Олимпийская чемпионка Татьяна Лебедева: Дайте шиповки, я возвращаюсь!

– Мы заинтересовали людей – это главный итог чемпионата. Сейчас бы закрепить успех, провести еще пару соревнований. Но как это сделать, если в Москве ни одного стадиона нормального не осталось?

– Прокололись в «сувенирке». Иностранцы пытали меня: где фирменные футболки, где воробьи-талисманы, где букеты на цветочные церемонии? Оказывается, мы просто про­играли тендер, а вместе с ним потеряли прибыль. Кстати, плюшевые талисманы все-таки начали продавать. Правда, воробышки лежали на подносах лапками кверху, будто мертвые...

– В нашей стране нет культуры развлечений. Например, мы игнорируем мировую фанатскую традицию – танцевать или целоваться, когда на тебя наводят камеру в перерывах между соревнованиями. В Москве же пляшущие болельщики, завидев себя на мониторе, зажимались или отворачивались. Такой уж менталитет – мы стесняемся себя.

– Знали бы вы, как удивлялись сотрудники «Лужников», что на таком крупном соревновании нет ни мата, ни взрывов. Например, официантки, сутками трудившиеся в VIP, признавались, что за два часа футбольных матчей уставали больше, чем за весь наш легкоатлетический чемпионат.

– У нас водка тоже была – только пили ее в основном кубинцы. Но много им не наливали – пьяных не было.

– Один политик меня порадовал. Сижу, смотрю соревнования, а с задних рядов кто-то кричит: «Танечка, Танечка!». Оборачиваюсь – Геннадий Зюганов машет. И откуда он меня узнал?!

– Была травмирована, но держалась как будущая спортсменка. Интересовали не результаты, а детали подготовки. Мысли в голове скакали профессиональные: «Как классно у этого бегуна прокачана «задняя» (мышца задней поверхности бедра. – Прим. ред.). Надо поинтересоваться его тренировками. На чемпионате в Москве я вскакивала, бесилась. В общем, голова согласилась, что я уже не спортсмен, а фанат.

– Закончила и кайфовала. Ни режима, ни болей, ни постоянной гонки – я стала самой счастливой на свете. Но три дня назад вновь прыгнула в длину.

– Ноги заряженные, сильные, бежала так, что разрывалась дорожка, – не замечает вопроса Лебедева. – Еще подумала тогда: я ведь год в длину не прыгала, 45 дней не тренировалась, может, отдых – ключ к успеху. В общем, я стала судорожно требовать шиповки – решила срочно вернуться в спорт.

– Нет, проснулась! – смеется Лебедева. – И тут же пошла во дворец спорта ЦСКА – заниматься со штангой, бегать. Для себя, не для спорта. Сон показал, что начала скучать по прыжкам.

– Если каждому сну верить – с ума сойдешь. Но иногда нужно делать правильные выводы. Я поняла, что отдых, конечно, хорошо, но спорт мне необходим.

– Спасибо мужу. Подарил на день рождения полное обмундирование – ему этот подарок, кстати, тоже во сне явился. У меня даже мысль закралась – поехать на Олимпиаду в Рио в статусе гольфиста. Я ведь сильная, если чего захочу – смогу! Но в таком случае спорт вновь сковал бы так полюбившуюся свободу.

– Моя деятельность скорее общественная, нежели политическая. Да, я депутат Волгоградской думы, но, к своему стыду, во время спортивной карьеры старалась абстрагироваться от проблем. Идет важное заседание, а все мысли о тренировочном процессе. Я берегла эмоции и энергию для соревнований, но сейчас уже «хочется крови» – работаю в Федерации легкой атлетики, собираюсь выдвигаться в Европейский олимпийский комитет – ЕОК.

– Это никак для России! Назначение говорит лишь о распределении сфер влияния в МОК. Тот же Ламин Диак руководит Федерацией легкой атлетики только потому, что его поддерживают 53 африканские страны и несколько арабских государств. Среди европейцев, к сожалению, такой дружбы нет.

– Он слабый: говорит, что привлек десять спонсоров, – только вот суммы от них Диак получает копеечные.

– Это событие поважнее выборов президента МОК – Россия расширяет сферы влияния.

– Не хочу влезать в конфликты... – Лебедева закрывается лишь на считанные секунды, после чего беззаботно продолжает: – Федерация легкой атлетики располагается на четвертом этаже, офис главы ОКР – на третьем. Мы часто проходим мимо пустующего кресла Жукова и прикалываемся: «Может, сядем? Пора уже занимать!». А если серьезно, то Александр Дмитриевич в последнее время все больше интегрируется из политики в спорт.

– На английском, конечно. Я его сносно знаю.

– Начну выступление точно не с «Лет ми спик фром май харт»! – смеется Татьяна. – Уверяю, моих знаний хватит, чтобы достойно объясниться.

– И не боится использовать знания – я тому свидетель. На недавнем конгрессе перед чемпионатом мира Виталий Леонтьевич долго разговаривал с Ламином Диаком. Я еще подумала: «Молодец какой, выучил язык!». Но прислушалась к беседе, а там... «Десерт, мистер президент!» – торжественно предложил Мутко Диаку... Виталий Леонтьевич-то что думал: «десерт» – слово международное. Только вот на английский оно переводится как «пустыня», которых так много на африканской родине Диака. Что в этот момент подумал и почувствовал Ламин – загадка.

– Ни в коем случае. Футболистов миллионы, а большие деньги получает лишь сотая часть. Одних ребят ломают травмы, других – отсутствие таланта, третьих – недостаточное желание. До вершин добираются единицы, но они – сильнейшие.

– Мне не интересен футбол. Я не получаю удовольствия от его просмотра, меня как профессионала не устраивают скорости, борьба. Но матч с Голландией на Евро-2008 все-таки поразил. Соперники уже сушили языки на плечах, а наши носились без устали да с горящими глазами. Я еще подумала: «Может, в мире спорта что-то новое изобрели? Если да, то когда это дойдет до нас, атлетов?» – смеется Татьяна.

– Вы сами обозначили серьезный феномен. Большие контракты как раз способствуют тому, чтобы беречься. Спортсменам есть что терять. Можно исчерпать себя за два года мощнейшей работы или получить травму в отважном стыке, либо десять лет поддерживать себя просто в приличной форме и прекрасно зарабатывать.

– А вы не в сказке находитесь. Спортсмен показывает высочайшие результаты не только из-за дара и тренировок. Великим становится тот, кто черпает силы в эмоциях, кто умеет преображать психологическую энергию. Знаете, почему спортсменов называют тупыми?

– Да потому что если тратить себя на учебу, то в секторе или на поле ты уже не сможешь сойти с ума, зажечь глаза.

– Гении способны к уникальному сочетанию.

– А вы сомневались?! Он и великий бегун, и шоумен, и не самый глупый парень.

– Нет. Ни фото, ни автографа. А ведь на меня надеялись несколько ребят – думали, что я подсуну их футболки Болту под роспись.

– Болт жил в одном отеле с российской командой, но вел себя закрыто, осторожно. Автографы у Болта я попрошу взять своего менеджера – так легче.

– Усэйна легко понять. Его рвут на части – энергии на всех не хватает.

– Все сказывается. Болт стал грузным, его бег потерял легкость и изящность. Он понимает, что на пятки ему наступают молодые ямайцы. Усэйн сам признается, что стареет, что боится получить травму. А публика все так же просит запускать в небо фирменные стрелы, танцевать вприсядку. Не уверена, что Болту есть откуда черпать энергию.

– Общая цель. Только вот тренеров-мотиваторов у нас не много. Один из баскетболистов рассказывал, что у Гомельского была нулевая система тренировок. Увидел Александр Яковлевич турник – заставил ребят подтягиваться, наткнулся на деревья – предложил змейкой побегать. Зато он так мог настроить команду на матч, что звездные американцы падали с небес. Перед полуфиналом сеульской Олимпиады Гомельский зашел в автобус, взял микрофон и проорал матом: «Бандиты, сделаем этих черных!». И бандиты сделали... Иностранные тренеры, конечно, хорошо, но России нужны Гомельские и Тарасовы.

– Это наша огромная проблема, беда менталитета. В основном тренеры выпивают на сборах, находясь в компании. Любимое место – бильярдные. Там хоть специально не наливают, но бутылочку коньяка всегда можно с собой пронести.

– Моя мечта – организовать на сборах тренерский досуг. Нанять учителей английского, которые бы развивали эти «бэ-мэ» до нормального уровня. Глядишь, заинтересуются языками, тогда и пить перестанут.

– Я посмотрела интервью Лены. Главный вывод: если ты не уверена, как твоя фраза будет звучать на английском, говори по-русски. Если что, сошлешься на переводчика. Лену застали врасплох. Она не очень точно выразила мысль и накрутила одно на другое.

– Недавно она позвонила мне: «Что на меня все так ополчились? – распереживалась Лена. – Я теперь боюсь и слово сказать!». Обидно, но, когда Лена через день била мировые рекорды, такого интереса к ее персоне никто не проявлял...