Артем Сильченко: В обычной жизни с моста не спрыгну

– Ну как, что там у нас получается? – Сильченко подходит к стене, где вывешены результаты общего зачета мировой серии. – Ага. На второе место вышел. Один этап остался, шансов не так много на первое. Но они есть.

– Странный вопрос. Вот британец Гэри Хант три раза побеждал, колумбиец Орландо Дюк, наша легенда, – вообще девять. Надо догонять.

– Устаревшее мнение. Мы все ближе именно к профессиональному спорту. В 2013‑м выступили вне конкурса на ЧМ по водным видам в Барселоне. Людям понравилось, так что в Казани прыжки с 27 метров будут уже в официальной программе чемпионата. В 2016‑м также отдельно покажем себя на Играх в Рио-2016 и, думаю, в Пекине-2020 уже, надеюсь, будем прыгать за олимпийские медали.

– Красоту наших прыжков не испортить. А что касается статуса, то честно скажу: моя мечта – олимпийское золото. Главное другое – допрыгать до Пекина, когда уже 36 лет стукнет. Хотя, если посмотреть на Дюка (после сложнейшего и чисто выполненного прыжка Сильченко в Бильбао колумбиец сел на колени и поклонился российскому дайверу. – Авт.), которому «сорокет», то возраст совсем не помеха.

– Страх. Не хочу корчить из себя отбитого человека. После неудачного падения есть только одна мысль – никогда не возвращаться в этот вид спорта и никогда не испытывать подобные ощущения.

– Мы падаем со слишком большой высоты, чтобы болела какая-то одна часть. Отбиваем все тело. Самый лучший вариант входа в воду, когда подъем выпрямлен, а пальцы подтянуты к себе. Конечно, ни о каком приводнении вниз головой и речи не идет. Но даже если ты все сделал идеально, то к обычным ушибам ног, спины и таза добавляются и серьезные травмы.

– Во французском Ля-Рошели откололся кусочек кости от ступни – пришлось заматывать ногу скотчем и прыгать дальше. И это было еще нормальное приводнение. Хуже, если ты ошибся. Например, два года назад на Корсике делал очень сложный прыжок, который до сих пор выполняю, и не дошел, сильно ударился. Спина и таз болели две недели, моральная усталость была еще страшнее, но я решил прыгать в Норвегии… и сделал ту же ошибку. Через недельку тело начало потихоньку отходить, а голова барахлила – в мыслях постоянно крутились эти два неудачных прыжка. Думал: «Пора остановиться, пропусти ты хотя бы год, раз нет сил, раз не готов». Но потихонечку вернулся.

– Часто. Бывает, летит человек, а потом приходит в сознание через несколько часов весь переломанный. И это от небольшого вертикального отклонения. И все, конец. Уходят. Есть, правда, и другие примеры: запорожец Толя Шаботенко попросту упал лицом в воду. Он был в отключке, кое-как откачали, но на следующий день вышел и отпрыгал соревновательную часть программы. Горжусь его поступком.

– Не совсем так. Я боюсь до той поры, пока полностью не перестрахуюсь. Изучу дно, погоду, температуру воды, скорость ветра, сделаю еще миллион процедур и лишь тогда скажу: «Артем, ты в безопасности».

– Физика. Холодная вода – твердая вода. Зачем изучать дно – думаю, объяснять не надо. Даже в Москве-реке можно на скалу какую-нибудь напороться.

– Нет, только для того, чтобы после прыжка вытереться. Это специальное полотенце, которое легко выжимается. Что же касается воды, то разбивают ее водолазы, точнее, создают рябь. Кстати, мы ведь иногда сталкиваемся под водой. Водолазу необходимо быстро найти дайвера, которого может унести в любую сторону. Вот в Бильбао вода мутная, поэтому ищем друг друга на ощупь, иногда локтями в голову прилетает.

– Это обязательный сигнал о том, что со мной все нормально. Правда, однажды я знак показал, но через секунду понял, что ничего хорошего нет. Зову водолазов, а они уже расслабились. Пришлось самому к ним грести, чтобы облокотиться и не уйти на дно.

– Никогда, потому что знаю, что такое боль и опасность. Это парадокс, но я максимально избегаю риска в бытовых ситуациях. Очень осторожно вожу машину, перехожу дорогу только по зебре.

– Девяносто процентов моих друзей – спортсмены. Причем не только прыгуны в воду. Если подойдет товарищ борец и скажет вашими словами, то отвечу: «Вот видишь мужичка – иди сломай его…». Мои друзья – адекватные люди.

– Десять лет отработал в водных шоу. Сначала восемь лет в Китае. Теперь вот на самом большом круизном лайнере в мире устраиваем водные представления. Там я не спортсмен, а артист цирка типа мини-Дю-Солей. Как это выглядит? На корме бассейн, рядом вышки на 10 и 17 метров. Прыгать оттуда не намного легче, чем со скал и мостов. Во-первых, глубина небольшая. Во-вторых, там, внизу, с показательными номерами синхронного плавания выступает жена. Мы с ней на одном из водных шоу и познакомились. Живем счастливо, уверены друг в друге.

– По десять дней. Причем наша команда должна принимать участие в спасательных мероприятиях, если вдруг что-то пойдет не так. Так что я еще и моряк.

– Тренируюсь я с великим Димой Саутиным (двукратным олимпийским чемпионом Атланты-1996 и Сиднея-2000. – Ред.). Мы по одной программе занимаемся. Он давно меня знает, следит за карьерой, даже судил этапы мировой серии по клифф-дайвингу. Я ведь из классических прыжков пришел. В сборную, правда, не пробился – конкуренция большая.

– Был один давным-давно. Но произошел несчастный случай, и его увезли в госпиталь. Больше представителей Поднебесной не было. Китайцы – это ведь вообще роботы. Они эти конкурсные вышки идеально освоили, все запрограммировали. Но попроси их прыгнуть с 10 метров и тридцати сантиметров – все, ничего не смогут. В отличие от русских опять же.

– Да, она у меня человек спортивный. Входила в сборную СССР по спортивной гимнастике. Работала тренером по акробатике. Дедушка, Владимир Евгеньевич Никитенко, кстати, был заслуженным тренером СССР по футболу. Именно он первым, еще в детской школе, открыл Валерия Шмарова и Александра Бородюка. Но в 4 года в футбол меня отдавать было рановато. В гимнастику мама тоже отпускать не хотела – мол, очень опасно. Вот и выбрала прыжки. Тем более что Татьяна Александровна Стародубцева ставила маме акробатику наравне с Димой Саутиным. В общем, отдали меня в прыжки с мыслью, мол, пусть барахается в безопасности.

Правда, реальность оказалось иной. В семь лет понял, что железный трамплин крепче лба – засечка до сих пор осталась. Потом начал приходить домой весь в синяках. Тогда мама и поняла, что сын попал в не самую благоприятную среду…

Хотя знаете… Мама скончалась четыре года назад… Думаю, она сейчас смотрит на меня оттуда – и ей нравится.

27 метров – наибольшая высота, с которой можно прыгать в воду с минимальным вредом для здоровья.

10 метров ты делаешь различные технические элементы, а остальные…

17 метров готовишься к приводнению.

2,8 секунды – ты находишься в полете. Это лишь на полсекунды больше, чем при прыжке с десятиметровой вышки.

31 метр – мой самый высокий прыжок. Дело было в Китае шесть лет назад. Озеро мельчало, но соревнования решили проводить. Помню, что больно, но я выиграл и был очень рад…

4 метра – максимальная высота волн во время моих прыжков в шторм. Подстроиться сложно, ведь не знаешь, то ли на 26 метров рассчитывать, то ли на 30.

Не прыгайте в воду без подготовки. Минимум, что вам грозит, – это ошейник. Сейчас открываются школы прыжков, после программы «Вышка» люди потянулись в бассейны. Учитесь прыгать там – будете здоровы и сильны. Ну и болейте, узнавайте наш вид спорта. Ведь есть на что посмотреть.