Бонусы букмекеров
ЛЕГЕНДЫ СОВЕТСКОГО СПОРТА
ВСТРЕЧА ДЛЯ ВАС
В каждом виде спорта есть своя культовая фигура. В футболе – бразилец Пеле, в боксе – американец Мохаммед Али, в женском биатлоне – шведка Магдалена Форсберг... Статус белоруса Александра Медведя – величайший борец XX века, отмечающий сегодня свой 69-й день рождения. Накануне с ним встретился корреспондент «Советского спорта».
ПЕРВАЯ РУБКА
– Говорят, Александр Васильевич, вас в детстве в пионеры не приняли…
– Было дело, из песни слова не выкинешь. Здоровьем я в отца пошел – он работал лесником, вот мне приходилось и пахать, и сеять, и дрова рубить. А расколоть дубовый пень на морозе – это настоящее искусство! Отец строгий был: не разрубишь, говорит, на коньках кататься не пойдешь. И слово держал. Ну и характер у отца был задорный, взрывной, его в Белой Церкви, если честно, побаивались. Вот и я «пошалить» любил – почему и в пионеры не приняли. Правда, назначили старостой в школе. Порядок навел сразу! Даже в туалетах курить перестали…
Куда мне было податься с такой силой и таким характером, если не в спорт?
– Тем не менее в борьбу вы попали случайно…
– Дело в 56-м было. На речку пришли ребята, занимавшиеся в секции, и предложили побороться. Что ж, бороться, так бороться – повыигрывал я у них. Они меня в секцию и потянули. Тренировались мы пару раз в неделю. Помню, «подсунул» тренер перворазрядника, и тот так мне бока намял, что я потом дней десять в зале не показывался. Я жилистый был и сдаваться не хотел, когда он меня в «бараний рог» скручивал.
– Долго занимались?
– Да месяца полтора всего. Потом призвали в армию. Побывал на целине, а потом нас перебросили в Минск, в военный городок Уручье... в танковую часть. Представляете – мои
Как-то раз нашу роту построили на плацу, и лейтенант Коцегуб, который должен был представлять часть на соревнованиях, спросил: «Кто борьбой занимался?» Из строя вышел я. Сразу же пошли в зал, и я его натурально «воткнул» головой в ковер. После этого лейтенант заявил: «Все, пришла замена, больше не борюсь!» Потом он всем говорил, что «нашел Медведя».
ИГРЫ-64: МИНУС СЕМЬ ЗОЛОТЫХ КИЛОГРАММОВ
– В 1961 году вы впервые выиграли чемпионат Союза…
– Для меня это был по сути «домашний» чемпионат – проходил в Минске. Конкуренция сумасшедшая: в тяжелом весе заявился 21 борец! Причем какие – Кикнадзе, Канделаки, Дзарасов, Иваницкий… Честно говоря, тогда намного сложнее было выиграть чемпионат СССР, чем Европы или даже мира! В итоге я выиграл, лишь последний поединок с Дзарасовым завершил вничью.
– Тогда же главным тренером сборной был назначен Александр Дякин. И через год предложил вам из тяжеловеса стать полутяжем. Почему?
– У него возникла проблема: в составе нет нормального полутяжа. Зато в тяжелой весовой категории сразу два потенциальных чемпиона: я и Саша Иваницкий. Пришлось ради команды сгонять семь килограммов веса. Но зато с Олимпиады и чемпионатов мира мы привозили уже по два золота.
– Как боролось после сгонки веса?
– Она здорово ослабляла. После нее друзья шутили: «Медведь из берлоги вышел после зимней спячки!» Но мне-то не до шуток было. Не хватало энергии. И все же сражался через не могу. На Олимпиаде в 64-м попал на «мост» в схватке со шведом Эриксоном. Случайность, самоуверенность… Удалось вывернуться. Наша известная фехтовальщица Татьяна Самусенко потом сказала: «Ой, Медвежонок, какой у тебя красивый мостик был!» «Перестань, – отвечаю, – у меня вся жизнь перед глазами прошла за те секунды!» Зато наградой стала первая золотая олимпийская медаль.
Сгонка веса продолжалась вплоть до 1966 года и, конечно, бесследно не прошла. Сейчас о ней напоминает множество осложнений, камни в почках… Ведь столько мочегонных в 60-е пришлось выпить! Это сейчас они запрещены как препараты, маскирующие допинг. А тогда мы о допинге слыхом не слыхивали!
ИГРЫ-68: ПЛЮС ВЫВИХНУТЫЙ ПАЛЕЦ
– На следующую Олимпиаду, в Мехико, вы приехали уже тяжеловесом и фаворитом турнира. Соперники вовсю повторяли: «Разве может обычный человек справиться с Медведем?» Тем не менее стать чемпионом вам удалось с неимоверным трудом. Что случилось?
– Вылезла старая «болячка», заработанная еще в армии. У меня тогда было сильнейшее осложнение после гриппа и я лежал в госпитале. А тут как раз чемпионат Вооруженных сил. Меня из госпиталя привезли прямо на ковер. Раз вышел – надо выигрывать, и… я «сорвал» сердце.
Потом стоял вопрос, буду ли я вообще заниматься спортом. Врачи не подписывали разрешение на участие в соревнованиях. И в высокогорном Мехико, где все олимпийцы чувствовали себя не очень хорошо, я практически слег. Давление поднималось до отметки 210/105. Тем не менее, когда обсуждалась команда, доктора сказали: «Несмотря на проблемы со здоровьем у Александра, он выиграет за счет воли!» После некоторых встреч терял сознание, меня приводили в чувство, и через 30–40 минут я снова выходил на ковер.
– Соперники видели это?
– Они-то видели, я их не видел. Во время схваток перед глазами пятерилось, соперника видел еле-еле, как тень. Нащупаю его, подсеку – и дальше по ситуации. На три минуты меня хватало, и я старался за это время победить. После схватки звал тренера, и тот выносил меня с ковра.
– Ваша схватка с соперником-приятелем немцем Вильфридом Дитрихом стала притчей во языцех...
– А-а, вы о вывихнутом пальце? Да, тогда я просто шокировал соперника. Дитрих в пылу поединка ударил меня по большому пальцу, раздался хруст, и... мой большой палец торчит под невероятным углом. Дитрих с судьей чуть ли не хором говорят: «Иди к доктору!» А у меня в голове крутится мысль: «Если пойду за помощью, то с соревнований могут снять». Отвечаю: «Ноу доктор!», хватаюсь за палец и… вправляю его на место! На помосте – тишина, судья с Дитрихом смотрят на меня квадратными глазами. После возобновления схватки я в горячке бросился на соперника еще с большим напором и немец не выдержал, поднял руку и закричал: «Доктора!»
– Позже вы обсуждали с Дитрихом этот момент?
– Да. Он начал говорить, что у него были проблемы с ногой, а затем после паузы добавил: «Александр, мне кажется, что в тебе есть что-то нечеловеческое…»
ИГРЫ-72: ПОБЕДА НАД АСФАЛЬТОУКЛАДЧИКОМ
– Ваши третьи Игры тоже не обошлись без спортивного подвига – вы справились с американцем Крисом Тэйлором, который, как казалось многим, Медведю не по зубам. Снова воля к победе?
– В первую очередь верно выбранная тактика. Тэйлор действительно был грозным соперником. Он весил
В ходе поединка мне удалось использовать его массу себе на пользу: когда Тейлор бросился на меня, я его подсек. Летим на ковер, а в голове одна мысль – выдернуть руку и ногу из-под соперника, иначе конец. Упали, весь помост зашатался, Крис ищет, где я... А я уже на нем, схватил за предплечья и переворачиваю! Весь зал скандировал: «Медведь! Медведь!»
– Тем не менее поединок с Тэйлором бесследно не прошел: вы получили травму. Как удалось добороться до третьего олимпийского золота?
– Было дело – я пытался поднять американца за ногу, а он ею отбросил меня. Когда падал, услышал, как захрустело в спине. Одеться после поединка сам не смог – одевали. А утром – схватка за золото с болгарином Османом Дуралиевым. Что делать? Выручила профессор Зоя Сергеевна Миронова: «Слышала, у немцев есть нужное обезболивающее. Но за марки они его не продадут. Нужна икра». Надо так надо, тем более икры у нас хватало – брали с собой по полкилограмма. Отдали Зое Сергеевне мою и Ивана Ярыгина икру, а она выменяла лекарство. Всю ночь каждые три часа кололи меня и Ольгу Корбут: мне целую ампулу, ей половинку. И помогло! Конечно, боль ощущалась, но финальный поединок я провел успешно и стал трехкратным олимпийским чемпионом.
КТО БОЛЬШЕ ПОХОЖ НА МЕДВЕДЯ
– Став тренером, вы требовали от подопечных такого же самопожертвования?
– Конечно, надо проявлять жесткость, но важно знать и психологию спортсмена. Помню, на чемпионате СССР мой воспитанник Ваха Евлоев, пробившись в полуфинал, подошел ко мне: «Александр Васильевич, бронза уже в кармане, я хочу сняться с турнира, у меня все болит...» «Ты мужчина? – спрашиваю. – Если мужчина, будешь вечером бороться. Если нет – вон отсюда!» Обиделся и ушел, но вечером вернулся. А я зашел к нему в раздевалку, дал две таблетки – и в зал, я был назначен судьей. Через полчаса приходит тренер: «Александр Васильевич, что вы ему дали? Прыгает до потолка! Нам теперь допинг-контроль можно проходить?» А дал-то я Вахе таблетку глюкозы и таблетку разрешенного тогда инозина. Остальное – психология. В результате Евлоев выиграл чемпионат СССР, затем стал чемпионом Европы. А если бы я пошел тогда у него на поводу, возможно, и не стал бы парень известным спортсменом...
– Чем отличаются нынешние борцы от ваших соперников 40-летней давности?
– Разница в таланте. Хотя и после нас появлялись уникальные спортсмены, такие как Буйвасар Сайтиев или Александр Карелин. Карелин, по-моему, вообще феноменальный борец. В этом человеке ощущается и ум, и талант, и харизма. Думаю, если бы не изменились правила, Карелин выиграл бы и свою четвертую Олимпиаду. Но ему не дали этого сделать. Кстати, он на медведя похож больше, чем я!
– Работа, пусть и любимая – еще не вся жизнь. Как отдыхаете?
– Очень люблю охоту. Наверное, наследственное. От меня не уходил ни один зверь – догонял любого! На медведя не хожу: как можно охотиться на тезку? Один раз попробовал и хватит.
– Охотничьи байки рассказываете?
– Нет, спортивные. В 70-м году на соревнованиях в США вместо гимна СССР заиграли «Боже, царя храни...». Мы с трибуны кричим: «Ноу!», а организаторы руками разводят, дескать, это все, что у них есть.
– Александр Медведь – почетный гражданин Минска, Хасавюрта и Махачкалы, народный герой Дагестана, профессор, активный участник олимпийского движения, лауреат многих наград и премий... Вы добились всего, о чем мечтали?
– Знаете, не будь «общественной нагрузки», набрал бы ребятишек в секцию и просто учил их борьбе.
ЛИЧНОЕ ДЕЛО
Александр МЕДВЕДЬ
Родился 16 сентября
Награжден двумя орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени, двумя орденами «Знак Почета», серебряным орденом Международного олимпийского комитета.
В настоящее время занимает пост вице-президента НОК Белоруссии и заведует межвузовской кафедрой спортивного совершенствования Белорусского государственного университета информатики и радио-электроники.