До потери сознания. Олимпийский чемпион Валерий Борчин не дошел до финиша полтора километра

«Что с ним?!» – Владимир Канайкин, которого недавно сняли за третье техническое предупреждение, трясет меня за плечи. Наш тренер Алексей Мельников закрывает лицо руками. Где-то далеко, на тренерской бирже, сходит с ума от нервов легендарный Чегин.

То, что случилось в субботу с Борчиным, сам Канайкин, да и любой другой профессиональный ходок, переживал в карьере не раз. Темнеет в глазах, заплетаются ноги, ты падаешь – и приходишь в себя в больничной палате... Кошмар для многих спортсменов, но не для привычных ходоков. Однако даже этих людей, казалось, знающих о боли все, случай с Борчиным напугал до потери пульса.

– Где же «скорая»?! – кричит Канайкин монитору, на котором полное страдания бледное лицо Борчина. Видно, что Валерий без сознания. С ним могло быть все что угодно: проблемы с сердцем, например, и тогда эти долгие секунды промедления были бы решающими. Сначала к Борчину подбегают два волонтера, но что они могут сделать? И лишь спустя минут пять появляются носилки. С ними очень трудно пробиться сквозь толпу зрителей у ограждения, и «скорой» приходится ехать в объезд – по трассе еще идут люди...

Каждый в тренерском штабе молится за здоровье Валерия по-своему: Чегин шагами отмеряет узкий коридор микст-зоны, Канайкин мечется между тренерами, задавая одни и те же вопросы и уже зная, что ответа пока нет. Потерянные люди в красно-белой форме, уже было заготовившие флаг для церемонии награждения, теперь оказались на празднике чужими. Впрочем, в этот момент мы все прекрасно понимаем, что на свете есть нечто гораздо более важное, чем олимпийские медали.

Машина «скорой» с Борчиным появляется спустя минут 20. Первым к ней подпускают главу Олимпийского комитета России Александра Жукова.

– Не уйду, пока не проверю, что с ним все в порядке, – сказал Жуков, заглянул в автомобиль, а затем успокаивающе махнул рукой. Чегин вдруг поворачивается ко всем спиной. Мы впервые видим легендарного человека с красными глазами.

«Обезвоживание организма и переутомление» – так звучит официальный диагноз того, что произошло с Борчиным. К Валерию долго не подпускают российских медиков.

– Что они творят?! Ему надо капельницу с глюкозой срочно поставить! – возмущается Чегин. Борчина увозят в больницу, которая расположена рядом с Олимпийской деревней.
– У меня нет объяснения тому, что произошло, – Чегин пытается анализировать, наблюдая, как бесчувственного Борчина перекладывают на другие носилки. – Подготовка складывалась нормально, никаких проблем со здоровьем у Валеры не было. Темп, который задал китаец, очень средний, Валера был готов как минимум не хуже. В 2007‑м на чемпионате мира в Осаке с Борчиным уже случился точно такой же эпизод, он тоже «отрубился» на дистанции. Тогда все это списали на жару и влажность.

В этот момент из «скорой» появляется врач нашей сборной. На его лице – ни кровинки:

– Валеру бьет дрожь, и ничего не могут сделать. Полное истощение организма. Нужен покой и капельница, чтобы все органы снова заработали нормально...
Борчин окончательно приходит в себя только спустя пару часов, уже в больнице, после инъекций глюкозы, минеральных солей и физраствора. Там Мельников рапортует о великой радости: Валеру удалось накормить, съел банан и немного риса. В районе 10 вечера по лондонскому времени (кризис случился около 18.00) Борчина отпускают домой, в его комнату в Олимпийской деревне. Там его навещает министр спорта Виталий Мутко.

Воскресный день Борчин проводит в российском восстановительном центре в Лондоне. По словам очевидцев, выглядит и двигается нормально, разговаривает, и случившееся накануне выдают только красные глаза.

Он ни за что на свете не хотел стать на трассе четвертым.