«Выбегает болельщик и бьет судью в лицо». Как встретила Хорватия Кисурина

Мы продолжаем публиковать 4-серийную сагу о потрясающих приключениях русского баскетболиста в Хорватии.

В плей-офф Евролиги вышли на «Эфес Пилсен». Турецкий баскетбол только начинал подниматься. Иностранцы там были сильные, но турецких игроков пока всерьез не воспринимали. Все были в полной уверенности, что пройдем «Эфес Пилсен», хотя у них и было преимущество своей площадки. В Стамбуле в первом матче получили около двадцатника. Причем разорвали нас турки, а не американцы: тогда еще молодые Туркоглу, Туркан, Бесок.

Я во время матча получил сильный удар в спину. Врачи поколдовали, что-то там сделали, на ноги поставили. Но боли в спине были дикие.

Дома выигрываем 2 очка в концовке, остаются секунды. Игрок Мулаомеровича обыгрывает его, выходит под кольцо, я иду на подстраховку, а он скидываем «моему» игроку в угол. Меня, естественно, никто не подстраховал. Я быстро к нему, думаю, хоть напугаю. Не добегаю полметра, он выпрыгивает, выбрасывает мяч, а сам ногами в меня бьется и падает. Мажет, но мне дают фол.

Жуть. Ну, думаю, попал. Он из трех два забивает. Овертайм.

В овертайме наш великий Чакки Аткинс взял игру на себя. Две трехи смазал, два раза мяч потерял. В общем, проиграли очков шесть. И опять без «Финала четырех».

Такой трагедии, как в прошлом сезоне, не было. Все видели, как турки нас порвали в Стамбуле. А ведь надо было бы еще третий матч в Стамбуле выигрывать…

Но, конечно, настроение в Загребе было не лучшим. Пошли разговоры: зачем палить деньги на этих иностранцев, толку от них все равно нет. В общем, все плохо. Опять проиграли Кубок Хорватии. Он всегда сразу после плей-офф Евролиги был. Проиграли в полуфинале, даже до финала не дошли.

В финале чемпионата играли с «Задаром». Неплохая у них команда была, а уж болельщики… Дома проиграли первый матч. Едем в Задар, а там выиграть трудно. Фанаты петарды под ноги бросают, плюют в спину, когда мяч выводишь. Никто не хотел мяч выводить после того, как они забивали – под фанатский душ из плевков сразу попадаешь.

Они выигрывали очков 10, но мы начали догонять и догнали. Можно сказать, переломили матч. И тут такая ситуация. Под кольцом прохожу, меня рубят наотмашь. Судья молчит. Но мяч у меня, хочу бросить - опять по рукам, но мяч не выпускаю, еще раз пытаюсь бросить, и тут выбивают чисто. Но судья свистит – видимо, нервы не выдержали.

Я начинаю пробивать штрафные, а тут выбегает болельщик и бьет судью в лицо. За ним - полиция, в зале шум, рев. Его вяжут, матч прерван. «Задару» засчитывают техническое поражение, и одну игру они должны провести без зрителей.

В Загребе мы выигрываем, счет становится 2-1 в нашу пользу. Серия до 3-х побед. И матч в Задаре. В пустом дворце.

Дворец там находится в парке, в нем повесили несколько больших экранов и продавали билеты в парк. Зал вмещает немногим больше трех тысяч, а в парк пришло тысяч 15. Окна во дворце открыли. Эти 15 тысяч создавали шуму не меньше, если б зрители находились во дворце. Странное ощущение: болельщиков нет, а гул такой, будто на большом стадионе играем. Но мы выиграли.

Матч у меня получился удачным, толи забил, больше всех, то ли трипл-дабл сделал. В общем, признали меня MVP финальной серии.

Петрович подошел: «Оставайся в «Цибоне», ты же хорват, Создадим на следующий год сильную команду».

А мне ЦСКА уже хорошее предложение сделал. Думаю, опять вашу шоковую терапию проходить, здоровье гробить. Нет уж.

Но дело не только в этом. Ребенок должен был идти в школу, а в Загребе русских школ нет, естественно.

В общем, не сомневался, что приму предложение ЦСКА. Договор мы подписали во время чемпионата мира в Греции.

«Жальгирис» давал даже больше. Шабтай Калманович очень хотел меня видеть в команде. Звонил мне. Я ответил, что хочу, чтоб сын ходил в русскую школу. «Мы найдем школу в Каунасе».

Знаю, какие у вас там русские школы. Тем более, как выяснилось, в Каунасе русских школ вообще нет. Шабтай сказал: «В Вильнюсе найдем, будешь возить». Думаю, да – за 100 км возить ребенка в школу и обратно. Каждый день, в снег и бурю. Нормально.

Так мы с «Цибоной» расстались полюбовно. Хотя мне говорили: «Зря ты уезжаешь. Ты ж – хорват, можешь здесь до старости играть».

Могу сказать, что за два года отношение к нам сильно изменилось в лучшую сторону. От легкой неприязни - почти до любви. Когда уезжали, в клубе едва ли не плакали.