Протест Топалова закончился ничьей

ШАХМАТЫ
МАТЧ ЗА ЗВАНИЕ ЧЕМПИОНА МИРА

СОБЫТИЕ ДНЯ

 Перед третьей партией матча за шахматную корону болгарский шахматист высказал претензии, что якобы недостаточно тщательно проверяется комната отдыха гроссмейстеров и что туда вроде бы заходило некое постороннее лицо. Организаторы все перепроверили, партия была сыграна и завершилась вничью.

В очень теплом пресс-центре матча – в столице Калмыкии стоит жаркое лето – стало просторнее: чартерным рейсом улетели официальные лица и спецкоры многих изданий. Но в разговорах оставшихся жара еще больше: не столько от неожиданного старта участников, сколько из-за протеста, поданного делегацией Топалова и содержащего претензии по четырем позициям. Любопытно, что он был опубликован на сайте болгарской шахматной федерации, но на… русском языке!

К началу третьей партии все заново проверили с участием членов болгарской делегации, и даже посторонней мухи или комарика обнаружить не удалось. Скорее всего, это уже началась борьба нервов. И все же ваш корреспондент твердо верит, что ничего, даже в миниатюре похожего на буревую атмосферу матча в Багио, в Элисте не будет – охрана матча налажена на серьезном уровне.

Остальные дебаты перед началом игры велись вокруг проблемы: какие шахматы явит сегодня – именно сегодня! – Топалов. Будет ли он черными вновь искать осложнений, как в первой партии, и пойдет ли вперед, одновременно оглядываясь назад и не сжигая за собой мосты. Это ведь очень непросто: атаковать в пределах зоны собственной безопасности. Такое далеко не всегда удавалось великому Михаилу Талю, даже универсальные Борис Спасский и Роберт Фишер то и дело в поисках инициативы «зарывались».

Для Веселина такое сегодня – синоним капитуляции в матче. И он блеснул домашней дебютной подготовкой, затратив на первые 10 ходов всего лишь одну минуту. Она ушла, конечно, не на размышления, а на то, чтобы передвинуть фигуру, переключить часы, взять ручку и записать ход. Мы получили то же каталонское начало, что и в первой партии, но совершенно иной вариант.

Крамник играл не столь стремительно, хотя каталонские построения ему известны из прежней практики достаточно глубоко, да и к матчу, само собой, исследовались заново. К тому же Топалов избрал достаточно редкое продолжение, которое… ничего хорошего ему не принесло. Владимир достиг не слишком бросающегося в глаза, но вполне убедительного дебютного перевеса, хотя в первых двух часах борьбы его шахматные часы трудились 80 минут с секундами. В преддверии цейтнота Крамник себя загнал, зато…

КРАМНИК – ТОПАЛОВ

Здесь очень привлекательным выглядело отступление конем на f3, оставляя черного короля в центре и чуть-чуть откладывая активные действия. Белые же сразу эффектно сыграли 16.Сg5!? и на единственное 16…Се7 вдруг уклонились от осложнений после 17.Ке4 и избрали 17.С:е7 Ф:е7 18.Лас1.

Скажем так: это капитально, но не остро, и самые трудные минуты для Топалова остались позади. Далее было 18…Кс4 19.Ка4 b5 20.b3 0-0 21. bc ba 22.Кс6 Л:с6 23.Ф:d7, и партия перешла в тяжелофигурный эндшпиль, в котором вполне возможна и острота, и тактика. Но главное все же будет решать взаимодействие оставшихся фигур: извините за попутную похвальбу, но именно этой теме я когда-то посвятил книгу, над которой работал 2 года и всю предыдущую жизнь…

Все эти упомянутые мотивы имели место при окончании партии, которая в какой-то момент признавалась в пресс-центре совершенно выигранной для Крамника, но темп в темп черные сумели защититься и добыть первые пол-очка. Так что эта ничья – в пользу Веселина. И возникла она не без влияния предыдущего, выходного дня. По совету Кирсана Илюмжинова Топалов отправился во вновь воздвигнутый православный храм: его открыли в неурочное время для болгарского гостя. Там гроссмейстер поставил свечу, поговорил со священником, порекомендовавшим Топалову принять обряд крещения. «И хотя во время игры я о вчерашнем дне совсем не думал, но он дал свой результат, – с полуулыбкой сказал Веселин. – Как видите, пол-очка у меня уже появилось».

И теперь уже не боясь ошибиться, «покассандрю» в том плане, что четвертый игровой день в Элисте обретает характер решающего.