийцев спортивную Россию осчастливил скромный парень в инвалидной коляске. Даже восхищенные иностранцы бежали от своих инвалидов сфотографироваться на память с Великим русским – Иреком Зариповым, четырехкратным чемпионом.

Восхищенная мужеством Зарипова корреспондент «Советского спорта» отправилась на малую родину чемпиона, в Башкортостан.

 

Для меня дорога к Иреку Зарипову, к познанию его судьбы – путь по спирали, где каждый новый круг начинается с цифры «2».

Два часа в самолете от Москвы до Уфы. Два часа в микроавтобусе – от Южного вокзала Уфы до Стерлитамака.

У Ирека – две отнятые судьбой ноги и две Паралимпиады: Турин и Ванкувер.

Два любимых человека, рожденных в один день, – мама Василя Мустафиновна и сын Айнур.

Два года сыну – в день последнего старта отца в Ванкувере.

2x2 – и четыре ванкуверских золота на груди Зарипова.

Весна на Урале поздняя. Одна унылая картинка за окном сменяет другую.

В Стерлитамаке холоднее, чем в Уфе. Ветер пробирает до костей сквозь осеннее пальто. На дорогах – ледяные корки.

Билет из Уфы до Стерлитамака – 180 рублей, в белой маршрутке трое, не считая меня. На разбитом участке шоссе пассажиры маршрутки – что бабочки в сачке.

С вокзала звоню Иреку.

– Вы уже приехали? – в телефоне у чемпиона дорожный шум. – У меня жена приболела. Сейчас высажу Лену у входа в поликлинику – а сам с сыном Айнуром в парк Жукова. Садитесь в троллейбус-«пятерку» или 28-ю маршрутку. Остановка «ДК СК». Я там минут через пятнадцать буду.

Минут через пятнадцать у высоких чугунных ворот уже припаркована 11-я модель «ВАЗа». Машина пуста, а владелец-папа весело гоняет на инвалидной коляске по парку вдогонку за шустрым малышом.

Сейчас сложно представить, что десять лет назад Ирек Зарипов каждый день мучил себя одним и тем же вопросом: «Зачем я живу?».

Десять лет назад 17-летний Ирек ехал с другом из гаража на мотоцикле. Час пик. Полвторого. Он – за рулем, друг Саша – сзади. Друг отделался сотрясением мозга, Ирек – улетел под колеса «МАЗа». Ноги почти оторвало. Пришлось ампутировать.

В квартире на пятом этаже без лифта и физических нагрузок на организм тело распухло до 90 килограммов. Он ел и спал. И ползал. «Свыкся».

Через два года Зариповы «спустились» на третий этаж. Еще через год Ирек выбрался на улицу, в мир спорта, на турниры. Родители сказали: «Хватит, сынок, сидеть! Надо что-то делать!». И сын сбросил за полгода 32 килограмма.

В 2005-м в Уфу приехали лыжники-паралимпийцы – Иреку позвонил его будущий тренер Амир Гумеров: «Давай-ка на просмотр!».

– А тот водитель, что, пойдя на обгон, лишил вас ног, вам звонил? – спрашиваю у чемпиона.

– Мы с горводоканалом, которому принадлежал «МАЗ», два года судились. По суду мне назначили пожизненную выплату – четыре тысячи и три рубля в месяц. Водитель уехал на Север – и «потерялся». А водоканал мне после Ванкувера поздравления шлет…

– Гу! – малыш Айнур улыбается и указывает отцу на приземлившегося на дорожку голубя. И как рванет к птичке. Бдительный папа реагирует мгновенно, развивая на коляске такую скорость, что мне не угнаться.

– Я хочу сына в плавание отдать, – делится планами отец. – У меня после летней Олимпиады из головы не выходит Майкл Фелпс. Может, и наш Нурка станет человеком-амфибией? Жена у меня рослая – в школе волейболом занималась. И у меня рост – метр восемьдесят четыре… Был.

(Будущий Фелпс скользит по льду – и… бабах!) Отец вытягивает сына из лужи за промокший рукав, ставит на ноги.

– Во втором классе, – вспоминает папа, – я упал с дерева. На лету зацепился за ветку, порвал штанину, повис вниз головой и ору. Долго так провисел – пока мать из дома не вышла. Она мне только новые штаны купила – а я их – в клочья. Я тогда не за себя, а за штаны испугался.

– В детстве, – вспоминает Ирек, – я много секций перепробовал: самбо, бокс, футбол, баскетбол, лыжи. В моем школьном дневнике были и тройки, но по истории – всегда пять. А в лицее, когда учился на техника-механика, меня в пример ставили. Я был как автосервис – и в своей машине ковырялся, и в машинах друзей…

Ирек в семье – единственный сын. Родители – Айрат Габдулхаматович и Василя Мустафиновна – познакомились на работе. Мама из татарско-башкирской деревни приехала в город и устроилась на силикатный завод, где работал папа.

(Навстречу идет Лена). «Айнур, – шепчет отец, – скорей беги, обними маму!»

– Мне было пятнадцать, ей – четырнадцать, – Ирек вспоминает уже свое знакомство с женой. – Зимой у Дворца культуры – городская горка. Лена с нее катилась, я ей – подножку! Встречались месяц. А в 2006-м, через восемь лет, встретились на улице (я уже был инвалидом).

– Я через знакомых знала, что он попал в аварию, ушел в спорт. И вдруг звонит подруга: «Лена, Ирек в Турине! Его по телевизору в новостях показывают!». Это был конец марта. А 2 апреля мы с подружкой идем по аллее: «Ирек сидит!». Подошли, с прошедшим днем рождения его поздравили и с четвертым местом в Турине.

– Я ее сразу узнал. Обменялись телефонами. Через два месяца, когда вернулся со сборов, позвонил ей. Встретились. Ухаживал красиво: стихи для нее сочинял – жаль, эсэмэски те не сохранились! Цветы дарил, мягкие игрушки. Я в магазин игрушек заходил и спрашивал: «Что это у вас ничего новенького нет?». А они – мне: «Завезем-завезем!».

– А вот предложение ты мне не делал! – выдает мужа Лена. – Это твоя мама спросила: «Седьмого июля жениться никто не против?!». На том и порешили. Я у Ирека только спросить успела: «Ты сам-то хочешь?..» (Смеются.)

– Ой! – приглядывается к Иреку в парке незнакомая женщина. – Это вы олимпийский чемпион?

– Я.

– Поздравляю! Радостно, конечно, было. (Проходит.)

Семь минут спустя.

– Можно поговорить? – на этот раз внимание моего собеседника перехватывает прохожий. – Ирек Зарипов?

– Да-да.

– Здравствуйте! Я перед вами преклоняюсь! Я к вам чего подошел: мой тесть был вашим первым наставником. Переводников Владимир.

– А-а-а, мастер? Как он?

– Мастер жив. Восемьдесят два года. (После паузы.) А ты в Уфу будешь переезжать?

– Нет.

– Молодец! Не переезжай в Уфу! Не надо.

– У нас в Стерлитамаке все время так, – поясняет Лена. – Вроде человек незнакомый, а, оказывается, либо родственник, либо с родителями работал, либо еще кто-то. Каждый третий – свой.

Подходим к машине. «Прохладно», – ежится Лена. «Сейчас я сяду. Прости», – извиняется Ирек. Муж с ходу открывает багажник машины, запрыгивает в него и двумя руками затаскивает в багажник свою коляску. Потом он опускает заднее пассажирское сиденье (спустя минуту его займу я) и перелезает по нему вперед за руль. «Едем к нам!» – приглашает хозяин.

– Где вы тренируетесь?

– В Уфе – на базе.

– А в Стерлитамаке в подвальном помещении?..

– Никакое оно не подвальное! Просто общество инвалидов – это общественная организация. А у нее – свое существование. Помещение наше – на первом этаже. Там всего-то и надо – ремонт сделать, и все будет нормально! В городе много спортзалов, где я могу тренироваться. Но в отличие от них у нас в обществе… вход удобный.

– Как сейчас проходит день вашей подготовки?

– Тренировок нет – два месяца отдыха. Вста-а-ю (зевает) в полдевятого утра. Делаю домашнюю зарядку: гантели по десять килограммов, отжимания, пресс. Поставь меня сейчас на лыжи – знаете, как все заболит? Форма-то в течение четырех-пяти дней теряется.., – давит Ирек рукой на тормоз. – Ну, вот мы и дома!

Высокая лестница из ступенек тянется от асфальта к двери подъезда дома по улице Свердлова. Для колясок – высокая бетонная дорожка (без перил). Ирек собирается с духом. Набирает разгон. Взлетает. Боюсь представить, как, выезжая из подъезда, он летит на коляске по бетонной дорожке вниз (там, на лавке, сидят бабушки) и как тормозит…

Первая дверь в подъезде – в однокомнатную квартиру Зариповых. На пороге изнывает восьмимесячная кошка Мурка, которую завел отец. Лена исчезает на кухне, Ирек избавляется от коляски: он ловко передвигается по полу и без нее.

– Моя стена, – гордо кивает хозяин. И хоть стена до потолка увешана медалями и дипломами – оказывается, это не все. «Даже кубки некуда поставить», – отшучивается чемпион. В трехкомнатной, куда надеется переехать семья, свободных стен для наград будет больше!

– Нурка! – отец развернул книжку с рисунками, сын комментирует: «мама», «тетя», «го» (брат Егор). Нурка тащит отцу ноутбук с любимым мультиком про Тарзана. За экраном поют: «Тут, где места злобе нет, живет любовь». Счастливые отец и сын поят друг друга соком через трубочку.

– Я как папа все могу: и накормить, и уложить, и сказку прочитать, и по попе дать. Как я из Ванкувера вернулся – Нурка все только с папой делает. Правда, пришлось от него медали спрятать: они тяжелые, бьются – а он их надевал, два с половиной килограмма, его тянуло книзу, и он ходил по дому, стучал ими…

У башкир есть легенда. В один день Бог выделил посланцу от каждого народа по пять праздников. Но по пути домой у башкира сломалась телега – и он передал свои праздники соседям. И вот повсюду смех и песни, а на башкирской земле – тишина. Отправили башкиры посланника обратно, а Бог ему говорит: «Кончились у меня праздники. Хотите себе праздников – зовите гостей!». Так и повелось у башкир: есть гость – значит, в дом пришел праздник. Пока мы с Иреком говорили, Лена уже стол накрыла: пельмени, конина, фрукты, варенье, торт…

Отец кормит сына «мяском пельмешки»: «Нурка, ты чего не ешь? Для торта ты рот широко открываешь!». Мама оправдывается: «Вы не подумайте: просто, когда Ирек дома, Айнур ест только с папой. Сын мне в это время притронуться к себе не дает».

– Лена, вспомните день, когда вы сказали мужу, что у вас будет ребенок?

– Какой? – улыбается жена. – Первый… или второй?

– А кто второй?

– (Смущенно.) Пока не знаем. Срок – два месяца. (В один голос.) Папа хочет девочку, но, по признакам, мальчик. Я, – признается Лена, – узнала о ребенке до Олимпиады. Но мужу сказала 19 марта, после четвертой гонки. Ирек не спал всю ночь – может, поэтому и взял в спринте серебро, а не золото… Он и про Айнура не знал: был на сборе в Эстонии, а я не говорила, пока родители не прижали: «Ты что, хочешь, чтоб муж про ребенка последним узнал?!». Когда родился Айнур, папа лучше меня все знал: как пеленать, когда кормить. А сейчас рожать в октябре – Ирек, наверное, на сборах будет.

– Лена, у ваших мужчин мусульманские имена – что они значат?

– «Ирек» – «свобода», – опережает муж. – «Айнур» – «дар Луны».

– За март, – за столом Ирек вспомнил Паралимпиаду, – родители литр валерьянки выпили. Мама плачет. Папа плачет. Ванкувер папа по телевизору смотрел, а мама сидела на кухне и кричала ему оттуда: «Ну что?». Выхожу я в Уфе из аэропорта – а там стоит белый лимузин. Оказалось, человек, который в Стерлитамаке занимается прокатом лимузинов, сказал: «Чемпиона надо встречать только так!». И меня в Стерлитамак на белом лимузине везли.

– Какие у вас семейные планы?

– В мае мечтаем семьей на море рвануть – в Египет. В Стерлитамаке скоро парк Гагарина откроют – там детские аттракционы. На шашлыки надо на дачу выехать – там баня есть и бассейн, отец его специально для меня делал. А еще сейчас мне интересно книгу написать. Ко мне в субботу писатель приезжал, разговаривали. Надеюсь, презентовать книгу в этом году.

– Может, вы и дневник ведете?

– Ну, не такой, как девушки (смеется): «Я сегодня проснулась, накрасилась…». Я веду спортивный дневник четыре года (увлекает в комнату и демонстрирует толстый ежедневник, где сухо-подробно расписаны тренировки – с редкими романтическими вкраплениями вроде «весь день идет снег»). Видите, уже листы заканчиваются? Пора новый заводить. Может, тренерская карьера пойдет – буду другим свой опыт передавать? А может, в политику пойду?

– Что вам в жизни хочется попробовать?

– Мы с женой хотим с парашютом прыгнуть. Хотя мне, наверное, будет тяжело приземляться.

Звонок в дверь. К Зариповым пришли гости – спортсмен Евгений Сафронов с женой Юлей. А для меня наступает время прощаться.

Прощай, Стерлитамак! Родина гостеприимных хозяев.

Прощай, Уфа! Город дешевых орехов в магазинах. Город мечты живописца Васнецова (к городским деревьям прибиты разноцветные скворечники). Город «такталышей» и «урамов» – остановок и улиц по-местному (все названия пишутся и звучат в транспорте на двух языках – башкирском и русском).

– Сочи, Сочи, Сочи, – на прощание смакует Ирек. – Мне 31 будет – самое оно! На домашнюю Паралимпиаду семья приедет. Сколько медалей я привезу из Сочи? Не знаю. Может, бог даст, десять (и тут же расстроенно) – нет, десять не даст. Я ведь только в пяти видах участвую…