Бонусы букмекеров
Появление в рядах тольяттинской "Лады" канадца с русскими именем и фамилией явилось одним из главных сюрпризов последней дозаявочной кампании. И сюрпризом весьма приятным. Потому как в юниорские годы Михаил Немировский (или Майкл Немировски — кому как больше нравится) уже временно возвращался из эмиграции на свою историческую родину и два сезона выступал за столичный "Спартак".
СЕМЬ СЕЗОНОВ С ПЕКОЙ
— Расскажите, Миша, как вы стали канадским подданным.
— С родителями уехал из СССР 25 лет назад, когда мне был всего лишь годик. О причинах эмиграции родители не рассказывали. Знаю только, что сперва мы месяц жили в Вене, потом полгода в Риме. Мама хотела остаться в Италии, но папа настоял на переезде в Канаду. Там вскоре родился мой брат. На родину, в Одессу, я приезжал всего однажды, в 1987 году. Повидал свою бабушку. В России и на Украине у меня осталось мало родственников, только две тети — одна в Москве, другая — в Одессе. Все остальные — в Канаде. Там же я окончил 12 классов "Хай скул" (аналог российской средней школы - И.Г.), а в колледж поступать не стал.
— А как пришли в хоккей?
— Благодаря отцу. Сначала он сам возился с нами, а потом отдал в спортивную школу. Был у меня такой тренер, бывший фигурист, звали его доктор Яша Шмушкин. Среди его воспитанников много энхаэловцев. Например, Майк Пека из "Буффало". Я с ним семь лет в одной тройке играл. За свое спортивное образование больше всего благодарен родителям. Другие эмигранты думали только о том, как жизнь устроить, а мои отец и мать жили для детей. Все свое время и деньги тратили на нас, хотя занятия в хоккейной школе были дорогим удовольствием.
— Кем тогда работали родители, чем занимаются сейчас?
— Отец водил такси, сейчас он на разных работах. Мама была продавцом в магазине, теперь — менеджер на цветочной фабрике.
ИГРАТЬ В АМЕРИКЕ - БЕЗУМИЕ
— У вас хороший русский…
— Раньше у меня был средний русский. Но все мои друзья — эмигранты, и общаемся мы на языке родины. Вперемешку, правда, с английскими словами. Два года, проведенные в "Спартаке", тоже сделали свое дело: удалось подтянуть язык. Да у меня и все девушки русскими были. Я женат на украинке. Правда, родилась моя Жанна в Молдавии, но потом переехала на Украину. Я хочу, чтобы и дети были воспитаны по-русски.
— Когда познакомились с супругой?
— По возвращении из Москвы. Потом, правда, разбежались, но лет через пять снова встретились и год назад поженились. Думаю, она уйдет от меня.
— Вот это да! Откуда такой пессимизм?
— Она совсем не понимает спорт. Но все равно мне будет лучше, если Жанна приедет сюда, заодно подтянет русский. Вызов я уже сделал.
— Наверное, ради гармонии в семье не стоило срываться из Америки в такую даль.
— Мне не нравится тамошний хоккей. Я люблю техничный, не совсем мягкий, но и не такой, как в Канаде и США. В Америке не так уж хорошо платят, чтобы играть по 75 матчей за сезон. Деньги, конечно, не самое важное, но нельзя всего себя отдавать хоккею и ничего не получить взамен. Иногда ведь приходится проводить по четыре матча подряд каждый день. Это же безумие! Поэтому я обрадовался, когда мне подвернулся вариант в Европе. Наконец-то, подумалось, смогу начать жить нормально.
— Как на вас вышла "Лада"?
— Сначала мне предложили Германию. Позвонил мой немецкий агент, которого я ни разу в лицо не видел, но часто слышал по телефону, и сказал: мол, так и так, я нашел тебе команду. В свое время мне посчастливилось полсезона поиграть в Англии за "Брэкнелл". Британский образ жизни очень понравился, поэтому с удовольствием согласился вернуться в Европу. Мне даже факсом прислали контракт. До 10 января я должен был уйти из клуба, за который играл, чтобы меня успели заявить в Германии. Что я и сделал. Но тут позвонил мой российский агент Гарри Гринстин (он, кстати, недавно вернул в омский "Авангард" из "Миннесоты" Максима Сушинского — И.Г.), обрисовал перспективы, дескать, подыскал тебе хороший клуб в России. Раньше здесь, как и в некоторых других странах Европы (например, в Италии), многих обманывали, не платили заработанные деньги. Это я знал по рассказам других. Поэтому первым делом поинтересовался, можно ли доверять? Меня тут же заверили, что теперь в России в этом плане все в порядке. И я поехал.
— В этом сезоне вы поиграли всего ничего…
— Да, лишь десять игр за "Порт-Гурон", клуб Объединенной лиги. Дело в том, что поначалу я вообще не собирался начинать сезон в Америке. Ждал предложений из Европы, меня обнадеживали. А потом время ушло. Что делать? Решил: уж если играть, то не где-нибудь, а рядом с Торонто, чтобы быть поближе к жене и иметь возможность в любой момент уехать. "Порт-Гурон" — третий фарм-клуб "Флориды".
ЗОВИТЕ КАК ХОТИТЕ
— Кстати, за "Флориду" три сезона отыграл ваш брат Дэвид. Вам же НХЛ не покорилась.
— Уехав из Москвы, я обосновался в сильнейшей команде юниорской лиги Квебека. Вместе со мной играл Алексей Ложкин. Почему уехал? В Москве началась стрельба по Белому дому, родители попросту за меня испугались. Чтобы они не нервничали, пришлось вернуться. Я надеялся, что, поиграв два года с мужиками, на юниорском уровне буду доминировать. Немного, конечно, расслабился, не без этого. Но все равно, считаю, сыграл неплохо. Однако в феврале сломал руку и до конца сезона выбыл из строя. А это как раз был год моего драфта. Потом же обо мне, возможно, просто забыли. Я хотел пробиться в НХЛ, ближе всего был к ней, когда играл в фарм-клубах "Монреаля" и "Эдмонтона", но осуществить мечту так и не смог. А брат после юниорской лиги попал на драфт. Правда, у него был всего лишь четвертый раунд, но он в тренинг-кемпе больше всех забил, его оставили в команде, подписали контракт.
— Где Дэвид сейчас?
— В шведском ХВ-71 (клубе Олега Белова. — И.Г.). В позапрошлом году "Флорида" обменяла его в "Торонто". В "Сент-Джоне", фарм-клубе "Кленовых Листьев", он был лидером по очкам, но в "Ливз" его почему-то не переводили, хотя обещали. А потом брат сломал руку. Когда же фарм возглавил новый тренер, он почти перестал ставить Дэвида в состав. Ему это все надоело, и он уехал в Европу, тем более что в Швеции предложили хорошие условия. Этот сезон доиграет и решит, что ему дальше делать. Возможно, махнет куда-нибудь в Россию или Японию.
— Кстати, как правильно произносить его имя?
— По-русски — Давид. Отец зовет его Дэвид, мама и друзья — Дэйв. А меня: кто — Мика, кто — Миша. Супруга Майклом кличет. Все — по-разному.
— А как правильно?
— Михаил, наверное. Как вам легче. Меня и в Америке часто спрашивают: как тебя называть? Я им так же отвечаю: как вам легче.
ЦЕЛЬ - ПОБЕДА
— Какие воспоминания остались от двух лет в "Спартаке"?
— Отличные. Я всегда любил русский хоккей. Все мои дела тогда вел отец. Он-то и разговаривал с Гущиным на предмет приглашения в ЦСКА. Так я оказался в команде Тихонова, но сыграть в ней не довелось. А "Спартак" дал шанс. Конечно, в 18 лет трудно было рассчитывать на место в одной из первых троек, но и в четвертой пятерке вполне можно учиться у таких мастеров, как Ткачук, Селиванов, Барков… Впрочем, еще больше пользы я получил от тренировок, которые вел Якушев. В Канаде в свои годы я не смог бы столько тренироваться. Там не смотрят на то, как ты выглядишь в игре. Их не интересует, хорошо ли ты катаешься, играешь в пас. Главное — результативность. В России совершенно другая система. Она мне больше по душе.
— В России можно заработать деньги?
— Думаю, да. По крайней мере, на эти деньги можно жить. Условия хорошие.
— Тольятти не Москва. Наверняка канадец ощущает здесь определенный дискомфорт.
— Вовсе нет. Я знал, на что иду, увидел примерно все то, что и ожидал. Для меня самое главное — играть, приносить пользу команде. Нормально себя чувствовать в ней. Можно ведь и в Лас-Вегасе жить и не получать от этого удовольствия из-за плохого настроения.
— Как атмосфера в новом коллективе?
— Здесь нормальные, веселые ребята. Очень дружные. Некоторых я знал и раньше. Против Петрунина в Америке приходилось выходить на лед. С Рябчиковым вместе за "Шарлотту" пару игр провел. Со спартаковских времен знаю и других. Меня они, конечно, не помнят, ведь я тогда в маске играл. Но, надеюсь, скоро найду здесь новых друзей.
— На что рассчитываете в "Ладе"?
— В любую команду прихожу с одной целью — выигрывать. Когда побеждаешь, неважно, сколько ты забил — три гола или ноль. Мой самый памятный год — 96-й, проведенный во "Флинте". До сих пор свежи в памяти мгновения после победы в чемпионате Объединенной лиги. Надеюсь, и здесь испытаю нечто подобное. С "Ладой" у меня контракт до конца сезона, потом буду решать, что дальше. Но пока мысли не об этом. Сейчас думаю, как попасть в состав и помочь новой команде.