Владимир Крамник: Через четыре года могу закончить с шахматами

Владимир Крамник – лучший российский шахматист последнего десятилетия. В беседе с корреспондентом «Советского спорта» он рассказал о том, когда собирается завершить карьеру, с кем из элитных гроссмейстеров по-настоящему дружит и почему шахматы вновь обретают былую популярность.

Задача сделать интервью с Владимиром Крамником – не из легких. Гроссмейстер избегает продолжительных бесед. Последний раз мы обстоятельно говорили с Крамником два года назад, и то по телефону. Тогда Владимир дал первое интервью «Советскому спорту» после поражения в матче за звание чемпиона мира от Вишванатана Ананда. И вот наконец мы смогли пообщаться лично, на следующий день после завершения Суперфинала чемпионата России, где Крамник поделил третье – пятое места.

– Вы не играли в чемпионатах России с 2005 года. Что сподвигло приехать в Москву именно сейчас?

– Все дело в календаре. Обычно Суперфиналы проводились в декабре. В эти же сроки проходит очень престижный турнир в Лондоне, в котором я играю почти каждый год. Есть определенные обязательства. Август – пора отпусков не только у обычных людей. У гроссмейстеров в это время тоже затишье. Как только узнал, что Суперфинал перенесли, тут же дал согласие. У меня было окно, и мне всегда приятно играть в Москве перед своими болельщиками.

– На турнире претендентов вы все классические партии завершили вничью, а в Суперфинале, наоборот, из семи партий пять провели результативно. Почему вы вдруг сменили стиль?

– О смене стиля и речи нет. В турнире претендентов ты играешь всего четыре классические партии с очень сильным соперником. Даже если будешь атаковать, противник закроется, ведь цена ошибки очень велика. Уступил – тебе не дадут шанса отыграться. В шахматах можно закрыться так, что даже отборное войско не возьмет крепость. Неудивительно, что из 28 классических партий результативных было только три. Вот отсюда и тактика. В Дортмунде мне давали сражаться соперники, шли в стык, где я был сильнее. В Суперфинале тоже давали простор. Для зрителей такие шахматы – настоящий пир. Я сыграл в удовольствие, итоговым результатом не очень доволен, но в плане творчества этот турнир принес мне многое.

– Как вы, максималист по натуре, пережили неудачу в полуфинальном поединке с Грищуком?

– Я старый боец, уже был чемпионом мира и защищал это звание, но все равно было очень обидно. Ведь я целый год потратил на подготовку к турниру претендентов. И после сложного четвертьфинала с Раджабовым прибавил в полуфинале с Грищуком и мог бы еще поднажать, выйдя в финал. Но это спорт. Жизнь не закончилась, привел себя в порядок и дальше за работу.

– Чемпионский матч между Гельфандом и Анандом пройдет в мае 2012 года в Москве. Вы приедете?

– Обязательно приеду в Москву, пусть даже в качестве комментатора. То, что заявка России победила, мне кажется, справедливо. Хорошие шансы были у Индии, но считаю, что такие матчи нужно проводить на нейтральной территории. Последний раз в Москве сражались Гарри Каспаров и Анатолий Карпов в 1985 году. Нас, пацанов, привезли посмотреть на одну из партий – впечатление на всю жизнь. Уверен, что и сейчас будет много зрителей. Особенно, если матч пройдет в музее Пушкина.

– Почему именно там?

– В 2008 году мы бились с Анандом в Бонне в одном из крупнейших выставочных центров города. Народ, который даже не ведал, как ходят шахматные фигуры, приходил смотреть на картины, а потом, узнав, что в здании проходит матч на первенство мира, бежал покупать билеты. Игровой зал почти всегда был переполнен.

– Вчера бы исполнилось 100 лет вашему учителю, великому гроссмейстеру, чемпиону мира Михаилу Ботвиннику.

– Не зря Ботвинника называли Патриархом советских шахмат. Он был настоящей глыбой. В моем родном городе Туапсе в десять лет мне не с кем было играть, побеждал всех. Начальник главпочтамта Захар Кеворкович Аветисян, фанатик шахмат, следил за моими успехами и понимал, что мне нужно дальше развиваться. Однажды он решился позвонить в Москву. Как вы думаете, сколько таких звонков поступало в знаменитую Школу Ботвинника – Каспарова? Чудо в том, что трубку сняли, после попросили прислать мои партии, а вскоре мне стало известно, что я еду в столицу.

– Какое впечатление на вас произвел Ботвинник?

– Трудно сказать. Что ты чувствуешь, когда встречаешься с легендой? Для меня это был этакий динозавр, которого я видел только на фотографиях и в шахматных учебниках. Он во многом повлиял на мое становление.

– В сентябре пройдет Мемориал Ботвинника. Вы будете в нем участвовать?

– Да, но турнир скорее будет похож на шоу. Сыграют четыре первых номера мирового рейтинга у мужчин (Карлсен, Ананд, Аронян, Крамник) и у женщин (Конеру, Хоу Ифань, Надежда и Татьяна Косинцевы). Будут партии в быстрые шахматы и микст. Скажем, я с Таней Косинцевой против индийской пары Ананд – Конеру. Думаю, что такой формат будет интересен для зрителей.

– Вы еще собираетесь побороться за звание чемпиона мира?

– Почему нет? Только я года через четыре планирую завязать с профессиональным спортом…

– Это почему?

– Поймите, шахматы очень сильно омолодились. Наверное, я один из тех динозавров, который еще готовился к партиям без компьютеров. В те времена можно было уделить работе часа три в день, сейчас же приходится пахать по 12 часов. Годы летят, и мне с каждым разом становится все тяжелее держать себя в таком тонусе. Как только почувствую, что качусь вниз – амба. Мне не хочется играть только для того, чтобы играть. Либо я буду наверху, либо не буду нигде. Думаю, через несколько лет быть в лидерах станет уже труднее.

– И чем будете заниматься после окончания карьеры?

– Много проектов, надеюсь, что я разносторонний человек. Но о чем-то конкретном говорить еще рано.

- Кого назовете будущим шахмат?

– В России много самородков. Один из первых сейчас Сережа Карякин. Точно могу сказать, что у него огромный потенциал, это глубокий гроссмейстер, который вполне может стать чемпионом мира. Ну и, конечно же, Магнус Карлсен. Норвежец необычайно талантлив, не зря он сейчас занимает первое место в рейтинге.

– Карлсен уже сейчас зарабатывает огромные деньги на рекламных контрактах, он лицо крупных компаний. Неужели вам не поступают аналогичные предложения?

– Я не стремлюсь к этому. Я очень спокойно отношусь к деньгам. Для меня шахматы – это большая любовь. Может быть, я живу ради них и не хочу мешать их ни с какой другой средой.

– Материально вы себе жизнь уже обеспечили?

– Когда я стал чемпионом мира, мне приходилось самому искать спонсоров, турниров просто не было. Шахматы из-за скандалов, расколов находились в упадке. Но произошло объединение, и дела пошли в гору. Если в матче на первенство планеты между мной и Топаловым гонорар был миллион долларов, в поединке с Анандом полтора, то сейчас Ананд и Гельфанд будут бороться уже за два с половиной. Тенденция радует.

– Как ваша дочь Дашенька? Уже научилась двигать фигуры?

– Конечно, только не на доске, ей всего два с половиной года. Она уже прекрасно понимает, что папа занимается шахматами и на нее мало обращает внимания. Вот, чтобы сбить меня с толку, она и «ворует» фигуры, которые мы с женой находим в самых неожиданных местах квартиры.

– Некоторые гроссмейстеры говорят, что никогда бы не отдали своих детей в шахматы…

– На самом деле, как показывает история, в шахматах не бывает династий. В других видах спорта – примеров много. Но лично я собираюсь научить Дашу играть. Делать это начну в районе четырех-пяти лет. Именно в этом возрасте сразу становится понятно, насколько ребенок талантлив. Если дочь захочет сама выбрать путь профессионала, я буду только рад. Не вижу в этом ничего плохого. Некоторые шахматисты не в восторге от своей профессии, я же ею очень доволен.

– То есть вы бы посоветовали каждому родителю поставить перед ребенком черно-белую доску?

– Сто процентов. Шахматы обогащают. Они учат жить, приучают к ответственности, просто делают более серьезным человеком. И не обязательно углубляться. Очень многие просто умеют играть, и это помогает им в жизни. Это сложная, очень сложная игра, которая заставляет мозг трудиться. Родители зачастую не понимают, что, когда отдаешь ребенка в плавание, работают лишь мышцы. А если тренировать только их, то мозг обязательно заплывет жиром. Должна быть гармония.

– Можете сравнить шахматы в России сейчас и 10–15 лет назад?

– В девяностые было трудно представить, что у нас в стране будет проводиться столько турниров. Выжженная земля – да и только. Очень многое сделал бывший президент РШФ Александр Жуков. Сейчас его дело продолжает Аркадий Дворкович. Кстати, с Жуковым мы много бились в блиц. Он играет в силу настоящего мастера. В нескольких партиях я признал поражения, причем ни капли не поддавался.

– Сборная России разочаровала на недавно завершившемся в Китае чемпионате мира, став только четвертой. И после этого последовала отставка тренера Евгения Бареева…

– Бареев был прекрасным шахматистом. В моем матче с Каспаровым на первенство мира он был моим тренером. И мы отлично работали. В сборной у него не сложилось. Да, в Китае могли выступить гораздо лучше, но это спорт. К сожалению, игра на результат нас тяготит. Нужно выкинуть из головы, что по рейтингу, по статусу наша сборная – самая сильная, и тогда придет победа.

– Вы столько лет только и делаете, что играете, тренируетесь. Как снимаете напряжение?

– Думаю, что вино было бы не лучшим лекарством, вино было бы самым простым средством. И есть гроссмейстеры, которые делают именно так. Только это путь в никуда. Похмелье, плохое самочувствие на следующий день – не для меня. Я, как и все шахматисты, очень не люблю проигрывать. Мне нужно как минимум часа два побыть одному. После этого стресс проходит. Ананд, например, чтобы прогнать тоску, часто ходит в тренажерный зал и крутит велик до умопомрачения.

Я же люблю поплавать. Вы думаете, так просто просидеть за партией семь часов? Это же пытка. Меня забавляет, когда люди думают, что мы только книжки читаем. Вот я бы вас попросил решать часов пять простые математические задачки. Не то  чтобы считать варианты или искать новинки в дебюте, просто напряженно поработать, не вставая с места. Без «физики» вы просто «умрете». Так что наша тренировка начинается в зале, на беговой дорожке, в бассейне.

– Гроссмейстеры редко бывают эмоциональными…

– Заблуждение. Просто мало кто показывает свои эмоции. Но гроссмейстер – он как музыкант. Скрипач не может хорошо играть, просто механически водя смычком. Мелодия должна влиться в душу, в сердце, пройти внутрь. Так же и мы, каждая партия – это маленькая жизнь. И иногда в этой игре приходится и умирать.

Галкин – Крамник

Этот поединок последнего тура стала настоящим украшением турнира.

1. e4 – d6. 2. d4 – Кf6. 3. f3 – c5. 4. Кe2 – e6. 5.Сe3 – d5. 6. dc – Кbd7. 7. Кbc3 – de. 8. b4 – b6. 9. c6 – С:b4!

Крамник бросается с открытым забралом на соперника. Очередная отданная фигура в Суперфинале. Белым ничего не остается, как забрать слона, после этого Владимир проводит смертельную атаку.

10. cd+ – С:d7. 11. a3 – Сa5. 12. Фd4 – Фe7. 13. fe – e5. 14. Фd3 – 0–0. 15. Сg5 – Лac8. 16. С:f6 – Ф:f6. 17. 0–0–0 – Сe6. 18. Кd5 – С:d5. 19.ed – e4. 20. Фd4 – Фd6. 21. h4 – Ф:a3+ 22. Фb2 – Фc5. 23. Лh3 – e3!

Удушающий ход, которой делит доску надвое, отрезая фигуры Галкина от короля. Белым уже не спасти позицию.

24. Лg3 – Сd2+. 25. Крb1 – g6. 26. h5 – Лfe8. 27. hg – hg. 28. Лh3 – Лe5. 29. Кc1 – Сc3. 30. Фb3 – Лe4. 31. Кa2 – Фa5. 32. Сa6 – Лb4. 33. С:c8 – Л:b3+. 34. cb – e2 35. К:c3 – Ф:c3!

Простенькая жертва ферзя, но очень эффектная, если ее принять, то через мгновение героическая пешка «е» превратится в королеву.

Белые сдались.

Владимир Крамник рассказал, что даже своему самому «заклятому врагу» чемпиону мира Вишванатану Ананду помогал пеленать сына.

– Я очень тепло общаюсь со своими противниками, – говорит Крамник. – Мы дружим, например, с Сашей Грищуком, Борей Гельфандом, Левой Ароняном. Но некоторые шахматисты не могли играть без того, чтобы не попытаться растоптать «эго» того, кто сидит напротив. Таким был, по собственному признанию, легендарный чемпион мира Роберт Фишер. Он, как вампир, питался энергией своего соперника. Есть еще несколько гроссмейстеров в современных шахматах, кто ведет себя так же, но фамилий называть не буду.

Теоретически с Виши Анандом мы должны быть злейшими врагами, так как он отобрал у меня корону, но на самом деле мы прекрасно ладим. У него недавно родился первый ребенок, у меня два с половиной года назад появилась на свет дочка. Так что Виши мне пару раз звонил и спрашивал, как же правильно дитя пеленать. Делюсь с ним опытом со всей искренностью. Мол, Ананд, здесь так нужно подвернуть, потом так положить. У него уже прекрасно получается.

Владимир Крамник очень любит бокс. Если есть возможность, он не пропускает бои своих закадычных друзей братьев Кличко.

– Владимир и Виталий – отличные ребята, – сказал Крамник. – Мы часто общаемся по телефону. Иногда пересекаемся, когда получается выкроить время в наших напряженных графиках. Они всегда приглашают на свои поединки, а я их на турниры. Только из-за своего тяжелого графика посмотреть вживую на профессиональный бокс мне удается очень редко. Кстати, братья довольно неплохо играют в шахматы на любительском уровне. Но  вряд ли мы можем обменяться опытом. На ринге у меня шансов нет, а Володя и Виталик смогут обыграть меня, наверное, если дам солидную фору. Может быть, когда-нибудь мы и сойдемся в сеансе одновременной игры. Возможно, что такой матч еще больше поднимет популярность шахмат.

Родился 25 июня 1975 года в Туапсе.

Звания: международный гроссмейстер, заслуженный мастер спорта России. Шахматами начал заниматься с 5 лет.

Достижения: чемпион мира среди кадетов. Чемпион мира среди юношей. 3‑кратный победитель Всемирных шахматных Олимпиад в составе сборной России. 14‑й чемпион мира. Обладатель двух шахматных «Оскаров».

Матчи за звание чемпиона мира:

Лондон (2000) – победа над Гарри Каспаровым (8,5:6,5).

Бриссаго (2004) – ничья с Петером Леко (7:7), сохранение титула.

Элиста (2006) – победа над Веселином Топаловым (8,5:7,5).

Бонн (2008) – поражение (4,5:6,5) от Виши Ананда.