Бонусы букмекеров
«Обе амбициозные, обе далеко не дуры». Интервью с Турсуновым – об Андреевой и Соболенко
Мирре Андреевой — 19. Традиционно она празднует день рождения на «тысячнике» в Мадриде — и традиционно делает это успешно. Российская теннисистка вышла в полуфинал, где сыграет против Хейли Баптист, которая сенсационно выбила Арину Соболенко.
Прямого матча между Андреевой и Соболенко не случится, зато разговор с бывшим тренером первой ракетки мира — состоялся. «Советский спорт» обстоятельно поговорил с Дмитрием Турсуновым на премьерном показе сериала «Первая ракета» и узнал:
- о перспективах Андреевой выиграть «Шлем»;
- есть ли у Мирры сходство с Соболенко;
- угрожает ли российскому теннису смена гражданства;
- может ли форхенд помешать Андреевой стать первой ракеткой мира;
- в каком статусе сейчас его тренерская карьера;
- поддерживает ли он связь с Соболенко;
- в чём преимущество Соболенко над Рыбакиной.
Турсунов отвечает, сможет ли Андреева вырасти в доминирующую теннисистку уровня Соболенко
— Мирра побила рекорд Гауфф по количеству четвертьфиналов WTA 1000 до 19 лет. Как вам её сезон?
— Рекорды говорят сами за себя. Она ещё молодая, но уже успешная теннисистка – второй год подряд в десятке. Понятно, что у неё бывают, скажем так, провалы. Но мы называем их провалами только на фоне того, что она дважды выиграла «тысячники» и дошла до полуфинала «Шлема». Когда с самого начала ставишь планку настолько высоко, постоянно допрыгивать до неё очень сложно.
— Что дальше?
— Следующий рубеж – стабильно проходить далеко на «Шлемах» и выигрывать их. Для этого надо понимать, как конкурировать с топами. Андреева их уже обыгрывала. Но на «Шлемы» многие игроки настраиваются ещё сильнее. И формат вроде тот же, что и на «тысячниках»: играешь через день, три сета, но психологическое давление намного сильнее.
— В мужском туре «Шлемы» разыгрывают Янник Синнер и Карлос Алькарас. В WTA сейчас немного схожий дуэт лидеров в лице Соболенко и Елены Рыбакиной. Нет ощущения, что они не подпустят Мирру к «Шлему»?
— Вполне возможно, несмотря на то, что Мирра обыгрывала ту же Арину на «Ролан Гаррос». Скажем так, если они сыграют десять матчей, большую часть из них выиграет Арина. Но побеждать всегда невозможно, поэтому шансы у Мирры есть.
Другое дело, как достичь такого уровня, как у Арины, когда ты вообще не проигрываешь раньше полуфинала на «Шлемах». Это уже доминация, как у Алькараса и Синнера, которые проигрывают только друг другу. А если кому-то другому, то это сенсация.
— Андреева может вырасти в доминирующую теннисистку уровня Соболенко?
— Когда Мирра только начинала, я не думал, что она сумеет так быстро окрепнуть. Буквально за одну предсезонку. Помню, пару лет назад говорил с её родителями после поражения от Рыбакиной в Пекине – тогда физически она была совсем другой. А уже в начале следующего сезона мощно прибавила по части физики. Сейчас видно: запас есть, мощность есть. Андреева стала гораздо крепче.
«У Синнера форхенд иногда тоже может разваливаться — как и у Андреевой»
— Физическая сила важна в женском теннисе?
— Можно посмотреть на Хейли Баптист. В теннисе нет разделения по весовым категориям, поэтому легковесам приходится играть против тяжеловесов и наоборот. И мощность в ударах у них совершенно разная.
Мирре нужно очень сильно работать над физухой, чтобы становиться мощнее и крепче. Но всё равно будет какой-то предел – просто в силу её комплекции.
— И что тогда?
— Дальше нужно думать и искать, за счёт чего ты можешь выигрывать, если у тебя нет огневой мощи, чтобы просто сносить соперниц. Нужно уметь создавать углы, чертить траектории, рвать ритм, выходить к сетке – играть комбинационно и противопоставлять что-то мощным теннисисткам.
Взять того же Рублёва: он очень сильно опирается на свой мощный форхенд, но те, кто справляется с этим ударом, быстро его нейтрализуют.
— Форхенд может стать проблемой Мирры на пути к первой строчке рейтинга?
— У всех есть уязвимые места. Особенно если в них хорошенько поковыряться. У Синнера форхенд иногда тоже может разваливаться – как и у Мирры. Но для этого нужен теннисист, который умеет качественно развалить удар соперника. В женском туре не так много теннисисток, способных развалить игру Мирры.
— Как вам их союз с Кончитой Мартинес? Стоит продолжать?
— Думаю, да. Пока оба человека хотят – пусть работают. Если случится временный провал, тогда надо будет разбираться: провал из-за тренера или игрок сам не хочет развиваться. Часто проблема кроется в теннисисте, но гораздо проще всё свалить на кого-то другого. Плюс окружающие могут советовать, но не всегда эти советы правильные.
Лучшие бонусы для ставок на теннис
Подробнее
5,0
3842 воспользовались
Подробнее
4,91361 воспользовались
«Мирра играет роль маленькой девочки-кокетки». Слёзы Андреевой и сходство с Соболенко
— В матче с Бондар при переходе Мирра крикнула своему боксу: «Я не чемпионка, я неудачница». Не часто такое услышишь.
— Мы много чего думаем и говорим по ходу матча. Я бы не стал сильно акцентировать внимание на этих фразах. Проблема не в том, что ты проваливаешься и расстраиваешься по ходу встречи, – это случается со всеми. Вопрос в том, как быстро ты из этого состояния выходишь.
— Кто умеет быстро выходить?
— Та же Соболенко может психануть, но она очень быстро возвращается в боевой настрой. То есть ей это даже помогает. А есть игроки, которые после срыва просто разваливаются и уже не могут вернуться обратно. Ничего постыдного в проявлении эмоций нет. У всех бывают провалы, у всех бывают ляпы – вопрос в том, как ты с этим справляешься.
— У Мирры с этим есть сложности?
— Это то направление, в котором Мирра должна работать. Надо подтягивать свои слабые стороны. Очень часто бывает: игрок доходит до определённого уровня, ему становится комфортно – и пропадает аппетит двигаться дальше. Очень многое зависит от амбиций и задач. Если у Мирры есть цель выиграть «Шлем», она найдёт людей, которые помогут ей этого достичь.
— Не видите небольшого сходства между ранней Соболенко и Андреевой в плане поведения и эмоций на корте: мат в сторону своего бокса, много двойных ошибок?
— Определённые сходства есть. Они обе амбициозные, обе далеко не дуры. Но на мой взгляд, Мирра пока чуть-чуть играет роль маленькой девочки-кокетки. В какой-то момент ей придётся вырасти из этого образа и стать настоящей чемпионкой. Вечно быть такой девочкой, которая выпрашивает у родителей щенка, не получится.
— Андреевой только исполнилось 19, но ощущение, что она уже вечность в туре. Это плюс или минус?
— Мирра начала гораздо раньше Арины, и не факт, что это пойдёт ей на руку: тут и ожидания, и внимание медиа, и усталость от тенниса. Вопрос в том, насколько правильно ты держишь баланс между спонсорами, медиа и всем остальным. Очень быстро можно уйти в сторону Курниковой.
— Кто в туре близок к этому?
— Ева Лис сейчас этим страдает – вроде неплохо играет, но на ней куча спонсорских обязательств и контрактов. То же самое с Эммой Радукану: один очень крутой результат, а дальше – лавина внимания, которую ты не можешь разгрести. Ты просто не можешь выйти на корт, чтобы это не обсуждалось везде.
— Слёзы на корте после неудачных геймов и даже ударов у Мирры – это нормально?
— Слушайте, ну даже Вера Звонарёва страдала на корте. Мирра ещё формируется как личность и как игрок. Она сталкивается с вещами, к которым её психика пока не готова.
— Например?
— Тот же свист трибун. Представьте: девочка, которую обожают, на которую все смотрят как на маленького ангелочка, – и тут её освистывает целый стадион. Это непривычно: как так? Ребёнка никогда не наказывали, а тут болельщики устраивают «а-та-та». Есть много вещей, с которыми она должна научиться справляться. Это отдельная работа.
Но всё равно сложно комментировать, потому что многое я всё-таки предполагаю. Наверняка сказать трудно. Иногда мы даже про себя не можем чётко объяснить, что с нами происходит. А тут другой человек.
Турсунов и Соболенко не поддерживают связь. «Человек сейчас на коне»
— С какими эмоциями смотрите матчи Соболенко? Наверняка приятно осознавать, что вы приложили руку к её успеху.
— Сейчас микрофон у неё. И вопрос в том, как она реагирует на наше сотрудничество. Знаете, многие любят рассказывать, что тренировали того или иного игрока, но если спортсмен об этом молчит...
Был такой тренер – Роберт Лэнсдорп. Он работал с Машей Шараповой, но она никогда не говорила о нём публично. Когда он умирал, она в слезах приезжала к нему в госпиталь. Он очень сильно ей помог, но мало кто об этом знал. Он помогал Маше и Майклу Джойсу, который ездил с ней на турниры.
Если игрок не обмолвился ни словом... значит... даже не знаю, что это значит (улыбается).
— То есть вы никак не поддерживаете общение с Ариной?
— Нет, мы не общаемся. Человек сейчас на коне.
— Со «Шлемами» не поздравляете?
— А какой смысл? Есть такое английское слово – bandwagon. Можно провести аналогию с тележкой. Когда человек хорошо играет, каждый запрыгивают в эту тележку, и там не хватает места для всех.
Кто-то говорит, что помог Арине я, другие – что кто-то другой. Третьи уверены, что она родилась такой и никто ей не помогал. У всех своя позиция. Убеждать кого-то или что-то комментировать – смысла нет.
— И всё же у многих она ассоциируется в том числе и с вами.
— В успехе Арины очень многое хорошо совпало. Но, сами понимаете: если бы игрок не хотел работать или не был талантлив, ничего бы не вышло. Даже Роджер Федерер не воспитает чемпиона из того, кто этого не хочет.
Я знаю, что я сделал. Другое дело – хочет ли Арина об этом говорить. Это уже личный выбор каждого.
«Сейчас гражданство в теннисе больше похоже на спонсорский контракт»
— Смена гражданства – угроза для российского тенниса?
— Смена гражданства происходит, и говорить, что этого нет, – глупо. Думаю, все прекрасно понимают: Настя Потапова – продукт академии Островского. Может, кто-то и скажет, что она – продукт австрийской федерации тенниса. Но сейчас гражданство всё больше похоже на спонсорский контракт. Как в футболе: кто-то играет за «Динамо», кто-то – за «Зенит». Просто кого-то перекупили в Австрию.
— Её уход – потеря для российского тенниса?
— В целом да, потому что теннисистка теперь играет не за Россию, а за Австрию. Но, вроде бы, и её менеджеры, и она сама говорили, что финансово это выгоднее. Что тут скажешь? Либо мы должны создавать такие же финансовые условия, чтобы теннисистам было невыгодно уходить, либо человек должен принимать решения, исходя не только из денег.
Патриотизм – это прекрасно, мы все патриоты, но мало кто из нас ездит на отечественных машинах. И тут ещё важен вопрос: что она сама говорит об этом переходе. Если она говорит, что благодарна стране, федерации, тренеру – это одно.
— Многим как раз не понравилось то, как переход был обставлен.
— Да. Опять же, здесь нужно понимать: когда спортсмены успешны, они очень часто забывают, как этот успех пришел. Это нормально. Звёздная болезнь бывает у всех. Взлёты и падения тоже бывают у всех. Каждый должен через это пройти. Во время взлётов случаются такие ситуации. Вопрос в том, что произойдёт во время падения.
Преимущество Соболенко над Рыбакиной, предложения по работе тренером
— Рыбакина сможет угнаться за Соболенко?
— Очень жаль, что Лена потеряла полгода. В этом и заключается преимущество Соболенко: последние пять-шесть лет она не останавливается и продолжает развиваться. Где-то быстрым темпом, где-то средним, но развитие присутствует всегда. Она не выпадает на полгода, не прекращает играть в теннис – Арина постоянно движется вперёд. А Лена выпала, и это сильно ударило по её шансам стать первой ракеткой. Пауза негативно сказалась на карьере.
— Ваша тренерская карьера сейчас на паузе?
— Нет, я помогаю одному нашему юниору. Пятнадцать лет ему. Периодически езжу с ним на турниры. Не фулл-тайм, но, когда он в Москве, работаем вместе.
— А чтобы именно сесть в бокс?
— Были не очень серьёзные предложения. Были и такие, где мне казалось, что наше сотрудничество не принесёт никакой пользы. Есть тип игроков, которым я не смогу помочь. Я это понимаю. Потому что проблема не в ударе справа или слева, а во внутренней мотивации и целях. Постоянно конфликтовать с человеком и заставлять его двигаться туда, куда у него нет желания, – это работать как буксир. А если тянешь за уши – неизбежен конфликт.
— То есть на рейтинг вы не смотрите. Условно, с восьмидесятой ракеткой поработали бы? — Арина была близко к этому месту, когда мы начинали. Тогда всё совпало: и у меня был бешеный драйв, и у неё – мотивация с амбициями становиться лучше. Когда оба сидят в лодке и гребут в одном направлении, это помогает. Часто бывает наоборот: в лодке десять человек, каждый гребёт как хочет – брызг много, а движения нет. Поэтому, к сожалению, в современном теннисе это уже не только про тренера и игрока. Мы видим это на примере Иги Швёнтек.
