Что говорить, когда сказать нечего?

«Ну и как тут вести репортаж?!» – двукратный олимпийский чемпион Дмитрий Васильев забывает все разом: и что прямой эфир, и что так расстраиваться члену правления Союза биатлонистов России как-то не к лицу. «Дима, ты же знаешь, как. На воле к победе», – отвечает Васильеву комментатор Первого канала и постоянный эксперт «Советского спорта» Владимир Гомельский.

Беда, как водится, пришла неожиданно. За полчаса до старта в окна комментаторской кабинки светит солнце. Играет на верхушках елей, топит весенний снег, подпитывает надежды. Гомельский и его помощник по репортажу Васильев настраивают связь. Я с их любезного согласия пристраиваюсь на стульчике сбоку.

– Только будь готова: как только приведут Слепцову – тут же освобождай место! – предупреждает Гомельский.

– Да, после финиша ее этапа возьмем Свету в бесплатные помощники по комментарию, – шутит Васильев.

Знал бы он, что на помощников в этот день надежды не будет никакой…

Нам становится все понятно после первых 500 метров. Вот Гомельский привычным бодрым голосом открывает эфир:

– Здравствуйте, уважаемые телезрители! Мы на чемпионате мира в Ханты-Мансийске…

Вот Васильев отмахивается от стартового протокола:

– Зачем он мне, что я их так не знаю?!

А Слепцова тем временем откатывается в толпе соперниц все дальше. Сразу со стартовой поляны нашу Свету обходят норвежка Тура Бергер, немка Андреа Хенкель, шведка Хелена Экхольм… Спина Слепцовой теряется в невзрачной румыно-словенской массе аутсайдеров. Свои успешные гонки быстроногая – во всяком случае, когда-то – Слепцова так не начинает никогда. Значит, сейчас что-то явно идет не так.

– Света контролирует ситуацию, – успокаивает телезрителей Васильев. А сам крутит в руках ручку, открывает и тут же вновь закрывает колпачок. Ручка, как мы потом выясним, не пишет. Но разве это важно?..

Во время первой стрельбы Слепцовой Васильев, в соответствии с негласными биатлонными правилами, молчит. Гомельский вдруг притихшим голосом рапортует: один промах, второй, третий…

Слепцова отправляется на штрафной круг. В эфире – рекламная пауза. И тут Васильев взрывается:

– Вот что говорить о такой гонке, что?!

У них была масса домашних заготовок. Например, про экстравагантные красные ботинки с гетрами, в которых норвежец Уле-Айнар Бьорндален в итоге выиграл единственное недостающее в своей карьере золото чемпионата мира – в смешанной эстафете. Или про частоту пульса, с которой биатлонисты приходят на огневой рубеж.

– Вот баскетболисты, например, перед пробитием штрафных специально делают паузу, чтобы пульс упал до 90 ударов, – проводит перед началом эфира аналогию с любимым видом спорта Гомельский.

– Так в биатлоне тоже перед стрельбой темп падает, – откликается Васильев. – Частота пульса на рубеже очень индивидуальна. Кто-то стреляет на 130 ударах, а кому-то и 120 – слишком много.

Все эти заготовки так и остались просто словами – в эфир не пошли. Какая тут частота пульса, когда команда, в дебютной гонке домашнего чемпионата мира, после стартового этапа не входит даже в первую двадцатку…

– Вот ученый Сергей Королев тоже сколько неудач потерпел, прежде чем запустить в космос сначала Белку и Стрелку, а потом Юрия Гагарина, – пока наша вторая участница, Ольга Зайцева, наматывает уже третий для команды штрафной круг, Васильев все пытается объяснить необъяснимое. – Получается, если б Королева расстреляли после первой же ошибки, мы бы так и не стали первыми в космосе.

Гомельский согласно кивает и сообщает неутешительную статистику: после этапа Зайцевой мы шестнадцатые, с более чем трехминутным отставанием от лидеров. А Васильев, как будто забыв про эфир, читает эсэмэску. Гомельский делает знак рукой, мол, давай, коллега, продолжай мою мысль… А Васильев как замер, все читает. И только в рекламной паузе объяснит, что именно:

– Злопыхатели пишут. Говорят, ну ты догадался, Кущенко (исполнительный директор Союза биатлонистов России. – Прим. ред.) с Королевым сравнить…

– Дима, вот ты двукратный олимпийский чемпион. Кому как не тебе знать, как это – выигрывать? Где же наши победители, заждались! – Владимир Александрович отвлекает Васильева от неприятных мыслей. Евгений Устюгов на своем третьем этапе стреляет чисто, но какая, в конце концов, разница, если от битвы за медали мы минимум в двух минутах? По биатлонным меркам – расстояние шире пропасти…

– Все впереди, все еще будет, – повторяет, как мантру, Васильев. В очередной паузе снимает наушники. Видит немой вопрос Гомельского, мой застывший взгляд.

– Ну, переволновалась Света, не справилась с давлением, – пытается объяснить Дмитрий. – Задрожала на стрельбе, перегорела. Так бывает: иногда дома выступать сложнее, чем за границей.

Наш финишер Иван Черезов уже абсолютно никакого давления не испытывает.

– Ване бы финнов догнать, которые в полутора минутах впереди, на четвертом месте, – говорит Гомельский, и в его голосе звучит ирония. Сборная России на домашнем чемпионате мира в эстафете мечтает догнать финнов… Или ирония мне почудилась?

Черезов к задаче догнать финнов относится вполне серьезно. После двух промахов на первом рубеже больше ошибок себе не позволяет. Сборная Финляндии остается позади, а с ней и белорусы, австрийцы…

После второй чистой стрельбы Черезова у нас появляется шанс на попадание в шестерку, в цветочную церемонию.

– Ну что, может, сегодня по цветочкам? – доносится из рации Васильева повеселевший голос кого-то из российских тренеров. Гомельский улыбается, ничего не говорит… Васильев подносит рацию ближе к уху, как будто не верит услышанному. Черезов и правда обходит на последнем круге австрийца с украинцем. Мы шестые.

– Не ожидал, – сняв наушники, Гомельский на секунду забывает о привычном, профессиональном оптимизме.

– Есть еще гонки, – вздыхает Васильев. – Главное, чтобы Светка не сломалась… После такого мы все должны ее поддержать.

Результаты смешанных эстафет на чемпионатах мира

* Серебряные медали завоевала вторая российская команда.