Дарья Клишина: Непопадание на Олимпиаду стало для меня страшным ударом

Дарью Клишину, двукратную чемпионку Европы по прыжкам в длину и «лицо ИААФ», как пожаловался ее менеджер, сейчас рвут на части. Поэтому мне выделили всего четверть часа расписанного по минутам времени. Жаль, конечно, о многом хотелось расспросить. Однако, учитывая, что Дарья дает интервью не чаще, чем раз в полгода, жаловаться на самом деле грех.

«Я бы еще поговорила, – извинилась Даша. – Мне не жалко. Но из-за меня у «Лужников» целый автобус стоит, не уезжая. Если я опоздаю на обед, то похудею грамм на пятьсот…»

– Так это же счастье!

– Для моего тренера счастье. А для меня, знаете ли, нет.

«БЕЗ ЗЛОСТИ ПРЫГАЮ ХУЖЕ»

– Еда и сон для вас святое, об этом я уже наслышана.

– Ну что делать, если я родилась совой. Не могу рано вставать, не умею! Сплю долго и даже снов никогда не вижу. Мне никогда, ни разу в жизни не снились прыжки в длину, представляете? Я даже немножко себе удивляюсь. Все вокруг рассказывают, какие видят сны: как забыли шиповки, как приехали на стадион, а флаги уже спущены и все закончилось.

– Вот еще говорят: обстановка накаляется с каждым днем. А как вы это ощущаете, живя на отшибе, в Новогорске, как она там накаляется?

– Там-то как раз и накаляется! Многие уже ушли в себя, не здороваются, не разговаривают, почти не смеются. Не по злому умыслу, естественно, а чтобы раньше времени не перегореть, не сжечь свои эмоции, которые тебе во время выступления потребуются, и, наоборот, копить, копить энергию…

Поэтому я стараюсь после тренировки куда-нибудь уехать. Я же не обязана там ночевать! Долго не могу находиться в таком месте, где ничего нет, никакой цивилизации, и я стараюсь себя развлекать, в том числе и для того, чтобы не заразиться «вирусом чрезмерного напряжения». У меня машина, могу съездить домой, посидеть где-нибудь в кафе с друзьями, сходить в кино, или – совсем банально – пройтись по магазинам.

– Интересно было бы узнать, какой фильм вы смотрели именно сейчас, перед чемпионатом мира?

– «Великий Гэтсби» с Леонардо Ди Каприо. Мне очень понравилось. И съемки, и режиссерская работа, и игра Леонардо. Кстати, в кино я была совершенно одна. Ну и что? Просто не нашлось компании, а посмотреть этот фильм хотелось. Я не вижу большой проблемы – почему бы не пойти в кино одной, если хочется.

– Вам случалось сгореть раньше времени?

– Сгорела однажды. На чемпионате России в Саранске три года назад. Но этот случай меня научил, и с тех пор не позволяю себе такого. Приходит опыт, ведь фактически мы тренируем не только свое тело, но и свои эмоции, и это так же важно, как физическая тренировка. Сейчас в каком-то смысле мне легче – квалификация уже на второй день чемпионата мира, потом финал. И, кстати, повезло, что квалификация вечером, не придется рано вставать. В таких случаях тела своего не чувствую и настроиться очень трудно. Разозлиться трудно. А без злости я хуже прыгаю!

ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ

– На кого же вы злитесь в таких случаях?

– У меня существует абстрактный образ, я специально создала его в своем внутреннем мире…

– Эдакое чучело?

– Можно и так сказать. Но правильнее будет – образ. Считаю, что на человека злиться нельзя, это нехорошо, и ему можно навредить этим. Своих соперниц я обычно просто не замечаю: вернее, могу потом подойти, поговорить, но, когда стою на старте, готовлюсь к разбегу, не замечаю никого и ничего. На меня иногда обижаются: «Мы тебе кричали, махали с трибуны, а ты и обернуться не соизволила!». Но я в такие минуты и не слышу ничего.

Мне потом рассказывают, что перед моим разбегом кто-то нередко перебегает дорожку, есть подозрение, будто чуть ли не специально, с целью меня сбить. Бесполезно! Я только удивляюсь: «Надо же, а я ничего не видела!».

– Люди, даже если они делают это умышленно, серьезно рискуют. Вы же их снесете, вы несетесь, как тайфун!

– Либо разобьюсь о них сама… В любом случае ничего хорошего.

«НЕ ЗНАЮ, КАК РАЗГОВАРИВАТЬ С ВЕТРОМ»

– Кстати, я почему-то думала, вы скажете: «Я сгорела, когда не попала на Олимпиаду». Это же была самая жестокая пощечина, которую вы когда-либо получали, разве нет?

– Да. Самая жестокая. Но тогда я как раз не сгорела. Мы с тренером совершили тактическую ошибку. Долго не выступали, тренировались, решили: вот я выйду, получу право поехать на Олимпиаду… Но оказалось, что так делать нельзя.

Ну зачем я буду скрывать: то, что случилось тогда, стало для меня страшным ударом и шоком. Я не ожидала… Была уверена, что все будет хорошо. Ни тени сомнений в себе у меня не было. Не буду утверждать, что стала бы олимпийской чемпионкой. Скорее всего не стала бы. Но, судя по тому, как была готова, и по тем прыжкам, которые я видела на Олимпиаде, это была бы медаль. Вплоть до поздней осени мои глаза были абсолютно пустыми. Не понимала, что делаю, зачем… И только потом, когда съездила в отпуск, в Таиланд, и смогла все забыть, меня отпустило, и я вернулась уже… человеком.

– Почему вас преследует стихия? Почему она ходит за вами по пятам?

– Наверное, потому что очень люблю дождь, обожаю штормовое море, могу часами сидеть на берегу и смотреть на волны… А стихия… Иногда доходит до смешного. Выхожу на разбег – мне в лицо порыв шквального ветра. Выходит другая девочка сразу, следом за мной, а ее ветер чуть ли не толкает в спину. Мне тренер Ольга Шемигон уже серьезно советует: «Тебе нужно обязательно с ним поговорить… С ветром…». А я не знаю, как с ним разговаривать... Я для этого слишком рациональна, наверное.