Запоздалое признание: в СССР допинг принимали ведрами

5 декабря МОК отстранил сборную России от Олимпийских игр 2018 года в Пхенчане. Не принимавшие допинг российские спортсмены смогут выступить только в нейтральном статусе. «Советский спорт» вспоминал в последние дни не раз об истории бойкотов или выступлений не под флагом страны. В 1992 году Россия выступала в составе Объединенной сборной СНГ. Восемью годами ранее российские спортсмены массово пропускали Олимпиаду в Лос-Анджелесе. Официальной причиной бойкота стал отказ организаторов гарантировать безопасность советских спортсменов.

Исраил Арсамаков, тяжелоатлет, олимпийский чемпион 1988 года, бывший глава Федерации тяжелой атлетики России, в интервью одному из русскоязычных изданий, откровенно рассказал о том, как это происходило:

– В момент принятия решения о бойкоте игр мы находились на предолимпийских сборах в Подольске. Тогда все и определилось. Что Олимпиады не будет, а будет «Дружба». К нам сразу приехали партийные идеологи. Начали убеждать, что нам не нужна такая Олимпиада. Толкали речи о том, какой Запад нехороший. А мы, спортсмены, ходили и плевались от их слов. Ну что это за ерунда? Многие люди, которые могли стать чемпионами и заблистать, так и не заблистали из-за всей этой возни. Вся эта грязь, которая происходила и происходит вокруг Олимпиады, не приносит пользы никому. Ни спортсменам, ни государству. Я никогда не соглашусь с политиками, которые лезут обсуждать спорт или искусство.

Для многих спортсменов пропустить Олимпиаду – это спустить все, что ты поставил на кон. Остаться за бортом. Это не просто мечта – это цель, высшая точка спортсмена. Представьте, у человека наступил пик формы, он собрался на Олимпиаду, а у него отбирают мечту. Это трагедия.

С сегодняшней ситуацией вокруг сборной России есть прямые параллели. Ведь и в 1980 году, и в 1984-м спортсмены ведрами употребляли химию. Решение всех кормить принималось сверху, не на уровне ЦК КПСС, но на уровне спорткомитета. Оно спускалось вниз. И если ты не ешь, то тебя могут просто из команды выкинуть. Почти все употребляли, хотя многие не хотели этого делать. И в итоге вперед в плане результатов вырывались те, кто, может быть, менее талантлив – но зато химия на него лучше действует. И международные организации поначалу все это тихо прикрывали, так как им тоже нужны мировые рекорды, реклама и прочее.

В 1980-е доходило до того, что некоторые наши спортсмены ехали на чемпионаты мира и везли с собой химию, чтобы продавать ее другим спортсменам. Им просто не хватало суточных. Наши лаборатории тоже всегда были продажными. Можно было заплатить 250-400 долларов и получить чистые результаты. Можно быть захимиченным, но хотя бы на чемпионате России выступить. Это все было, и поэтому я считаю, что сейчас тоже есть основания говорить о допинге.

Другой вопрос, как на это реагировать. Нужно иметь мужество встать и сказать – да, мы допустили прокол. Но у нас почему-то начали всю эту историю замешивать в общую внешнеполитическую кашу. Все говорят о [бывшем директоре антидопингового центра, рассказавшем о системе применения допинга Григорие] Родченкове, но возникает вопрос: кто его поставил на эту должность? Или что, если бы Родченков нас не заложил, мы бы и продолжали делать все это?

Лично я считаю, что руководству нужно просто взять и, невзирая ни на что, помочь ребятам. Пускай поедут и выступят. Без флагов и всего прочего. Не нужно раздражать мир. Надо туда ехать. Надо остыть немножко, а мы наоборот кипяток подливаем.