Феномен «Императора»: как копия Николая II из Кингисеппа покорила мировой бильярд

Никита Володин — имя, которое сегодня знает каждый любитель русского бильярда. Трехкратный чемпион мира по русской пирамиде, человек, превративший хладнокровие в искусство, прошел путь от маленькой бильярдной в Кингисеппе до главных мировых пьедесталов.

— Многие спортсмены приходят в секции за компанию с друзьями, но бильярд — это осознанный выбор. Как в твоей жизни появилось зелёное сукно, и кто стал тем самым первым наставником, разглядевшим в тебе будущего чемпиона?
— Все сложилось по воле жизненных обстоятельств. Мой отец работал маркером, когда мне было всего десять лет. Первые шаги в бильярдную я сделал просто потому, что приходил к нему на работу. Визуально меня всегда привлекал футбол — вообще все, что круглое, что катается и что нужно куда-то забивать. Но в Кингисеппе, где я рос, изначально были только столы для русской пирамиды. Я был мелковат для них, не дотягивался до середины стола, поэтому первые попытки были неудачными. Примерно через год в клубе появились пуловские столы, они были ниже и меньше, и вот там я уже чувствовал себя комфортно. Помню, как меня захватил сам процесс: забиваешь шар, он падает в лузу — это был какой-то магический момент. Отец и стал моим первым наставником. Он не был профессиональным тренером, но привил мне дисциплину и понимание игры. Сначала это было просто детское хобби, которых у меня хватало: и баскетбол, и волейбол, и футбол. Постепенно отсеялись некоторые виды спорта, остались футбол и бильярд. И в дальнейшем выбор пал в сторону бильярда.

— В какой момент детское увлечение превратилось в профессиональную карьеру? Когда ты понял, что бильярд — это не просто хобби?
— Наверное, это произошло, когда пошли первые результаты на юношеских турнирах. Понимаете, в бильярде очень важен момент перехода от «мне нравится играть» к «я хочу выигрывать». Когда ты начинаешь ездить на соревнования, видишь уровень других ребят, у тебя просыпается спортивный азарт. В какой-то момент я понял, что в моем родном городе мне уже некуда расти. Нужно было двигаться дальше, искать сильную школу, сильных спарринг-партнеров. Переезд в Санкт-Петербург стал определяющим фактором. Там была совсем другая конкуренция, другой подход к тренировкам. Там я окончательно осознал, что бильярд станет моей профессией, делом всей жизни.

— Когда ты начинал, а это было больше двадцати лет назад, бильярд ведь был совсем не спортом. Ты видел себя именно спортсменом, бильярдистом тогда?
— В детском возрасте ты в меньшей степени думаешь о том, что будет дальше. Ты потоково чем-то занимаешься, у тебя получается, и ты занимаешься. Не думаешь, можешь ли этим зарабатывать. Наверное, об этом должны думать родители. Будучи ребёнком, тебе просто нравится чем-то заниматься, а если получается, ты в этом остаёшься. На тот момент, в 2004-2005 годах, бильярд был чем-то таким: с пивком поиграть, с сигаретами. Тогда можно было в клубах курить. Я начинал в условиях, где тренировки проходили рядом с игровыми автоматами или в казино. Конечно, это не про спорт. Маму это беспокоило, она чувствовала, что ребёнок находится в не очень хорошем коллективе, где все курят, ругаются, вокруг пьяные люди. Но так как я был с отцом, это было простительно. Я как ребёнок об этом не думал. Мне просто хотелось играть. Я мирился со всем этим. Бильярд мне просто нравился. Это был здоровый детский интерес к чему-то новому.