Бонусы букмекеров
На пресс-конференции после победного финала Мария Шарапова с трудом подбирала слова, рассказывая журналистам о том, что значит для нее победа на «Ролан Гарросе», о предстоящем небольшом отпуске, о планах на Уимблдон и Олимпиаду и о том, что она думала, слушая во время церемонии награждения российский гимн.
«МУЧИЛАСЬ ОТ ЧУВСТВА СОБСТВЕННОЙ НЕЗНАЧИМОСТИ»
– Ух ты! Вау! Никогда не видела и не знала, из чего, оказывается, состоит грунт, – удивленно и увлеченно рассматривала Мария неожиданный подарок от организаторов. Вместе с чемпионским кубком на ее столе в конференц-зале поставили солидный стеклянный короб с запечатанным в нем «срезом» покрытия. Слой за слоем – от каменной «подушки» до той самой кирпичной крошки, на которой играют теннисисты.
– Мария, о чем подумали, когда выиграли у Эррани последнее очко?
– Я не берусь описать свои чувства, – не сразу собравшись с мыслями, начинает отвечать Шарапова. Видно, что россиянка готова расплакаться от счастья в любой момент. – Это было что-то потрясающее! Я долго думала, что победа на Уимблдоне в 17 лет навсегда останется самым ярким событием в моей карьере. Но теперь, когда я собрала все четыре победы на турнирах «Большого шлема», это ощущение радости ни с чем не сравнится.
– До вас такое достижение покорилось лишь пяти теннисисткам и четырем теннисистам!
– Оглядываясь назад и вспоминая себя маленькой девочкой, только начинающей играть в теннис, я понимаю, какой огромный путь прошла! В моей жизни было немало сложных периодов. Когда многие дни подряд приносили сплошные разочарования, а я просыпалась утром и мучилась от чувства собственной незначимости. Оказаться на вершине – и потом получить травму, упасть в рейтинге ниже первой сотни, провести несколько месяцев вне корта…
Справляться с этим было тяжело. Но я никогда не опускала рук. И не искала оправданий неудачам – ни для болельщиков, ни для себя. Сейчас я понимаю: все это было не напрасно. Но главное – я ведь не собираюсь теперь завершить карьеру! Еще одна мечта осуществилась – я выиграла карьерный «Большой шлем». Но цели остаются.
– Какие, например?
– Выиграть каждый следующий турнир. Уимблдон для начала. И, конечно, Олимпиаду. Вы ведь знаете, что я с детства мечтаю об олимпийском золоте!
«МАТЧ С ЭНИН ПРИДАЛ УВЕРЕННОСТИ»
– Какие трудности вам доставила Сара Эррани?
– Она, может быть, медленно начала матч. Но, проиграв первые четыре гейма, сильно прибавила, стала меньше ошибаться. Сара умело крутит и подрезает мяч, очень цепко держится в обороне. Не смотрите на счет – победа далась мне совсем не так легко, как может показаться.
– Вы куда увереннее чувствовали себя на грунте, чем обычно. За весь турнир – один проигранный сет.
– Да, в четвертом круге с Кларой Закопаловой я играла плохо. Поняла потом, что если продолжу в том же духе, то до финала точно не дойду. Хорошо, что удалось прибавить.
– Можете вспомнить момент, когда поняли, что все-таки способны выиграть «Ролан Гаррос»?
– Сложно назвать конкретный день, когда бы я проснулась и сказала себе: «Так, похоже, ты теперь готова!» – смеется Мария. – Но помню свой матч третьего круга в Париже против Жюстин Энин в 2010‑м. Тогда мы доигрались до третьего сета, и у меня была возможность победить. А Энин определенно была лучшим грунтовым специалистом в мире. Наверное, тот матч, пусть я его и проиграла, и дал мне определенную уверенность в своих силах, – Шарапова вновь задумчиво смотрит на кусочек корта в стеклянной раме.
– Мария, вы, кстати, здорово говорите по-французски! – журналисты не преминули вспомнить речь Шараповой на церемонии награждения.
– Ой, вот только не надо делать мне незаслуженных комплиментов, – расплывается в улыбке Шарапова. – Мой французский ужасен!
– И все же – вы давно учите этот язык?
– Начала, когда получила травму и знала, что три-четыре месяца не смогу играть. Надо было чем-то заняться, а рядом с моим домом во Флориде была частная школа французского языка. Я брала уроки несколько месяцев, и мне очень нравилось.
– Речь к церемонии готовили специально?
– Что вы, я не такой человек, чтобы заранее готовиться к победе, – отмахивается Шарапова. – Только подсмотрела пару слов на французском на бумажке, которую взяла с собой на корт.
– Не удивились, когда ведущий случайно назвал вас не чемпионкой, а финалисткой?
– Было забавно! – смеется Мария. – Меня порадовала реакция Сары, которая тут же в шутку победно вскинула руки. Приятно видеть, что она была в хорошем настроении, а не подавлена поражением. Ведь и поздравляла меня Сара искренне, а это много значит.
«ПАПА СКАЗАЛ: «МОЛОДЕЦ!» – И БРОСИЛ ТРУБКУ»
– А как вас поздравил личный тренер Томас Хогстедт?
– Сказал, что готов дать целых три дня отпуска, – россиянка пальцами показывает это «астрономическое» число. – Я, правда, настаивала на четырех, но, видимо, придется смириться.
– Сразу после победы вы кому-то написали эсэмэску…
– Да, маме – написала, что победила. Она не смотрела этот матч – пожалела свои нервы. Потом мы созвонились, и мама сказала: «Дочка, хорошенько насладись своими тремя выходными и возвращайся к работе!». Вот такая у меня поддержка, – Мария заливается звонким смехом. – Правда, еще круче было с папой. Когда я набрала его номер, он сказал: «О’кей, молодец. Слушай, я сейчас еду на велосипеде – перезвоню», – и бросил трубку. Ох уж эта моя семейка, – под шутливо-горестный вздох Шараповой зал взрывается смехом.
– О чем вы думали, слушая российский гимн в свою честь?
– Почему-то сразу вспомнила об Олимпиаде. О том, как здорово было бы услышать наш гимн и в Лондоне! Знаете, я очень удивилась – на трех других турнирах «Большого шлема», которые я выиграла, ничего подобного не устраивали. А тут… Было очень приятно.
– После вашего «длительного» отпуска начнете сразу готовиться к Уимблдону?
– Жду не дождусь, когда наконец снова выйду на любимые травяные корты, – лицо Марии будто просветлело. – А после Уимблдона полечу в Америку – я уже несколько месяцев не была дома. И вернусь в Лондон, чтобы заранее подготовиться к Олимпиаде.
– Жить во время Игр будете отдельно?
– Да, мы сняли частный дом. От Олимпийской деревни до кортов очень далеко.