«Такого позора советские шахматисты еще не переживали!»

Тайманова и Гика связывала многолетняя дружба. Вот как об их знакомстве вспоминал сам Евгений Яковлевич.

«С Марком Таймановым меня познакомил его давний друг, знаменитый драматург Леонид Зорин. Перед чемпионатом страны 1969 года гроссмейстер остался без помощника, его постоянный секундант Евгений Васюков сам играл в этом турнире и не мог совмещать две обязанности. Тогда-то Зорин и предложил мою кандидатуру. Я уже много чего написал, и Тайманов ожидал увидеть пожилого и умудренного опытом человека. Был несколько удивлён, когда перед ним предстал молодой мастер. Но выбора у него не было, чемпионат вот-вот стартовал. Повезло и мне: я только что сдал кандидатские экзамены и ждал зачисления в аспирантуру, так что как раз образовалась пауза.

Не знаю, насколько велика была моя роль как секунданта, Тайманов рассказывал, что в какой-то отложенной я нашёл ценный ход – не очень помню, но отпираться не буду. Но главное, своим присутствием я вызывал у Марка Евгеньевича положительные эмоции и тем самым сыграл определённую роль в выходе в межзональный турнир, а оттуда по инерции и в матчи претендентов, где его поджидал Бобби Фишер».

Марк Тайманов родился в Харькове, где учились его родители (отец Евгений Захарович Тайманов — в политехническом институте мать Серафима Ивановна Ильина — в консерватории). Вскоре семья переехала в Ленинград.

В 1936 году Марк снялся в главной роли мальчика-скрипача в фильме «Концерт Бетховена». Мальчика пригласили на торжественное открытие Ленинградского дворца пионеров и предложили ему выбрать любую секцию. Марк выбрал шахматную, но продолжал заниматься музыкой.

Марк Евгеньевич учился в Ленинградской консерватории в классе фортепиано вместе со своей будущей женой Любовью Брук. Уже будучи известным гроссмейстером, Тайманов продолжал концертную деятельность, выступая в дуэте с женой, записал несколько пластинок.

Что касается шахмат, еще в раннем возрасте юный Тайманов проявлял свой талант. Первым успехом молодого Марка можно считать второе место в чемпионате СССР 1952 года, где победил Михаил Ботвинник. В 1956 году Тайманов стал чемпионом страны.

Возможно, самая важная веха в карьере гроссмейстера – четвертьфинальный претендентский матч 1971 года в Ванкувере с Бобби Фишером. Матч завершился разгромом Тайманова (0:6) и он после проигрыша попал в долгую опалу.

Это протокол заседания Тренерского совета Шахматной федерации СССР, состоявшегося сразу после четвертьфинального матча претендентов Фишер – Тайманов (Ванкувер, 16 мая – 1 июня 1971 г.). Результат этого поединка — 6:0! — поверг в шок руководителей советских шахмат. Как выразился тогдашний руководитель федерации Д. Постников, «ход матча вызвал большой ажиотаж и большое негодование нашей общественности; такого позорного явления советские шахматисты никогда не переживали!». Масла в огонь подлило то, что при таможенном досмотре в аэропорту «Шереметьево» у Тайманова был обнаружен экземпляр парижского издания книги Солженицына «Раковый корпус». Финал всей этой истории для Тайманова был плачевен. Из секретного письма в ЦК КПСС председателя Спорткомитета СССР С. Павлова (№ 1543с от 21.06.71): «Учитывая серьезный характер поступков, совершенных Таймановым М.Е., Комитет по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР за неправильное поведение и грубое нарушение таможенных правил лишил его звания «Заслуженный мастер спорта» и исключил из сборной команды СССР».  После матча с Фишером Марк Тайманов расстался со своей первой женой, с которой прожил 27 лет. У шахматиста за плечами четыре брака. Первая и вторая жены умерли от рака. Четвертой женой Марка Евгеньевича стала Надежда Бахтина. В 2004 году у них родились двойняшки Маша и Дима. Марку Евгеньевичу тогда было 78 лет. Всего у Тайманова семеро детей.

Тайманов скончался 28 ноября 2016 года на 91-м году жизни в одной из больниц Санкт-Петербурга.

Летом 1955 года в Москве состоялся матч СССР - США, и в один из дней американский посол дал торжественный приём по случаю Дня независимости США. На нём присутствовали руководители партии и правительства - Н. Хрущёв, Н. Булганин, Г. Маленков, пригласили и шахматистов обеих стран. Хрущёв разговорился с Таймановым и спросил его:

- А когда советские гроссмейстеры выступают за рубежом, они получают гонорар?
- Что вы, Никита Сергеевич, - ответил Тайманов, - как мы можем брать деньги у буржуев?! Наша задача - продемонстрировать преимущества социалистического строя, доказать, что мы сильнее их.

- А когда выступают дома, получают?
- Конечно, с чего бы мы тогда жили?

- Что-то здесь не так, - задумался Хрущев. - Выходит, у капиталистов, у которых деньги куры не клюют, вы ничего не берёте, а в нашей бедной стране берёте. Это никуда не годится. Нужно у них  брать, и как можно больше!

И уже через несколько дней вышел специальный приказ по Спорткомитету, согласно которому советским шахматистам, выступающим за рубежом, разрешалось получать валюту. Так партия в лице товарища Хрущёва, борясь с проклятой буржуазией, помогла шахматистам заметно повысить свое благосостояние.

После возвращения из Канады (где проходил матч с Фишером) на родину Тайманов был подвергнут в московском аэропорту тщательному таможенному досмотру. И, как назло, в его багаже обнаружили роман Солженицына «Раковый корпус». За провоз книги лауреата Нобелевской премии гроссмейстер вскоре лишился почти всех званий и титулов. Но, разумеется, это был лишь предлог. Например, начальник таможни, прекрасно знавший Тайманова, сочувствовал ему:

- Эх, Марк Евгеньевич, если бы вы выиграли у Фишера, я бы вам собственными руками полное собрание сочинений Солженицына до такси донёс...

Фиаско Тайманова в матче с Фишером разбиралось в Шахматной федерации СССР.

- Вы выбрали неправильную стратегию, - поучали Тайманова его многочисленные коллеги. - После проигрыша необходимо было делать ничью.
- Но как? - признав свою вину, спросил Тайманов.

В зале воцарилось гробовое молчание. Никто из гроссмейстеров не мог дать ответ на этот простой вопрос.

Возглавляя однажды пресс-центр чемпионата России, проходившего в Санкт-Петербурге, Марк Тайманов, к своему немалому разочарованию, обнаружил не очень высокий уровень игры и отметил это в бюллетене. А в следующем номере кандидат в мастера и шахматный организатор Александр Кентлер вступил с маститым гроссмейстером в спор: он, наоборот, похвалил проходивший кворум, а все чемпионаты прежних  лет – с участием Ботвинника, Смыслова, Бронштейна, Кереса, Таля – объявил элитарными. Тогда Тайманов снова взялся за перо, чтобы ответить своему оппоненту. Его письмо представляет классический образец эпистолярного шахматного жанра.

…В отличие от Кентлера, осведомлённого о чемпионатах страны в основном из прессы, мне довелось сыграть в них 23 (!) раза, и у меня есть все основания делать авторитетные выводы, увы, не слишком лестные для участников нынешнего  первенства. И, признаться, меня удивила самоуверенность кандидата в мастера, оспорившего мнение опытного гроссмейстера  по чисто шахматным проблемам, в которых разрыв в понимании сути дела вряд ли может вызвать сомнение. Советские чемпионаты отнюдь не были турнирами для узкого круга: «элитарным» финалам предшествовали многоэтапные отборочные состязания, охватывающие куда более широкий круг шахматистов, чем сегодня. А интерес к самим финалам был несравнимо выше, не говоря уже о качестве партий. Что же касается данного чемпионата, то здесь уместен один короткий анекдот.

Приезжает в Москву японский бизнесмен. Через две недели он даёт пресс-конференцию.

- Как вам понравилась наша столица?
- Замечательная столица.

- А наши люди?
- Замечательные люди.

- Вы посещали заводы, предприятия?
- Всё замечательно.

- Ну а общее впечатление?
- Удручающее.

Так и на нашем чемпионате. Место проведения – замечательное. Состав участников – впечатляющий. Организация – выше всех похвал. Спортивная борьба – захватывающая. Ну а общее впечатление об игре - …

Марк Тайманов.

Как известно, фортепианный дуэт Марк Тайманов - Любовь Брук в середине прошлого века был весьма популярен и у нас в стране, и за рубежом. Но постепенно посещаемость их концертов стала снижаться. Желая вернуть её на прежний уровень, Тайманов выразил желание, чтобы в афишах было добавлено: «Концерт проводится вместе с сеансом одновременной игры на нескольких досках». Перед выступлением гроссмейстер обращался в зал: «Желающих сразиться со мной в шахматы прошу на сцену». Два или три человека (число варьировалось в зависимости от сложности исполняемой в тот вечер программы) садились за установленные между роялями шахматные столики. В паузах в музыке или между отдельными номерами (Брук и Тайманов теперь старались составлять программу из небольших произведений, например, таких как «Мимолётности» Прокофьева или «Короткие пьесы для фортепьяно» Бетховена) исполнители менялись местами. Перебегая от рояля к роялю, Тайманов мгновенно делал очередные ходы. Посещаемость концертов снова резко пошла в гору. Но однажды - это случилось в городе Златоусте - Тайманов проиграл партию десятилетнему мальчику. В местной газете появилась заметка с насмешливым заголовком: «Каков пианист, таков и шахматист!». После этого Тайманов перестал давать сеансы во время концертов. К заметке, между прочим, было приложено фото мальчика, победившего знаменитого гроссмейстера. Его звали Толя Карпов...