Чемпион мира WBC Виталий Кличко: Мы с братом едва не поссорились из-за Дэвида Хэя

Редко бывает, чтобы победитель не светился от счастья, а выглядел расстроенным. Именно в таком состоянии духа пребывал Виталий Кличко после выигрыша в поединке с Одланьером Солисом.

– Я действительно расстроен, – говорит Виталий, когда после мощной атаки немецкой прессы доходит очередь до разговора на русском. – Точнее, счастлив и расстроен одновременно. Счастлив, что защитил титул, остался чемпионом мира. А расстроен тем, как это произошло. Зрители мечтали увидеть настоящую битву. А увидели только разведку – и все. Понятно, что многие были разочарованы.

– Поэтому и кинулись поднимать Солиса с помоста, поэтому и назвали его симулянтом?

– Я, конечно, не знал в тот момент о травме... Возможной травме, которую он получил. И страшно разозлился: видел ведь, что Солис находится в сознании, но не встает. Мне показалось, что кубинец, пропустив жесткий удар, решил уйти от поединка.

– А что, удар был и вправду так опасен? Со стороны показалось: ничего серьезного.

– Со стороны – может быть. Этот удар мы отрабатывали с тренером очень долго. Это удар не классический, полуапперкот, полубоковой. Его действительно нелегко увидеть – он очень короткий. Но в то же время очень резкий. Поверьте, удар здорово потряс соперника.

– Но не настолько здорово, чтобы сбить такого гиганта, как Солис, с ног?

– Пожалуй, не настолько. Да и то, как он падал, было чересчур... Не очень-то похоже на правду.

– Видимо, в реальность его травмы вы до сих пор верите не слишком.

– Да, я и сейчас не до конца уверен в том, что это не симуляция. Хотя давайте не будем спекулировать, подождем медицинского заключения – тогда и узнаем, что с Солисом случилось... И случилось ли действительно что-то. Может быть, предположения врача у ринга, что кубинец подвернул ногу и растянул связку, верны? Если так, могу только пожелать Одланьеру скорейшего выздоровления.

– В любом случае вы должны быть довольны – победа-то осталась за вами.

– Этим-то я, как уже говорил, доволен. Но я ведь дерусь не для себя – я выхожу на ринг для зрителей. А они тем, что сегодня произошло, довольны быть никак не могут. Зрители хотят увидеть настоящий бой. Он может быть коротким, но должен быть интересным, напряженным. Сегодня ничего этого, конечно же, не было. В первом раунде боксеры стараются почувствовать соперника, ищут его слабые стороны...

– Вам удалось найти эти слабости у Солиса?

– Думаю, удалось – раз он получил жесткий правый снизу. Хоть и был сверхосторожен.

– Об осторожности: это правда, что он в глаза вам все эти дни боялся смотреть?

– Правда. Я, кстати, уже видел в немецких газетах любопытные заявления Солиса: Кличко, мол, пользуется технологиями вуду, высасывает энергию через взгляд. Чушь собачья, конечно. Но... Правильно говорят: глаза – зеркало души. Очень часто, взглянув сопернику в глаза, можно определить, какое у него настроение, насколько он уверен в себе, нервничает или спокоен... Солис мне возможности заглянуть в его «зеркало» не предоставил ни разу – все время отводил взгляд. Но это, наверное, тоже о чем-то говорит?

– Говорит. О том, что еще до боя Солис вас откровенно побаивался. Так же, как, судя по всему, побаивается вас с братом Дэвид Хэй.

– Хэй – это вообще отдельная песня. Он очень умный, расчетливый боксер. При личных встречах он ниже травы, тише воды. А вот перед прессой здорово сотрясает воздух громкими заявлениями. При этом каждый свой шаг тщательно взвешивает. Я в Мангейме натянул ему на голову шляпу, но перед его способностями себя пиарить готов снять шляпу со своей головы. Ему бы еще научиться громко заявлять о себе в боях.

– Едва ли вы хотите, чтобы «громко» он заявил о себе в бое с Владимиром. Кстати, почему с ним встретится брат, а не вы?

– Честно говоря, кому драться с Хэем – это было серьезным камнем преткновения между мной и Владимиром. Мы впервые с братом чуть не поссорились. Но Хэй выбрал Владимира, что я мог сделать? Да и какая разница? Кого бы из нас он ни выбрал, результат будет один: Хэй закончит этот поединок в горизонтальном положении на помосте ринга.

– А вы уверены, что до этого боя дело действительно дойдет?

– Мы недавно подписали с Хэем контракт. И я надеюсь, очень надеюсь – не только я, но и многие поклонники бокса, – что этот поединок летом все-таки состоится.

– Мы все на это надеемся. Но есть опасения, что победа Владимира над Хэем автоматически завершит вашу карьеру: ведь осуществится ваша мечта собрать в семье Кличко все четыре главных пояса профессионального бокса.

– Могу вас заверить – сегодня был не последний мой бой.

– Тогда приоткройте завесу над вашими планами чуть пошире: кого вы рассматриваете в качестве будущих соперников? И может ли таким соперником стать Николай Валуев?

– С удовольствием я встретился бы с Николаем. Правда, не знаю, в каком он физическом состоянии, – слышал, у него была операция на колене...

– На плече и на кисти.

– Да? Что ж, в любом случае желаю ему как можно быстрее прийти в боевое состояние. Очень многие болельщики ждут поединка Кличко против Валуева. Если он согласится и если не будет снова, как красна девица, рассказывать про «жалкие миллионы долларов», которые ему предлагают, и «тяжелые условия контракта»... Словом, если у Валуева есть желание боксировать, я готов. А что касается ближайшего боя, скажу одно: мы будем выбирать максимально сильного, максимально раскрученного соперника, чтобы зрители получили удовольствие от поединка. Вы можете и сами прикинуть: соперником в свободной защите может быть боец лишь из первой десятки рейтингов. А много ли таких, нами пока не битых?

– Возможность дать Солису реванш не рассматривается?

– Солиса в соперники я не выбирал. Я должен был с ним драться как с обязательным претендентом. В таких случаях реванш в контрактах если и прописывается, то только для чемпиона, да и то не всегда. К тому же очередь из желающих выйти на титульный бой велика…

– Не так уж и велика. А если учесть ваши пожелания насчет «максимально сильных и раскрученных», то можно назвать только одно имя: Томаш Адамек.

– Да, не исключено, что осенью я встречусь именно с Адамеком, – улыбается Виталий. – Переговоры ведутся. И не только с ним. Так что посмотрим.