Дмитрий Малышко: Я не спрашивал у Шипулина, останется ли он

– Вы довольны тем, как протекает это межсезонье?
– На данный момент у нас нет никаких сложностей и создается полное ощущение, что подготовка идет как надо. Вначале были небольшие трудности, потому что менялось руководство Союза биатлонистов и тренерский штаб, который в итоге возглавил Анатолий Хованцев. Так как именно с Анатолием Николаевичем я готовился еще и в прошлом году, его методы я знал досконально и понимал, что будет предложено команде.

Конечно, столкнулись с проблемами, потому что поздно начали подготовку к сезону из-за всех этих перестроений. Но сейчас никаких трудностей нет – на все наши просьбы молниеносно реагирует руководство, и мы сумели войти в нужный ритм и график. Бывают, конечно, накладки, связанные с экипировкой или еще с ем-то, но мы рассматриваем это как бытовые вопросы, которые в любом случае возникали бы. Их решают по мере поступления.

– То есть сработались?
– Да, получается, все неурядицы мы решили в минимальные сроки, и сейчас проблем в подготовке нет никаких.

– Как вышли из положения, когда работу перед сезоном нужно было начинать, а централизованную подготовка в силу определенных причин еще не была организована?
– На самом деле это не стало такой уж большой проблемой. Все европейцы всю жизнь проводят майскую подготовку самостоятельно. Когда спортсмен находится на высоком уровне, он прекрасно знает, что ему делать. Многие на тот момент только-только вернулись с Камчатки – у нас практически вся команда ездила туда бегать марафоны. То есть до конца апреля мы не прекращали активную деятельность. А времени на отдых было совсем немножко. В общем, несмотря на то, что не было совместных сборов, каждый знал, чем ему заниматься и проделал необходимый объем работы. Все были на связи со своими тренерами и подготовка шла.

– К Хованцеву в прошлом сезоне вы попали не от хорошей жизни, а потому что прежнее руководство СБР вас отправило на самостоятельную подготовку. Как пережили тот момент?
– Больше всего меня расстраивало, что в меня не верят. Я это видел прекрасно. Ситуация была явно не в мою пользу.

– Не было мысли закончить с биатлоном? Или это наоборот раззадорило?
– Второй вариант. Когда меня полностью убрали из команды, это дало мне дополнительную мотивацию. Единственное – возникал вопрос, кто сможет меня тренировать, и хорошо, что появился такой человек, как Анатолий Николаевич Хованцев, который подхватил меня в непростой ситуации.

– Как вы попали к нему?
– Моя питерская федерация помогла выйти с ним на контакт. Я был очень рад, что он согласился. У нас получилась команда, и подготовку мы начали примерно с тех же сроков, что и в этом сезоне. Да, вы правы, та ситуация и разозлила, и раззадорила. Я хотел доказать, что дело не во мне, может, а в отношении к спортсмену прежде всего. Считаю, что любого спортсмена можно либо быстро опустить на дно, либо поднять наверх. У меня была примерно такая ситуация.

– Несколько лет назад, когда Рикко Гросс только начал работу с командой, помнится, вы были очень воодушевлены. Потом что-то пошло не так?
– Отвечу так. Была система, и один человек ее исправить не мог. Должна была прийти именно новая команда в наш биатлон, чтобы что-то изменить.

– Как Рикко попрощался с командой?
– Меня на тот момент в сборной не было. Мне известно, что всем ребятам он написал письма. Он был готов продолжить с нами работу, но в то же время не мог ждать. Ему поступали новые предложения о сотрудничестве, и нужно было принимать решение. А будущее в сборной России было под вопросом, так как на тот момент новое руководство Союза биатлонистов еще не было утверждено.

– С Антоном Шипулиным связь поддерживаете? Может, он раскрал вам тайну продолжения своей карьеры?
– Связь я поддерживаю, но, как я понял, Антон еще не принял окончательного решения насчет того, будет он дальше выступать или нет. Он со мной не делился, а я его не расспрашивал и не терроризировал, потому что прекрасно понимаю, сколько народу спрашивает его сейчас об этом. И я лишний раз напоминать ему об этом не хочу. Когда он окончательно определится – все тут же об этом узнают.

– Команда ждет его?
– Мы вообще это не обсуждаем.

– Что это мы все про работу да про работу. Отдохнуть-то удалось этим летом?
– Отдохнуть очень хотелось. Сезон у меня был непростой, можно сказать, рваный. Я бегал, наверное, на всех стартах, которые существуют. После сезона почувствовал накопившуюся усталость. Я выполнил задачи, которые ставил перед собой. После такого, конечно, тяжело было собрать себя в кучу. Но потом мы слетали на Камчатку с Антоном, очень неплохо пробежали лыжный марафон – маленько сменили вид деятельности. А потом разлетелись по югам. Думаю, пауза всем пошла на пользу – и тем, кто был на Олимпиаде, и тем, кого не допустили. Все перезагрузились и начали работу с чистого листа.

– Раз уж вы заговорили про Олимпиаду – та ситуация с недопуском лично для вас была шоком?
– Это было ожидаемо. Мы ведь привыкли уже, что подобная ситуация возникает перед всеми крупными стартами в последнее время. Поэтому мало кто удивился этому – скорее все были готовы.

– В сентябре в Хорватии пройдет Конгресс IBU, на котором в частности будет решаться судьба российского биатлона. Что бы вы хотели сказать ответственным людям перед этим событием?
– Я думаю, все, что нужно, прямо на конгрессе скажут представители нашего Союза биатлонистов. У них это получится лучше. А мы будет ждать оттуда хороших новостей.

– Чемпионат мира по футболу – наверняка, мимо вас он не прошел.
– Конечно, нет. Мы как раз находились на сборе в Тюмени и смотрели все игры всей командой. Была приличная разница во времени, но тем не менее мы болели за нашу сборную.

– Что оставило неизгладимое впечатление?
– Все решающие игры. Те скорости, которые показывали футболисты, те тонкости, которые существуют в футболе, но которых в обычных матчах нет, – это было очень здорово! А что касается нашей сборной, то было невероятно обидно, когда мы проиграли хорватам и не прошли в полуфинал.

– В какой компании вы смотрели ту игру?
– Да собрались прямо двумя составами – и сборная А и сборная Б. Сейчас у нас очень хорошая атмосфера, все дружим общаемся. Все сидели в одной комнате, смотрели.

– Напоследок самый важный вопрос – можно сказать, что в новом сезоне мы увидим новую команду?
– Я сейчас не хочу давать громких обещаний. Чтобы вывести всех спортсменов из ямы и поставить результаты на конвейер – на это нужно время. Здорово, что сейчас у нас внедрены понятия индивидуальный режим, индивидуальный график. У нас действительно появились отличия в тренировках. Если спортсмен неважно себя чувствует, ему дают другую нагрузку. Если он не может кататься на лыжах и плохо переносит перепады в температуре – он также получает другой вид тренировок. Смена плана происходит моментально. Это должно пойти на пользу всем.

– Как лично вы решаете свои проблемы со стрельбой?
– Знаете что? У меня их нет! Это спорт и для меня это не проблемы, а задачи, которые нужно решить и постоянно работать над собой. Идеальной стрельбы в биатлоне не существует.