Десятая ракетка мира Надежда Петрова: И пошли белые пятна перед глазами...

Россиянка Надежда Петрова дала интервью, проливающее свет на историю ее загадочного провала в матче четвертого круга.

«На ней не было лица. Думала, она снимется», – описывала состояние Надежды Петровой в концовке первого сета матча 1/16 финала ее соперница Виктория Азаренка из Белоруссии (см. вчерашний номер «Советского спорта». – Прим. ред.). Получить сразу после игры комментарий самой Надежды, дабы напечатать его в предыдущем газетном номере, не удалось. Петровой было не до прессы: врачи приводили Надю в чувство, ведь в этот же день ей предстояло выдержать еще и... парную встречу! Когда вслед за одиночкой была проиграна и она, Надя доползла в пресс-центр – рассказать, как ее откачали доктора и почему последовавший за этим блестящий сет продолжился провальным.

– На самом деле я плохо себя почувствовала еще накануне матча, – откровенничает Петрова. – Была жуткая мигрень. Я была вынуждена принять горизонтальное положение.

– Погодите-погодите, вы ж обещали провести выходной в воскресенье на природе с шашлыком, который приготовит отец...

– Вот-вот. Собиралась. А в итоге даже смотреть на свои любимые шашлыки не могла. Меня выворачивало буквально... C утра, конечно, все это обернулось слабостью. Но ситуация была бы не смертельной, если б не началась эта жуткая жара.

– Но начали игру вы вроде нормально?

– А при счете 6:5 почувствовала, что меня уже повело. Стало светлеть, пятна пошли белые перед глазами... В этот момент я и позвала доктора, который появился в перерыве между сетами.

– Да там их сразу несколько образовалось!

– Именно. Один тут же начал измерять давление, другой температуру. Она оказалась повышенной – больше 38. Голова кружилась. Медики попытались меня охладить: велели выдавить в себя тюбик какого-то снадобья, стали растирать мышцы мешочками со льдом.

– После этого было полное впечатление, что вы вышли на корт, как новенькая.

– Стало действительно получше. Потому я и смогла выиграть вторую партию. Но после нее я была вынуждена сходить под трибуны, чтобы переодеться. Меня стало сильно знобить. Я надеялась, что в сухой форме мне будет легче справиться с этим ощущением.

– Ваша надежда, Надежда, не оправдалась?

– Отчасти. Первые геймы прошли более-менее. Но при счете 2:2 я ощутила, что меня куда-то уносит. С той минуты не помню, что происходило на корте.

– Я напомню: был момент, когда с начала шестого гейма Азаренка выиграла 11 (!) очков подряд. Вас словно не было на корте.

– А меня и не было! Честно, я не помню, ни какие были там розыгрыши, ни что я делала, ни что соперница делала. Полная прострация!

– Но зачем же было так себя истязать? Ну какие, скажите, еще нужны показания, чтобы отказаться от продолжения борьбы? Все бы вас, уверяю, поняли.

– Я не люблю сниматься в принципе. Люблю бороться до конца, пока есть хоть малейший шанс остаться на корте. И еще очень не хотелось подводить партнершу по паре (американку Бетани Мэттек-Сэндз. – Прим. ред.), с которой нам предстояло через несколько часов играть. Ведь правила таковы, что снятие из одиночного турнира автоматически ведет к снятию из парного в случае, если матчи идут в один день.

– В итоге и парный матч проиграли...

– Сил на него, прямо скажем, совсем не хватило. За те два часа, что разделяли мои матчи, меня вроде бы привели в порядок, я могла двигаться по корту, но голова все равно была какая-то квадратная.

Турнир «Большого шлема». Открытые корты. Покрытие – трава. Общий призовой фонд – 12 550 000 фунтов стерлингов.

Четвертьфинал

Сафина (Россия, 1) – Лисицки (Германия) – 6:7 (5:7), 6:4, 6:1. Дементьева (Россия, 4) – Скьявоне (Италия) – 6:2, 6:2. В. Уильямс (США, 3) – А. Радванска (Польша, 11) – 6:1, 6:2. С. Уильямс (США, 2) – Азаренка (Белоруссия, 8) – 6:2, 6:3.