Фигуристы хотят протестовать — оценки никто не понимает. В ISU готовят новую революцию

Новая волна споров вокруг судейства возникла в том числе после неоднозначных оценок на Trialeti Trophy и заоблачных баллов Владислава Дикиджи на Мемориале Дениса Тена в Казахстане. Впрочем, вопросы к судейству на турнирах серии «Челленджер» были и раньше, но с возвращением российских фигуристов внимание к этим соревнованиям заметно возросло, а вместе с ним — и к спорным решениям арбитров.

При этом проблема не ограничивается одними лишь «бэшками»: претензии к судейству регулярно возникают и на крупнейших международных стартах. На этапе Гран-при во Франции вопросы вызвали уровни элементов Александры Бойковой и Дмитрия Козловского, а после Skate Canada Софья Самоделкина осталась разочарована выставленными оценками, которые, по её мнению, не отражают прогресса в компонентах. И, судя по последним действиям ISU, в самом союзе прекрасно понимают, что доверие к системе оценивания необходимо восстанавливать.

В октябре в центре внимания оказались сразу два мероприятия с представителями союза. Сначала с журналистами пообщалась Эмили Биллоу, занявшая должность Head of Officials в фигурном катании. Среди вопросов прозвучал и давно назревший: когда фигуристы смогут оспаривать судейские решения, как это происходит в других видах спорта?

Конкретного ответа не последовало. Биллоу объяснила, что это не входит в её компетенцию и возможность протестов должна рассматриваться техническим комитетом. Однако 16 октября председатель техкома ISU по одиночному и парному катанию Леэна Лааксонен подтвердила, что такая идея действительно обсуждалась внутри организации, и теперь необходимо определить, по каким правилам могла бы работать новая процедура.

Фигурное катание давно использует систему видеоповторов: техническая бригада может пересматривать спорные элементы, уточнять количество оборотов, проверять уровни вращений и дорожек шагов, при этом сами спортсмены практически не имеют права инициировать пересмотр.

Протесты на оценку выступления прямо запрещены правилами, однако в теории результат можно оспорить, например, при неправильном математическом расчёте или ошибке ввода данных. Один из таких случаев был на Мемориале Дениса Тена: азербайджанский арбитр Юрий Клюшников оценил на 0,25 композицию в короткой программе Виктории Стрельцовой. Спустя всего неделю инцидент повторился на «Челленджере» в Будапеште. Немецкий судья поставил Владимиру Самойлову 1,00 за Skating Skills, тогда как остальные оценки находились в диапазоне от 5,75 до 8,00. Объяснить такие низкие баллы, кроме как технической ошибкой или нелепой случайностью, больше нечем. Хотя команды обоих фигуристов привлекать внимание к этому не стали.

Ещё один относительно недавний и громкий кейс — выступление Лайлы Фир и Льюиса Гибсона на чемпионате мира – 2026. Британцы претендовали на бронзу, но в произвольном танце им дали двухбалльный штраф за «недопустимый элемент», из-за чего танцевальный дуэт остался без медали всего в 0,22 балла от третьего места. Сами спортсмены не поняли, почему нарушили правила, и британская федерация потребовала пересмотра оценок, но ISU в этом отказал.

И всё же пересмотр уже утверждённых результатов с последующим перераспределением медалей и возможность оперативно оспорить оценку сразу после проката — принципиально разные вещи. Пока правила ISU основываются на принципе field of play decision, согласно которому оценки судей и решения, принятые непосредственно в ходе соревнований, считаются окончательными и, за редкими исключениями, не подлежат обжалованию. Но выяснить, действительно ли арбитр собирался поставить единицу вместо семёрки, кажется вполне разумным требованием. Случайная опечатка — это не вопрос вкуса. И уж точно не то, из-за чего спортсмен должен терять баллы, а иногда и места.

В художественной гимнастике система протестов существует давно, причём речь идёт не просто о жалобе на несправедливое судейство, а о вполне конкретной процедуре пересмотра оценки. Вот только если бы на деле всё было так просто, никаких проблем с введением аналогичной практики в фигурном катании не было бы.

Тренер гимнастки может потребовать пересмотреть трудность упражнения, если считает, что судьи неправильно оценили выполненные элементы. Именно из-за этого и усложняется процедура — оспорить можно только технический аспект оценки. Артистизм и исполнение пересмотру не подлежат.

Если перенести эту логику на фигурное катание, потенциально она работала бы так же: пересматривать можно было бы недокруты, неверное ребро, уровни вращений и дорожек шагов. А вот потребовать заменить +2 на +4 в GOE или поставить 9,00 вместо 8,50 за компоненты по аналогичной системе невозможно — то, что один судья оценивает выше, другой вполне может счесть заслуживающим более скромных баллов. Слишком большую роль во второй оценке играет человеческий фактор, и слишком много внимания ISU начинает уделять хореоэлементам, где математический расчёт почти бесполезен.

Есть ещё один любопытный и, возможно, не самый очевидный нюанс: протесты платные. По правилам FIG первый протест национальной федерации на соревнованиях стоит 300 швейцарских франков, второй — 500, третий и последующие — уже 1000. Если оценку после пересмотра повышают, сбор отменяется. Если она остаётся прежней или снижается, федерации выставляют счёт.

Такая схема призвана ограничивать количество необоснованных обращений, чтобы соревнования не превращались в бесконечный поток попыток поднять оценку. И главное: даже платный протест вовсе не гарантирует повышения баллов. А иногда спортсмен рискует не только потерять деньги, но и ухудшить собственное положение после дополнительной проверки: результат могут пересмотреть как в положительную, так и в обратную сторону.

Впрочем, опыт художественной гимнастики, с которой так любят сравнивать фигурное катание, показывает, что наличие системы протестов вовсе не гарантирует даже самой попытки пересмотра спорных оценок. Российские гимнастки неоднократно сталкивались с отказами, несмотря на существенные расходы на подачу апелляций. Только в первый день чемпионата Европы – 2026 сборная потратила на протесты около 250 тысяч рублей, однако удовлетворён был лишь один: Ксении Савиновой повысили оценку всего на одну десятую. Не меньше критики вызвало судейство на Кубке вызова в Пекине, где все протесты российской стороны отклонили, зато после пересмотра повысили оценку китайской группе, выступавшей дома.

Но, пожалуй, наиболее неоднозначная история произошла на чемпионате мира в финале с лентой. Российская сторона подала протест на оценку Софии Ильтеряковой, который в итоге отклонили. Однако в случае удовлетворения обращения и повышения итогового результата София могла бы обойти Марию Борисову и лишить медали соотечественницу.

История вызвала публичные разногласия, поскольку интересы отдельных спортсменок одной сборной оказались противопоставлены друг другу. А это ещё одна проблема протестной системы. Пересмотр оценки одного участника неизбежно затрагивает результаты остальных спортсменов, иногда представляющих одну федерацию.

Если даже сейчас в России не утихают споры о том, кто заслуживал более высоких оценок — Евгений Семененко в Братиславе или Владислав Дикиджи в Алматы, — то что произойдёт, когда подобные разногласия возникнут уже непосредственно между командами фигуристов на международных соревнованиях?

Разумеется, протесты не избавят фигурное катание от субъективности. Они не заставят всех судей одинаково оценивать презентацию программы и не устранят подозрения в национальных предпочтениях, но хотя бы дадут спортсменам возможность официально оспорить конкретное техническое решение, не ограничиваясь конфликтами в социальных сетях. Конечно, система протестов действительно могла бы устранить часть споров в фигурном катании. Но, решив одни проблемы, она неизбежно создаст другие.