«Скачки – это испытание, а не спорт». Кто такой коваль и сколько у него подков

Впереди нас ждет непростая трасса. Здесь испокон веков – дрянные весенние тропы, грязь, слякоть и обочина, которой нет. Зато есть возможность проявить себя настройкам подвески и показать чудеса полного привода. И награда ожидается достойная: наш Mitsubishi Outlander пролагает маршрут к девушке с уникальной профессией. Нас ждет в гости Анна Хмарская, ветеринарный ортопед.

Лошадиный кузнец, проще говоря.

– Да, моя профессия называется кузнец, – улыбается Анна, – но в современном мире нас именуют белорусским термином «коваль». Кузнец на Руси был универсалом: ковал оружие, решетки, скобяные изделия – и лошадей подковывал тоже. А вот слово «коваль» означает специализацию именно на ветеринарной ортопедии непарно–и парнокопытных животных. Ортопеды нужны козам, овцам, ламам, рабочим волам и, конечно же, лошадям. Без копыта нет коня. Ни одна лошадь в современном мире без подков не проживет. Потому скакуна, как хорошую машину, нужно и холить, и постоянно оберегать. Так уж природа устроила.

– Почему коня надо подковывать?
– Лошадь не была рождена для того, чтобы нести седока. Только свой собственный вес. Как только у нее на спине появился всадник – сразу же возник вопрос с истончением роговых тканей копыт. Я уж не говорю про тяжелую телегу или военную колесницу. А потом появились еще и различные спортивные соревнования.

– Например, скачки?
– Скачки, как и конные бега, прямого отношения к спорту не имеют. Это, скорее, испытания. Речь идет о резвости животного и максимальной работе над этой характеристикой. Балансировка таких четвероногих друзей человека требует от коваля особых навыков. У рысаков, например, подковы уравновешивают с помощью разновесов. Даже грамм веса может иметь воздействие на скоростные качества скакуна. А у скаковых лошадок очень хрупкий копытный рог. Его все время нужно защищать. Потому их куют так, чтобы животное могло удобно ставить ногу и развивать максимальную скорость на короткой дистанции.

– А что же тогда конный спорт?
– Наиболее гармоничный для лошади вид спорта – современное конное троеборье. Оно совмещает в себе три дисциплины: выездку, кросс и конкур. Один наездник на одной лошади должен пройти всю эту триаду и набрать максимальное количество баллов.

– Расскажите о каждом из этапов соревнований.
– В первый день идет выездка. Лошадь должна выполнить определенные элементы верховой езды в заданной последовательности на площадке 20х60 метров. Животному нужно быть уравновешенным, сбалансированным и полностью подчиняться ездоку. Надо чувствовать его. Важно, чтобы конь понимал темп и ритм, ведь соревнование проходит под музыку.

– Второй день – это кросс?
– Правильно. Полевые испытания на пересеченной местности. Лошадь встречает на своем пути деревья, кусты, засеки, небольшие пруды и речки. И должна их преодолеть. Все эти барьеры – «мертвые», то есть разрушать их нельзя. Животное на таком мероприятии должно демонстрировать полное повиновение, бесстрашие и идти, «куда прикажут». Важную роль играют физические данные и возможности. Конь должен не только перемахнуть через речку, но и пройти дистанцию галопом не ниже заданной скорости, уложившись в определенное время. Иначе – штрафы.

– И наконец – конкур?
– Третий элемент троеборья – конкур. Преодоление искусственных препятствий. Барьеры, выстроенные из жердей на колобашках, специальных опорах. Сбила лошадь жердь – минус 4 балла. Часто так случается, что барьер уже остался за спиной наездника, а конь задними ногами его разрушает. Это тоже причина снятия очков. Вообще этот спорт – красивый и интересный. Вся английская королевская семья ездит верхом. А некоторые ее члены даже участвуют в соревнованиях на уровне чемпионата Европы. И результат демонстрируют завидный.

– А как же конное поло?
– Это конная игра – самое жесткое и жестокое направление, в котором лошади принимают участие. Речи о здоровье животного и его сохранении не идет. Всадники требуют от коней практически невозможного: остановится после галопа на «носовом платке», резко развернуться на 180 градусов и вновь броситься в галоп. И все – на ограниченной площадке. Я ковала в поло-клубе. Там нужна особая подкова и особый навык, как и в любом другом виде.

– Как оказалась девушка в этой сложной и необычной профессии?
– Это давняя история. Сразу после школы мне потребовалась серьезная передышка. Хотелось взять паузу в общении с родом человеческим. Решила поработать на конюшню ночным конюхом. В результате так и осталась с лошадьми.

– Представить девушку в седле легко, но вот с молотом и наковальней – сложнее!
– На той самой первой конюшне с лошадьми работал замечательный коваль – Владимир Меляков. Он был тогда основным кузнецом московской конной полиции. Владимир сумел заинтересовать своей профессией, стал моим учителем. Было очень интересно, как же на крошечном пятачке, на копыте, может удержаться пятисоткилограммовая махина, да еще и показывать трюки. Тогда я отправилась учеником в конную милицию.

– Образования специального для этого не требовалось?
– Нет. Только большое желание и любовь к лошадям. Сейчас ветеринарную ортопедию преподают только в Скрябиновской академии, да и то в минимальном объеме, как раздел хирургии. У них есть своя кузница, там трудится известный кузнец Сергей Сухов. Но, чтобы стать ковалем, мало закончить академию. Умение передается из уст в уста, от учителя к ученику. Надо идти к зарекомендовавшему себя мастеру.

– Долго пришлось ходить в подмастерьях?
– Нет, не очень. Потом перешла работать в ЦСКА, ковала спортивных лошадей. Опыт приходил быстро. А затем и вовсе решилась работать на себя. Стала фрилансером, благо конюшен сейчас великое множество. Если есть любовь к животным, страсть к дорогам, то коваль – это отличный жизненный путь.

– В чем основные обязанности коваля?
– Суть нашей работы – сделать все возможное, чтобы животному было удобно ходить. То есть мы должны противостоять истиранию копытного рога. У каждой лошади существует масса проблем. И все они начинаются с копыт. Если копыта правильно отбалансировать – то весь остальной организм начинает работать нормально. Для этого мы и нужны.

– Что еще входит в арсенал, кроме подков?
– Так же используются специальные прокладки – фильцы. Их ставят между копытом и подковой. Прокладок великое множество. Каждая нужна для определенной цели. Так же под фильцы наливают силикон, чтобы достичь амортизации или улучшить циркуляцию крови. Ведь вся циркуляция крови идет через ноги, а копыто работает как насос. Если есть нарушения, то это может привести к проблемам и даже гибели животного. Нередки случаи, когда братья наши меньшие, пережившие болезни ног, умирали от болезней сердца.

– Кого сложнее всего ковать?
– Рысачники – самые сложные. Так цеплять сами себя ногами могут только они. Во время бега они сами себя калечат. И нужны специальные подковы и феноменальное мастерство, чтобы сбалансировать этих скакунов. Да и ковать их приходится часто.

– Настолько часто коваль приезжает к лошади?
– Русский кавалерийский устав говорит, что делать это надо раз в 45-60 дней. В бегах и скачках куют чаще – там требуется работа «заподлицо». Надо крепить подкову без припусков, чтобы точно повторять форму копыта. Это и сложно, и недолговечно. Таких лошадок мы навещаем чаще – раз в три-четыре недели.

– Как долго вы учились ремеслу?
– Учиться надо всю жизнь. Как только коваль перестает учиться – сразу прощается с профессией. Мы даже учеников берем специально, чтоб знания свои структурировать. Только когда постоянно отвечаешь на вопросы, механика переходит в знания. Тут же надо и ветеринарию знать, анатомию, основы рентгенологии. И много чего уметь определять на глаз.

– То есть коваль – и ветеринар, и психолог, и пророк, и чуть-чуть рентген?
– Согласна со всем, кроме ветеринара. Ветеринар – отдельная профессия, а мы, кузнецы, призваны им помогать. Мы должны помогать друг другу, работать в связке. Так чаще всего и бывает. Идеальный вариант, очень распространенный в мире, это когда коваль и ветеринар – одно лицо. Это высший пилотаж. Но я пока до него не дошла.

– Ваши коллеги – сложные люди?
– Отнюдь. Мы живем своим маленьким, закрытым мирком. Друг друга знаем и узнаем по стилю. Приезжаешь, бывало, впервые на конюшню, смотришь на подкову – и спрашивать не надо, кто делал.

– А как же конкуренция?
– Раньше была, даже обижались, что клиента переманил. А сейчас все наоборот – конюшен множество, работы столько, что стараемся отдать кому-то. Самой уже не успеть. Ведь за один день лошадь не вылечить, приезжаем по два-три раза! Тех, кто подковать может, – не мало, а вот специалистов по сложным случаям, ветеринарных ортопедов по всей округе, дай бог, человек сорок.

 – Анна, последний вопрос: неужели работа коваля интереснее участий в соревнованиях?
 – Для меня конный спорт уже в прошлом. Прошел этап. Было время, когда я работала инструктором по верховой езде, занималась конкуром, долго работала, как всадник. А потом вдруг поняла, что рядом с лошадью, на земле, мне комфортнее. Так и осталась здесь. И пока уходить никуда не собираюсь. Надеюсь, что еще много лет буду представителем этой редкой профессии. Буду кузнецом.

Мы расстались с Анной очень тепло, несмотря на промозглую московскую весну. Она отправилась разбирать свой многочисленный скарб в бездонном чреве пикапа, а мы с Mitsubishi Outlander постарались проскочить до пробок обратно в столицу. Сегодня было много дорог, местами мы застали распутицу, кое-где даже успели продемонстрировать навыки полного привода. Но день прошел незаметно, а значит – прошел хорошо. Во многом благодаря хорошей компании.