Его сердце остановилось, но дух победителя живёт вечно. История «балтийского матроса»

В ночь с 15 на 16 августа 1975 года в Москве в собственной однокомнатной квартире на улице Флотская на 49-м году жизни скончался один из лучших бегунов XX века, двукратный олимпийский чемпион Владимир Куц. Шесть сильнодействующих снотворных таблеток, выпитые им накануне, навевают не самые хорошие мысли.

Владимир Куц – двукратный олимпийский чемпион Мельбурна. В 1956-м году он не просто совершил спортивный подвиг, но и покорил весь легкоатлетический мир. Его противостояние с Гордоном Пири – великим легкоатлетом, установившим пять мировых рекордов – стало нетленной классикой мирового спорта. И, в том числе, победой советского уклада жизни в противостоянии с легендарным британцем.

Если фамилия действительно зеркало характера человека, то в случае с двукратным олимпийским чемпионом в беге на 5 000 и 10 000 метров Владимиром Куцем произошло явное недоразумение, поскольку есть, согласитесь, что-то неполноценное в слове «куц», а Владимир Петрович, между тем, все свои 48 лет прожил по максимуму. И в определенной психологами шкале победных спортивных мотиваций («Хорошо бы выиграть», «Хочу выиграть», «Обязательно выиграю», «Выиграю во что бы то ни стало», «Умру, но выиграю») непременно выбирал последнюю, редкую даже для спорта высших достижений. Бегал, как пел его тезка Владимир Высоцкий — всегда на пределе собственных возможностей.

Не случайно ведь на одном из концертов в начале 70-х Высоцкий так определил принцип своих песенных программ: «Хочу, чтобы они были похожи на бег Владимира Куца. Знаменитый рваный темп. Резкий старт, философское затишье, бешеное ускорение, вновь лёгкое торможение, призрачный шанс достойным соперникам, победный финишный рывок и гордо вскинутая рука…»

В ночь с 15 на 16 августа 1975 года в Москве в собственной однокомнатной квартире на улице Флотская на 49-м году жизни скончался один из лучших бегунов XX века, двукратный олимпийский чемпион Владимир Куц. Точная причина гибели не дожившего и до 50 лет спортсмена неясна даже сейчас.

С августа 1978 года в календаре международных легкоатлетических соревнований числился Мемориал Владимира Куца. В Москве, недалеко от станции метро «Аэропорт» расположен легкоатлетический манеж имени Владимира Куца (место паломничества столичных легкоатлетов в зимние сезоны). В украинском селе Алексино Тростянецкого района Сумской области, где родился Владимир Петрович, установлен памятник Куцу: великий стайер с характерно вскинутой рукой рвется к финишной черте. Однако самый уникальный и, я бы даже сказал, виртуальный памятник, Куц воздвиг себе сам, и называется он… «летние Олимпийские игры 1956 года в Мельбурне». Две феноменальные победы, достигнутые им на дистанциях 10 000 метров (23 ноября) и 5 000 метров (28 ноября), сделали XVI Игры «Олимпиадой Владимира Куца». И это не «изобретение» советской пропаганды, а факт, зафиксированный австралийской прессой. «Бег легендарного русского стайера Владимира Куца сделал для сближения народов гораздо больше, чем корпус самых искусных дипломатов», — эта, растиражированная в то время советскими средствами массовой информации цитата, взята, согласитесь, не из газеты «Правда». Благо с Австралией у нас тогда не было никаких дипломатических отношений…

Однако самое удивительное состоит в том, что еще за пять лет до начала Игр в Мельбурне бегун (и «по совместительству» советский моряк Балтийского флота) Владимир Куц не имел не только личного тренера, но и понятия о том, что такое индивидуальный план подготовки и график бега. Факт по нынешним временам невероятный, не говоря уж о том, что вплоть до 1950 года талантливый краснофлотец Куц весьма туманно представлял свои перспективы в спорте, продолжая совмещать стайерский бег с активными занятиями лыжными гонками.

«Мне было уже 23 года, а я ещё плутал в потёмках, твердо не решив, на каком виде спорта остановиться, — вспоминал он потом. — В моём возрасте будущие мои соперники — венгерский бегун Шандор Ихарош владел мировым рекордом, чех Эмиль Затопек уже заявил о себе на международной арене, англичанин Гордон Пири имел 12-летний стаж бегуна, а я лишь собирался стать мастером спорта, не зная, с чего начать целенаправленные тренировки и как перейти к мастерским нагрузкам. Хорошо, что я узнал о тогдашних успехах Ихароша, Затопека и Пири много позже…

Началом своей биографии стайера сам Куц считал весну 1951 года, а вернее, во многом случайную встречу в Сочи с тогдашним гостренером Леонидом Хоменковым, который снабдил перспективного бегуна месячным планом тренировок. Дальше Владимир уже знал, что делать: зиму 1951-1952 годов он впервые посвятил легкоатлетическим тренировкам, а через год «обзавелся» постоянным личным тренером Александром Чикиным. Спустя ещё один сезон попал в сборную, где его наставником стал Григорий Исаевич Никифоров, которого не без основания называли «профессором бега». Он сразу понял, что нельзя «переучивать левшу», менять беговой почерк Владимира, не привыкшего видеть перед собой чужие спины с первых метров дистанции. Эта «гремучая смесь» профессора и гения бега дала в итоге результаты, превзошедшие все ожидания.

Рассказывает Евгений Чен, мастер спорта, член олимпийской сборной СССР 1956 года:
— Большинство опубликованных в разные времена воспоминаний о Куце, как об уже сложившемся мастере бега, начинаются с соревнований, приуроченных к Всемирному фестивалю молодежи и студентов 1953 года в Бухаресте. При этом Куца почему-то называют «никому не известным советским моряком», забывая о том, что в те времена ни одному спортивному руководителю не могла прийти в голову мысль включить в состав сборной СССР, и тем более послать на столь престижные соревнования неизвестного спортсмена!

Да и результаты, достигнутые Куцем в сезоне 1953 года — две серебряные награды в том же Бухаресте, титулы чемпиона страны на дистанциях 5000 и 10000 метров, рекорд СССР в беге на 3000 метров, говорят сами за себя. Ну а после того, как на чемпионате Европы в Берне балтийский моряк установил мировой рекорд на дистанции 5000 метров, стало понятно: «плыть» ему на Олимпийские игры в Мельбурн на всех парусах…

Впрочем, прежде чем достигнуть берегов Австралии, Куц в трио с англичанином Кристофером Чатауэйем и венгром Шандором Ихарошем устроили в сезоне-1954/1955 года настоящее шоу по «перетягиванию каната» на дистанции 5000 метров. Дважды Владимир возвращал себе мировой рекорд, установленный в 1954 году на чемпионате Европы в Берне, отражая временные успехи Чатауэйя и Ихароша. Но против второго рекорда венгерского стайера нашел контраргументы только в 1956 году в Норвегии, проиграв, правда, при этом забег новому рекордсмену мира англичанину Гордону Пири…

Тем не менее в Мельбурн Куц прилетел в ранге мирового рекордсмена на дистанции 10 000 метров, показав этот результат едва ли не за месяц до начала Игр, и с Пири рассчитался в Австралии по полной программе, наказав его за чрезмерную самоуверенность. «Дело не в том, что он побил меня на Олимпиаде. Дело в том, как он это сделал, — скажет потом Пири. — Куц убил меня. Я надеюсь, что мне никогда не придётся ещё раз выступать против такого бегуна, как он»…

Скудность информации из олимпийского Мельбурна не могла, естественно, не отразиться на публикациях в советских средствах массовой информации, рассказывавших о событиях, происходящих в столице XVI Олимпийских игр. Причем плоды той идеологической политики мы пожинаем до сих пор. Ни одна публикация о Владимире Куце (а их, к сожалению, с каждым годом становится всё меньше) не обходится без двух маловразумительных историй о выкрашенных красной краской крысах, брошенных якобы к ногам Куца бывшей нашей соотечественницей, и нелепой автомобильной аварии, в которую попал Владимир, решивший накануне бега на 10000 метров прокатиться на незнакомой ему иномарке с правым рулем. И в то же время ни слова почему-то о блестящей статье известного специалиста по бегу Роджера Баннистера в журнале «Спорт иллюстрейтед» под заголовком «Куц — кошка, Пири — мышка». Не часто, даже в наше время, встречаются в зарубежных изданиях публикации, в которых с такой теплотой и, я бы даже сказал, восхищением рассказывалось о наших спортсменах. А эта статья, не забывайте, появилась в середине 50-х годов, когда советские танки в Будапеште утверждали незыблемость коммунистических идей.

«…Раздался выстрел, и фигура Куца в красной майке, с опущенной головой вырвалась вперёд со стремительностью русского тяжёлого танка. Магнитом Пири немедленно пристроился сзади. Отличная скорость, которая сразу разделила участников на мальчиков и мужчин.

На следующем круге Куц и Пири переключились на скорость рекордного графика бега на 10 000 метров… Первый сюрприз получился на пятом круге, когда Куц застал Пири врасплох неожиданным спуртом на 150 метров на дальней прямой. Я заметил, что он начал этот рывок напротив трибун, где сидели русские. Возможно, его тренер дал ему такое указание.

Невидимая электрическая нить, которая связывала двух бегунов, растянулась, поскольку Пири отстал на 8 метров. Но к концу круга, который был пройден на 3 секунды лучше предыдущего, он вернул потерянные метры. Такой неравномерный бег, конечно, не способствует побитию рекордов, но он, безусловно, разбивает сердца.

Каждый раз, когда Куц делал рывок, лицо Пири принимало выражение спокойной решимости. На 10-м круге эта пара, связанная борьбой, начала отрываться от остальных…

На 15-м круге Куц снова сделал рывок, улучшив время на 5 секунд. Пири принял вызов, но далее Куц изменил тактику бега: следующий круг был пройден на 6 секунд хуже предыдущего, и, перейдя на 2-ю дорожку, Куц рукой пригласил соперника возглавить бег. Пири, известный своей любовью к лидерству, на этот раз не принял приглашение и выглядел не особенно счастливым от этого вызова на спортивное убийство. Куц предлагал сыграть с ним в «кошки-мышки»…

К концу 20-го круга Куц решил, что подготовка к новой атаке закончена, и снова вышел вперёд. Наконец Пири был сломлен. Теперь он напоминал игрушечный заводной автомобиль, у которого кончился завод. Он продолжал двигаться по инерции, а Куц за оставшиеся 5 кругов безжалостно увеличил разрыв…»

Рассказывает Евгений Чен:
—До деталей помню наш разговор с Куцем, состоявшийся на теплоходе «Грузия», на котором мы возвращались домой из Австралии. «Вот ты, — говорю я, — два или три раза пытался оторваться от Пири во время бега на «десятку», а он изо всех сил за тобой держался, понимая, что в конце концов ты можешь «принести» его на своих плечах к золотой олимпийской медали. Такая тактика уже приносила ему успех на соревнованиях в Норвегии, по такой же схеме побил мировой рекорд в 54-м году в Лондоне Чатуэй. А что бы ты предпринял, если бы и последняя попытка оторваться не получилась?» И Куц вдруг ответил: «Я бы сошёл…» А если учесть, что потом то же самое он повторил заместителю председателя Спорткомитета Москвы Владимиру Клыкову, можно не сомневаться в том, что Куц был не роботом, не бездушной машиной, каким его пытались представить многие западные журналисты, а обыкновенным человеком со своими слабостями…

Но это было потом, а через пять дней после триумфа на «десятке» Куц сделал «золотой» дубль, продемонстрировав такой же бег — на грани возможного — на дистанции 5000 метров. Правда, на этот раз обошлось без смертельных рывков: с самого старта Владимир повел бег на предельной для стайеров скорости, выдержать до конца которую сумел только сам…

Это была вершина его спортивной карьеры, после которой он почти год восстанавливался (такие спортивные подвиги на грани жизни и смерти бесследно не проходят). И свою лебединую песню он спел, на мой взгляд, в октябре 1957 года в Риме, где установил мировой рекорд в беге на 5000 метров, побить который суждено было только следующему поколению стайеров.

Кстати, максималист по натуре, Владимир Петрович потом на протяжении всей отведённой судьбой тренерской карьеры мечтал вырастить второго Куца. В ЦСКА, где он работал, были у него очень талантливые ученики, такие как чемпион и рекордсмен СССР в беге на 5000 метров Владимир Афонин, чемпион страны в стипль-чезе Сергей Скрипка. Но в шкале победных мотиваций они недотягивали даже до отметки «выиграю во что бы то ни стало»…

Рассказывает Сергей Скрипка, ученик Куца, чемпион и трехкратный призер страны в беге на 3000 метров с препятствиями, победитель Спартакиады народов СССР:
— Мне не раз приходилось слышать и читать о том, что настоящего тренера из Куца не получилось, поскольку он, дескать, постоянно отождествлял себя со своими учениками и требовал от них того, что им было не по силам. Чушь это! Владимир Петрович был педагогом, которых надо ещё поискать. Не великим (для этого, наверное, надо было подготовить олимпийского чемпиона), но передовым. Некоторым своим воспитанникам он в прямом смысле заменил отца. Мы с Афониным, например, постоянно жили у него (до тех пор, пока Петрович не сделал нам квартиры в Москве), он кормил нас едой собственного приготовления, возил на соревнования на своей «Волге».

Не сомневаюсь, что на Олимпийских играх 1972 года в Мюнхене я мог бы добраться до пьедестала, будь рядом тренер — он мог настроить, завести перед стартом, как никто другой. Но Куца в Мюнхене не было, даже несмотря на то, что организаторы прислали ему персональное приглашение…

В январе 1972 года после автомобильной аварии и связанным с ней нервным потрясением Владимир Петрович перенес инсульт. После восстановления начал ходить с палочкой, и советские спортивные функционеры почему-то посчитали, что в таком виде показывать Куца на Олимпиаде нельзя…

Раздражают меня и сегодняшние публикации о том, что Куц, дескать, безбожно пил, мог, например, за один день «убрать» пять бутылок. Это всё домыслы падких на жареное журналистов. Да, Петрович любил выпить, как многие русские люди, но всегда знал норму. У него другие были проблемы. Так и не сложилась, например, личная жизнь, хотя дважды пытался создать семью. Обеих жен, кстати, звали Раями, и с обеими он так и не сумел найти общий язык.

Умер он после очередной ссоры со второй женой, которая после развода жила в том же доме на улице Флотская. Накануне мы договорились с ним провести последнюю тренировку перед отъездом сборной на традиционный товарищеский матч с командой Англии. Мы с Афониным приехали на стадион ЦСКА, отбегали кросс, выполнили все упражнения, а Петрович на тренировке так и не появился. Вечером он позвонил мне, попросил приехать.

Естественно, я не заставил себя долго ждать. Посидели, поговорили, он был уже не совсем трезвым. В два часа ночи попросил дать ему снотворное, и пока я отвлекся, чтобы достать из холодильника минеральную воду, одним махом проглотил шесть таблеток седуксена. Я думаю, что сделал он это преднамеренно: видно, очень устал от всех житейских передряг и навалившегося букета болезней. В последние годы любил повторять, что был великим спортсменом, а наша советская система сделали из него великого дурака…

Но тогда я, честно говоря, не придал столь серьёзного значения тому, что такое количество снотворного вкупе с алкоголем может привести к столь страшным последствиям. Утром проснулся, стал, как обычно, собираться на тренировку. Пошел будить Владимира Петровича, а он уже холодный…

Похоронили мы его на Преображенском кладбище, недалеко от Вечного огня и военных захоронений 1942-1943 годов.

Куц Владимир Петрович. Выдающийся стайер середины 50-х годов. Родился 7 февраля 1927 года в селе Алексино Тростянецкого района Сумской области Украины. Заслуженный мастер спорта. В 1952-1953 годах СКА (Ленинград), в 1954-1957 — ЦСК МО. Олимпийский чемпион в беге на 5000 м (13.39,6) и 10 000 м (28.45,6). Чемпион Европы 1954 года на дистанции 5000 м (13.56,6). Чемпион СССР 1953-1959 годов на дистанции 5000 м; 1953-1956 — на дистанции 10 000 м; 1957 — в кроссе на 8000 м. Мировой рекордсмен в беге на 3 мили — 13.27,4; 13.27,0; 13.26,4 (1954), на 5000 м — 13.56,6; 13.51,2 (1954), 13.46,8 (1955), 13.35,0 (1957), на 10 000 м — 28.30,4 (1956). В 1956 и 1957 годах был признан лучшим спортсменом мира. Награжден орденом Ленина.

Умер 16 августа 1975 года.

В день смерти Куца в Ницце проходил крупный легкоатлетический международный турнир. И когда перед стартом очередного забега диктор объявил о трагической вести, соревнования прекратились. Весь стадион стоя почтил память великого бегуна…