Остался на бобах. Наш корреспондент рискнул здоровьем и прошел тест в сборную России по бобслею

В Манеже братьев Знаменских – очередные соревнования. Главный приз – место в сборной России по бобслею. Конкурс открытый: чувствуешь в себе силы – добро пожаловать! Ну и как пройти мимо такой вкусной афиши? Так корреспондент «Советского спорта» решил стать новым Александром Зубковым.

– Вы записывались?! Что-то я не вижу вас в списках? – женщина в куртке с надписью «Russia» недоверчиво окидывает меня взглядом. – Как фамилия? Черногорский?

– Чегорский, – поправляю ее. – Рост – метр девяносто три. Вес – сто пять.

В тот момент я думал, что такие антропометрические данные помогут мне хотя бы приблизиться к результатам наших бобслеистов. Знал бы я в тот момент, как далек был от истины…

– У нас приходят ребята и по 115 и 120 килограммов, – сразу бьет мой главный козырь тренер сборной России Александр Щегловский. – Но при этом они умудряются быстро бегать; без взрывной скорости в бобслее делать нечего.

Что ж, в толкании стокилограммового тренажера (аналога бобслейной тачки) мне с этими богатырями вряд ли сравняться. Может, хоть в беге на 50 метров получится приблизиться к зачетному времени? Хотя все мои легкоатлетические тренировки в последние годы – это утренняя погоня за маршруткой. Чаще всего неудачная...

– Да не беспокойтесь, – улыбается Щегловский. – Сколько вам лет? Сегодня исполнилось 24?! Тогда вы еще можете пробиться в молодежную сборную – туда до 26 лет берут.

Поворачиваю голову направо. Парни, разминающиеся на беговых дорожках, в плечах, кажется, совсем немного уступают своему росту. Видимо, и «молодежка» не для меня. О, где ты, боевой дух?

На часах половина первого. Время стартовать. Вдоль беговой дорожки расставлены датчики на штативах.

– Все приборы высокоточные, рассчитывают время вплоть до сотых долей секунды, – рассказывает Александр Витальевич. – Кстати, советую на старте руками не махать, датчик реагирует на движение, и украдете сами у себя пару сотых».

– Чегорский – на старт, – женщина в куртке все-таки выучила мою фамилию. Ставлю опорную левую на белую линию, смотрю вперед исподлобья: вот черт, не думал, что полсотни метров – настолько далеко... Но тренер делает отмашку рукой – и цепь моих мыслей обрывается. Пока мчусь по резиновой дорожке, концентрируюсь не на беге и дыхании, а на проклятиях в адрес сигарет и насморка, свалившегося на меня за день до тестов. Под финиш вспоминаю стометровки на Олимпиадах и хитрый финт спринтеров, когда они наклоняются вперед перед чертой. Не помогает: «Время 7,33. Разгон на 30 метрах – 4,05». При грубом подсчете это что же получается – 100 метров за 14,66?! Ох... Пять секунд до мирового рекорда…

Пока восстанавливаю дыхание, возгласы Щегловского все больнее бьют по моему самолюбию: «6,03! 5,95! 5,70» – со скоростью пулемета диктует результаты тренер. На фоне других претендентов я выгляжу просто черепахой!

Впрочем, вот на старт выходит упитанный парень. Пыхтя как паровоз он выдает 50-метровку за 7,60. Ура, я не последний...

Но в этом забеге большое внимание обращают и на 30-метровую отсечку. Приблизительно столько пробегают разгоняющие боб на старте. Мои 4,05 неплохой результат – у чемпиона мира в двойках Алексея Воеводы, например, приблизительно такое же время между первым рывком и погружением в боб. Правда, Воевода при этом толкает машину весом в несколько центнеров.

– На эти тесты обычно приходят спортсмены, не подошедшие в других видах спорта, – пытается утешить меня тренер. – Обычно все идут из легкой атлетики, ведь без беговой подготовки бобслеиста не получится. Какой бы гениальный пилот у тебя в команде ни был, плохой разгон перечеркнет все усилия. Даже Александр Зубков тут не спасет.

– Неужели на таких тестах и правда удается рассмотреть новые таланты?

– Вот наша гордость – Максим Мелешкин, – Щегловский показывает на трибуну, где сидит раскаченный парень в черной куртке и с бицепсом шириной с мое бедро. – Тоже пришел к нам пару лет назад на тесты. И в итоге попал в национальную команду.

Концепция изменилась! Теперь всю ставку делаю на толкание 100-килограммовой тачки. Такой вес берется из расчета усилий каждого из разгоняющих на вес боба – порядка 270—300 килограммов. Надо обладать богатым воображением, чтобы из подставки на колесиках, нагруженной железными блинами от штанги, представить себе боб.

– Боб разгонять легче, – поясняет Щегловский. – Сила трения здесь на дорожке гораздо выше.

Но вот рывок – и тачка поддается с первого раза. Причем даже не верится, что тянешь центнер. В руках необыкновенная легкость, и кажется, что сможешь так пробежать не положенные тридцать метров, а весь манеж по кругу несколько раз. Однако это обман. Руки явно не поспевают за ногами. Сбиваюсь с ритма, чуть не спотыкаясь, дотягиваю до финиша.

– За сколько пробежал? – тяжело дыша, спрашиваю у Щегловского. Он поворачивает ко мне циферблат, на котором застыли «6,66».

– Может, перебежать? – мямлю в нерешительности.

– Никаких «перебежать», – отрезает тренер. – У нас на все только одна попытка. Смотри, тут больше сорока человек со всей страны!

– Ну что возьмете меня в сборную? – подмигиваю ему.

– Как тебе сказать, – Щегловский отводит глаза в сторону и явно ищет более мягкую формулировку. – У нас лучшие девочки разгоняют под шесть секунд. Так что потренируйся и приходи в следующем году. Да, и курить бросай.

Корреспондент «Советского спорта» решил сравнить свои достижения с результатами чемпиона мира – разгоняющего Алексея Воеводы и лучшими цифрами, показанными на тестах в сборную России.