Фанаты. «Мы деремся с себе подобными»

ОТКРОВЕНИЯ ХУЛИГАНОВ. Хотя кровавое побоище 14 августа на стадионе в Пушкине во время матча любителей оказалось действием не футбольным, а политическим (бились не фанаты, а националисты с антифашистами), проблему футбольного хулиганства в который раз подбросило на вершину общественного интереса.

Корреспондент «ССФ» встретился с членами одной из ведущих спартаковских хулиганских бригад, чтобы посмотреть на проблему изнутри.

Через знакомого я долго уговаривал их о встрече… Первым к позеленевшему от коррозии памятнику Пушкину подошел одетый с иголочки (костюм, галстук) хирург К. – основа, то есть из первого состава, одной из спартаковских хулиганских «фирм». Вторым приехал на джипе Г. – директор по маркетингу фирмы с мудреным названием. Последним притопал ветеран хулиганского движения программист М., в галстуке и с вдавленным от давнего удара носом… Отошли подальше в скверик, купили по пиву, говорить решили стоя – скамейки были мокрыми от дождя. «Хотите реальное интервью – сохраняйте лексику и орфографию и, пожалуйста, слова «русские» и «дерби» пишите с большой буквы», – предупредил К., и разговор начался.

– Как вас величать – хулиганы?

М.: Мы, скажем так, околофутбольные люди. Скажу за себя. Я на рядовые матчи не хожу, но, когда Дерби («Спартак» – ЦСКА. – Прим. ред.), отбрасываю все дела. Это особые дни. Я жду их весь год. Хорошо, если мы выиграем матч, но главное для меня – то, что будет не на стадионе, а около.

– Грубо говоря, потасовка?

М.: Не потасовка, а грамотное мероприятие… Выставляем скаутов в определенных точках города. Нужно проследить, где соберутся оппоненты, приехать, накрыть их и раствориться. А дальше можно идти на стадион, дарить девушке цветы…

– Все оппоненты вам известны, на каждого есть досье?

К.: В принципе, мы всех основных персонажей знаем в лицо. Но на первом этапе главные действующие лица – скауты.

– Они в драках участвуют?

К.: Никогда! Их никто не знает в лицо, даже основа. Знают только два-три человека в бригаде. Это неприметный человек, часто девушка или дедушка… Отовсюду собирается информация за неделю или месяц до акции: кто-то втерся в доверие, кто-то проболтался по пьяни, ломают почту, аськи, СМС-сообщения…

– Есть спецы…

М.: СМИ нас рисует как стадо оголтелых отморозков, но это не так. 88% – люди с высшим образованием, многие с двумя дипломами. Могу назвать человек семь с листа, кто сидит в кабинетах с видом чуть ли не на Кремль, а после работы снимает ненавистный галстук и идет на Дерби, чтобы набить своему оппоненту «щи» (лицо. – Прим. ред.), к его и своему удовольствию.

К.: Мы деремся с себе подобными. Даже западло накрыть бригаду ниже статусом, чем мы, а об обычных болельщиках даже не говорим! Если мы в метро, рядом с нами тихо, если кто-то ведет себя как гопник, будет вразумлен.

– Структура бригады?

К.: Лидер, далее первый состав (в среднем до сорока человек), молодежный (до пятидесяти), есть и так называемое «окружение» плюс административный состав – бухгалтер, скауты, водилы, доктора… Есть и камермэны – снимают лесные драки. Потом – просмотр, разбор ошибок…

– Как у Бескова – разбор матчей…

М.: Просмотр по кадрам: вот тут неправ, тут и тут… Одному надо отработать удар, другому – взаимодействие. Иди, тренируйся! У каждой бригады есть залы, личные тренеры, мастера спорта и прочие спецы. Они учат не просто драться, а уметь отразить внезапную атаку в группе, городе.

– Главное – собрать армию в точке Х…

К.: С точностью в десять секунд. Группами лучше не ходить. К тому же везде понавесили видеокамеры. Бывали случаи, когда ребят в три часа ночи забирали в трусах в отделения и говорили: не хулигань! Показывали видео, где он конкретно…

– Но статей не шьют…

М.: Полицейские прекрасно знают всех хулиганов. Но пока не было прецедента, чтобы кто-то после уличной драки написал заявление на своего оппонента. А просто так на улице никого не изобьют, даже если кто-то будет кричать на всю улицу «Спартак» – дерьмо!». Да мне плевать, что они орут! Они не моей категории, они просто скайферы, то есть шарфисты.

– Сколько бригад у «Спартака»?

К.: Немало – семь-десять топовых и, наверное, штук тридцать мелких – «дворовых».

– Как все вы ладите между собой?

К.: Случаются собрания, где присутствуют основные люди топовых организаций, – прорабатывается план на сезон, обговариваются векторы развития движения.

– Цель вашего движения?

К.: Упрощенно – иметь корону. Соответственно, «опустить» оппонентов.

– Основной враг – ЦСКА?

К.: Не враг, а оппонент. Все мы Русские люди, рейтинг – не самое главное, главное – общность Идеи. Но имеются персонажи, что гонятся за славой и подтягивают нефутбольных людей. На наш вкус, это неверно.

М.: Неинтересно – приходишь биться с хулиганьем, а против тебя в первый ряд выставляют ребят, кто по десять лет занимался рукопашным боем, на две головы выше. Но они не знают ни одного игрока своей команды. Некоторые бригады наглухо уходят только в лесные драки. Это не дело, леса нужны для тренировки. Но настоящий адреналин – когда утром просыпаешься, знаешь, что будет драка, и неизвестно, во сколько и где.

– Так в чем кайф?

К.: Кто-то любит прыгать с парашютом, кто-то ныряет с аквалангом. Все это я пробовал. Ерунда! «ОФ» (околофутбол, то есть организованное футбольное насилие) – совсем другой уровень адреналина… Когда идешь и не знаешь, откуда прилетит сейчас, и вдруг откуда-то сбоку выбегают тридцать человек, но ты уже готов. А что испытываешь метров за десять до сходки, когда заряд переходит в рев и ты чувствуешь себя рядом со своими, в ответе за них, – это не передать! К сожалению, в современной действительности нет других социумов, где возможны подобные эмоции, где приоритетны понятия чести и братства, где у тебя есть возможность быть мужиком…

М.: Второй всплеск адреналина – когда все закончено. Вот это кайф! Да я в сексе такого удовольствия не получаю! А когда побеждаешь меньшим количеством – просто фантастика!

– И сколько таких счастливых моментов в году? Только в дни Дерби?

К.: Не только. Как вариант – когда «лошади» (ЦСКА. – Прим. ред.) играют в другом городе, выезжаем туда. Приезжаем за день, снимаем гостиницу. Включается шифр, то есть мы не «палимся» до крайнего момента, и у оппонентов – шок, неожиданность! И, когда ты, к примеру, приезжаешь лупить «лошадей», но косишь под «Динамо», они просто в ауте! «Это же наши друзья! Почему они нас бьют?» (Смеется.) У них распря, а нам хорошо!

– Но ведь они вас должны узнать!

М.: Не всегда успевают. Все же очень быстро. Останавливаются три «ГАЗельки», оттуда выбегает полтинник архаровцев, за 20 секунд их кладут, снова в маршрутки – и до свидания!

– В Москве вам не приходится скучать, а как Питер? Становится все более хулиганистым?

К.: (Смеется.) «Бомжи» (зенитовцы. – Прим. ред.) пока не тянут, хотя стараются изо всех сил. Причина – только одна команда в городе, имхо (сленг: «мое личное мнение»). На ком тренироваться? Вот и устраивают что-то типа «Зарницы» – мочат друг друга. Иногда на эти «зарницы» приезжали «мясо» (спартаковцы. – Прим. ред.) или «кони» и накрывали их бригады.

Г.: Но самая известная в Европе драка произошла в Питере в 2005-м на проспекте Большевиков. Непонятно, как менты допустили. 250 человек вышли из метро, их уже поджидала толпа в 300 «щей». По идее, мы должны были проигрывать. За первые минуты провалили фланг, люди уже побежали. «Бомжи» подумали, что выиграли, и встали. Дали тем, кто упал, подняться и собраться. Причем половина «бомжей» вообще в другом конце оказалась – фронт разорвали, и мы их просто смели.

М.: В той битве у «мяса» какой-то хитрой стратегии не просматривалось, а вот в 2007-м в Питере во время «битвы в Тупике» уже все сделали грамотно. Нас было примерно в два раза меньше. Мы специально выбрали Тупик, чтобы снивелировать их численное преимущество, потом, когда сзади стена, бежать некуда. Еще психологический момент – первый ряд стоял в черных масках с черепами: киборги из ада! И в итоге кого не положили из бомжей, те разбежались.

Запел мобильный, что-то сообщил программисту, и М. убежал к своему компьютеру. Нас осталось трое.

– Говорят, что это вы Шавло сняли?

Г.: Да. В Брянске. Мы знали из достоверных источников, что в клубе воруется много денег. Да и за год до Брянска Шавло кинул в Праге всех фэнов. Беспорядки начались с того, что человек полез вешать баннер. Мент его сдернул, и он повис на решетке, зацепился ногой, начали стаскивать – чуть ногу не оторвали. Дали ментам по башке, влетели секьюрити – вот такие шкафы (смеется, показывая руками ширину плеч). Потом нас начали закидывать светошумовыми гранатами. Рядом стояла девчонка, граната разорвалась – и ей порвало щеку, оторвало пол-уха. Настоящая война! Шавло после сказал: это не фанаты приехали, а быдло. Он нас предал!

К.: Когда игра останавливается больше чем на 10 минут, то техническое поражение – 0:3. И мы сказали: пока Шавло не уйдет, будем останавливать каждую игру начиная с Брянска. Что мы только не делали в секторе! Поливали дерьмом руководство… Наконец, разожгли костер из стульев. Менты не полезли, потому что Нуждин (офицер безопасности – респект ему и уважуха) видел, что за состав на секторе, бегал и кричал ментам: мужики, не суйтесь! В итоге матч остановили всего на три-четыре минуты. Но Шавло на следующий день ушел.

– Карпина снять не собираетесь?

К.: К нему неограниченный кредит доверия, он наш. Так решили на собрании перед сезоном. Другое дело – Шавло. Была история. В Находке несколько человек остались без денег. Возьмите на самолет с командой – норма! Не взяли, и они так и не вернулись до следующей игры в Москве. Мы постояли на секторе 15 минут, а потом все ушли и оставили баннер «Нас забыли в Находке!». Команда играла при пустых трибунах, потому что было принято решение уйти всем. Мы считаем, что имеем моральное право решать за всех: катаемся, деремся за эту команду, отдаем ей кучу времени, сил и денег.

– Нужно ли это все футболистам?

К.: Конечно, то, что мы деремся, «ОФ», – им по фигу. Но наше присутствие на трибунах, особенно на выездах, конечно, нужно. Даже простым болельщикам, ведь мы на выездах выполняем роль своего рода секьюрити.

– Пьяные драки – исключено?

К.: В лесу – ни в коем случае! А в городе по-разному бывает. Стоишь, пьешь пиво, а они придут. Но если ты проводишь акцию – все трезвые, руки замотаны бинтами, капы – в рот. Забавно смотрится, когда вверх по эскалатору идут двадцать парней, у всех руки в карманах (чтобы бинты не видели), все молчат – с капами не очень удобно разговаривать (смеется). Когда англичан «мочили», взяли бас (автобус. – Прим. ред.). Полтинник парней – кто-то разминается, кто-то бинты мотает, кто-то в рот капу вставляет – люди из троллейбусов просто падали: вроде рейсовый автобус…

Г.: Сейчас постановили: в кабаках не драться. А раньше это процветало. На одном концерте весь клуб разнесли, потому что красавец со сцены объявил: «Вперед, гусары!». Конский заряд. Ему в «башню» сразу прилетел стакан. За сорок секунд разнесли весь кабак! Много травм было. Сейчас отказались и от подъездной войны. Ведь раньше просто убирали топовых бойцов и, главное, организаторов еще до сходок. Ловили в подъездах и просто отправляли в больницу. И банда – без башки. Считай, дело сделано, потому что сила не в кулаке, а в организации и духе.

– Драки – дело опасное: как насчет травм?

К.: (Смеется.) Ну, нос раз пять ломали, раза три – руки, пару раз – ребра, выбивали челюсть, несколько сотрясов (сотрясение мозга. – Прим. ред.), рассечения под сотню швов… Но это ничего! (Смеется.) Вот до 2000-х годов, когда дрались арматурами, был беспредел. А сейчас что-то серьезное случается только с неподготовленными людьми. Вот недавно человек встал «нулевой», к тому же с похмелья. Еле в чувство привели. В больницу попал. Полез, куда не стоит.

– Лежачего не бьют?

К.: Если акция на улице, как правило, упавших не добивают – на это просто нет времени. А в лесу, если человек лег, с ноги в «башню» (голова. – Прим. ред.) еще получит пару раз обязательно, потому что задача – всех положить. В драке состав может идти вперед, за ним остается какое-то количество лежащих тел, и чтобы смотрел один парень: кто-то начал подниматься – получай! Не дает встать. Но единых правил нет, ибо совесть есть.

– Узнают вас рядовые болельщики?

К.: Не все, но в секторе, как правило, сразу догадываются, кто есть кто. У нас другое выражение лиц, мы иначе одеты. Есть четкий дресс-код – очень дорогой, ибо мы элита. Он предполагает ношение определенных марок. Среди них нет «народных», ибо своим внешним видом мы определяем и подчеркиваем свой статус. Фундамент – это английский стиль, так повелось: марки для яхтинга, гольфа и просто класса «элит»… Обувь – как правило, кроссовки. Обычно белые.

– Как «уходят» из бригады?

Г.: Уходят рано. В среднем хулигану в Европе – лет тридцать и более, а у нас – 23 или около. Почему? Потому что создают семьи и просто не хватает времени и денег на дело. На Западе заработки больше.

К.: У нас западло быть бедным, безработным. Мужчина должен быть успешным по жизни… Могут и выгнать из бригады за «косяки».

– Какие?

К.: К примеру, звонишь парням – нужна помощь кулаками. Приезжают, а ты неправ. Отнимут майку и еще по морде дадут. Не сдержал слово, спину показал, сбежал с драки – не был мужчиной: ахтунг-ауфвидерзейн!

– То есть лучше лечь, чем убежать?

Г.: Это единственный вариант. «Мясо» должно лежать все! Даже если уже всем понятно, что драка проиграна, но люди дерутся до конца…

 

P.S. Драку в Пушкине все трое отказались обсуждать: «Это не наше, это – политика». Остался без ответа и вопрос о финансировании бригад: «Много хочешь знать…»

«Авангард», «Банда Боксера», «Заводные Апельсины» (CWO), «Кабаны», «Школа», Gladiators Firm, Front Line, Mad Butchers, The Union.

«Заря», «Ярославка», Gallant Steeds, Kids

«Девятка», Capitals, OTF, Patriots