«В сборной получил шикарный спортивный костюм»

Родился 27 ноября 1982 года в Кингисеппе.
Нападающий. 176 см, 76 кг.
Карьера: выступал за клубы «Светогорец» (1999–2000), «Зенит» (2001–2006), «Севилья» Испания (2007–2008), «Динамо» Москва (2008–2009). 16 января 2010 года вернулся в «Зенит». В чемпионатах России – 318 матчей (137 голов). Заслуженный мастер спорта России.
Достижения: чемпион России (2010, 2011/12), обладатель Кубка УЕФА (2007), Кубка России (2010), Кубка Испании (2007), Суперкубка России (2011), Суперкубка Испании (2007), Кубка премьер-лиги (2003).
Сборная: за сборную России – 85 матчей (28 голов). Участник чемпионатов мира (2002, 2014) и чемпионатов Европы (2004, 2012).

– Папа всегда был очень жестким и требовательным по отношению ко мне, – пишет в книге Кержаков. – Даже он сам признает, что тот стиль тренировок иначе как авторитарным не назовешь. К шести годам он поставил мне удар и технику. Однажды я попал в зал, где играли взрослые мужики. Представляете, шести-, семилетний пацан пытается толкаться со взрослыми! Мячом мне попадало почти каждый раз, но я никогда не плакал. Впрочем, вру. Плакал. Но не от мяча, а от шайбы, когда мне однажды зимой в кровь рассадили нос.

 

– Мой первый телевизионный футбольный опыт пришелся на чемпионат мира-1990 в Италии. Имена Роберто Баджо, Юргена Клинсманна, Марадоны запали в душу. Они все были нападающими, поэтому, наверное, обращали на себя внимание.

От отца я унаследовал любовь к бразильской сборной. Поэтому в 1994‑м, на следующем чемпионате мира, внимательно наблюдал за Ромарио и Бебето. А в 1998‑м за Роналдо и Роберто Карлосом.

– Когда мне было 11 лет, мама отвезла меня в школу «Зенита» к Владимиру Ильичу Петрову. Поскольку я был маленьким, меня не брали ни в одно специализированное училище, и Владимир Ильич устроил меня в интернат для детей из многодетных семей.

Там я прожил первые полгода. Очень скучал по родителям и дому. В комнате со мной жили еще шестеро ребят. Условия были сложными. Зима в том году выдалась холодная, так как отопления не было, приходилось спать в спортивном костюме. Из-за холода старался пораньше уехать на тренировку, за два часа до ее начала. Частенько приезжал отогреваться в семью к крестной, тете Оле. Это самые близкие наши друзья и по сей день.

– Саша взрослел без нас, – вспоминает в книге Татьяна Вениаминовна Кержакова. – С шестого класса он жил один. А мы в тот период просто не могли постоянно находиться с ним рядом, поскольку в 1991 году вся прежняя жизнь рухнула – и наше предприятие отправило нас в административные отпуска на полгода. Был момент, когда, чтобы приехать повидать сына, нам приходилось собирать клюкву на болотах около Кингисеппа и потом продавать ее.

– С ним интересно было общаться, – рассказывает друг Кержакова по Училищу олимпийского резерва защитник Антон Жуков. – В нашей маленькой компании он оказался лидером. Несмотря на то что был мне практически по пояс.

В выходные мы старались попасть на матчи «Зенита». Получалось не всегда – возможности купить билет не было. Поэтому мы с Сашей несколько раз обслуживали матчи в качестве подавальщиков мячей. Кидали их тем людям, с которыми сейчас Кержаков выходит на поле: Игонину, Лепехину, Угарову.

Саша был очень стеснительным в общении с девушками. До 11‑го класса он с ними не разговаривал, боялся. У меня-то к этому времени уже какой-никакой опыт был – все-таки я и постарше (на один год. – Прим. ред.), и покрепче. Однако он меня ни о чем таком не спрашивал. По крайней мере я никогда не видел, чтобы Саша с кем-нибудь публично целовался.
А алкоголь он первый раз попробовал только на выпускном вечере – мы налили ему вина и ликера. Как Саше было плохо! Какое-то время он даже смотреть на спиртное не мог. Даже пиво вызывало у него рвотный рефлекс.

Первые деньги у нас появились только в «Светогорце». Мы тогда выигрывали все подряд, получали за каждую победу 500 рублей. И того в месяц – две тысячи. Сумасшедшие деньги! Саша в плане траты заработанных средств всегда был молодцом. Почти все отдавал родителям. А на те, самые первые, он покупал себе шоколад и холодную кока-колу, которую, кажется, тогда пил ведрами. У него вообще была слабость к сладостям и необычным фруктам.

Он очень раним. Всегда сильно переживает по любому поводу – что в игре, что в жизни. Был случай, когда мы по его вине попали в аварию. Саша тогда только-только получил права, была зима, первый лед – и он не справился с тормозами. Переживал страшно, даже головы не поднимал. В такие моменты его надо обязательно поддержать.

 

– Из-за невероятного мандража ворота видел с трудом, – вспоминал Кержаков. – Колени дрожали, они почти вибрировали... Естественно, у меня ничего не получалось. Ни пас, ни прием мяча, удары вообще летели куда-то в «молоко»... Словом, полный ноль! Все, подумалось, не возьмут, тем более что по слухам моя игра Морозову не понравилась. Но, чтобы пацану не было совсем уж обидно, он разрешил мне потренироваться с «Зенитом» просто так. Примерно через две недели только из газет узнал, что начинаю нравиться Юрию Андреевичу.
...Контракт. Первый раз в жизни! Помню, ручка не захотела писать сразу, и я даже слегка царапнул документ. Это было 10 января 2001 года, когда «Зенит» уезжал на сборы в турецкую Анталью.

– Межсезонье-2001/02 оказалось очень веселым, – рассказывал для книги Кержаков. – Мы вместе с моим хорошим приятелем Русланом Пименовым из московского «Локомотива» отпраздновали свои дни рождения. У него он 25‑го, а у меня 27 ноября. Получилось так, что сначала я поехал к нему в Москву, а затем он наведался ко мне в Питер. Я впервые оказался в столице в неофициальной обстановке. И Пима за три дня, как смог, показал мне Москву. Мы с ним классно справили день рождения! Мотались по Москве на бешеной скорости, под аккомпанемент чего-то тяжелого. Потом долго сидели в уютном ресторанчике на тихой улочке, где-то в самом центре Москвы и пили старое красное французское вино под Джо Дассена, песни которого звучали весь вечер. Несколько дней спустя я, в свою очередь, демонстрировал Петербург Руслану. К 27‑му он не успел, но мы все равно дали такого жару! Вместе с Пимой продолжили наше тесное общение на отдыхе, отправившись в Доминиканскую Республику.

 

– Перед сезоном-2002 мы с Аршавиным под руководством Юрия Андреевича Морозова отправились в Москву на вручение профессиональной премии «Стрелец», – вспоминал Кержаков. – Юрий Андреевич получил приз как лучший тренер сезона, а мы с Аршавиным попали в номинацию «Надежда года» и разделили второе и третье места. Первое безоговорочно досталось Марату Измайлову. На вручении к нам подошла ассистентка ведущего, помялась-помялась и сказала: «Ребята, я вас не знаю: вот вам оба приза – и сами разберитесь, кто из вас кто». Смешно!

– Поначалу (в 2001 году. – Прим. ред.) мы общались только на базе «Зенита», но получилось так, что на первом сборе в Турции мне было не с кем жить, – рассказывает Андрей Аршавин. – Да и Саша к тому моменту не нашел соседа. Поговорили, поселились и с тех пор делили одну комнату. Как-то сразу удалось притереться друг к другу. Ох и бардак же был у нас тогда в номере! Всю свежевыстиранную форму сносили именно туда, и нам вечно приходилось ковыряться в огромной куче футболок, чтобы найти свои вещи. Потом постепенно порядок был восстановлен.

В молодежной сборной, где мы соседствовали, все было довольно мирно. Нет, конечно, небольшие стычки были: и я был им недоволен, и он мной, но через какое-то время все забывалось. А поводом для разногласий были мелочи. Кто-то хочет телевизор смотреть, кому-то нужно в этот момент спать или обоим сразу нужно поговорить по телефону. Ерунда, одним словом.

Потом мы уже общались больше, и не только на базе. Вместе ходили по клубам, в кино или играли в боулинг. Поход считался удавшимся, если нас не узнавали и не устраивали вечер вопросов и ответов. Танцевали мы, правда, очень редко.

А в нашу первую совместную прогулку, когда у Саши еще не было машины, мы выбрались с девушками на развод мостов. Девушкам поездка понравилась, они такого никогда не видели. Да и я, собственно, был на мостах всего во второй раз. Мы, кажется, распили бутылочку шампанского и поехали домой. Даже замерзнуть не успели.

 

– Самое яркое впечатление от первого сбора в национальной молодежной команде то, что я впервые надел футболку с надписью «Россия», а также получил шикарный спортивный костюм, – делится воспоминаниями Александр. – Поразила обстановка: рабочая, каждый знает, что нужно делать. Среди футболистов какого-то деления на «стариков» и «молодых» я не заметил.
В Японии большим подспорьем стал Интернет. У многих ребят были свои ноутбуки, причем зачинщиком выступал Руслан Нигматуллин, который сидел в Сети практически постоянно. Я же заимствовал «машину» Димки Сычева и лазил на свой сайт и сайт «Зенита», смотрел почту.

После свистка (об окончании игры с Бельгией. – Прим. ред.) Сычев плакал, я, как мог, держался.

Стоило только приехать из Японии домой, как тут же посыпались звонки от знакомых и журналистов: «Почему тебя не выпустили раньше?». Откуда мне знать, почему.

– Мы живем всей семьей в служебной квартире на северо-западе Петербурга. Надеюсь, что скоро сдадут дом, в строительстве которого мы участвуем как дольщики и наконец получим свое собственное жилье.

Родители переехали в Питер, как только я подписал контракт с «Зенитом» и тут же были отправлены мною на пенсию. Иногда они, правда, пытаются «бунтовать», говорят, что не привыкли сидеть дома и хотят работать, но я пресекаю эти поползновения.

Я накопил деньги на автомобиль «Ауди ТТ». Машина – загляденье! Быстрая, мощная... А какие линии! Красота! И номер подобрал соответствующий, чтобы была и цифра «11», и инициалы родителей: К 011 ТА.

После Японии я решил в корне поменять свой рацион питания. Забросил пельмени и консервы, которых наелся в интернатах, и стараюсь налегать на здоровую пищу. Например, на мамину или ту, которую готовят на базе «Зенита». И никаких сухомяток на улице. Одного гастрита мне, думаю, вполне достаточно.

После чемпионата мира я стал увереннее, почувствовал себя важным звеном в команде. Как человек я нисколько не изменился. Так говорят близкие, а им можно доверять. Мне бы очень хотелось оставаться простым парнем Сашей Кержаковым.

«Алкоголь он первый раз попробовал только на выпускном вечере – мы налили ему вина и ликера. Как Саше было плохо!»