Великий Пеле хранит в сердце память о легендарном Яшине

ФУТБОЛ

Несмотря на то, что визит Короля футбола в российскую столицу связан с бизнесом, он превратился в одно из главных футбольных событий этой недели.

— Насколько известно, вы росли в футбольной семье.

— Да, мой отец Дондиньо (его полное имя было Жоан Рамос ду Насименто) зарабатывал на хлеб футболом (играл за «Флуминенсе» на позиции центрфорварда), пока не получил тяжелую травму, поставившую крест на его карьере. Поэтому моих родителей обуревали смешанные чувства, когда их сын решил пойти той же дорогой: с одной стороны, хотелось, чтобы он вырвался из нищеты, с другой – они опасались, что его постигнет та же участь.

— До того, как стали профессиональным футболистом, был ли у вас какой-нибудь источник заработка?

— Подростком я зарабатывал деньги починкой обуви.

— Благодаря кому вы попали в большой футбол?

— Валдемару ду Брито – это он стал моим «крестным отцом» в футболе, первым наставником. Валдемар был одним из ведущих бразильских футболистов довоенного времени, участником чемпионата мира 1938 года. Он заметил меня, когда я выступал за «Америкинью» – юношескую команду клуба «Америка» из Бауру, города, где проживала наша семья. Валдемар в то время был менеджером «Бауру», клуба, выступавшего в чемпионате штата Сан-Паулу. В 1954 году он привел меня туда, а затем сосватал в «Сантос».

— Помните ли свой дебют за «Сантос»?

— Это был незабываемый день. 7 сентября 1956 года. Я заменил в матче с «Коринтиансом» центрфорварда по фамилии Дель Веккьо. Забил один из голов своей команды, шестой по счету (матч закончился с результатом 7:1).

— Помните, как звали вратаря, первым пропустившего от вас гол?

— Да, его звали Сулуар.

— Что вы можете сказать по поводу происхождения вашего прозвища?

— Поначалу мне жутко не нравилось, когда меня называли Пеле. Я даже лез в драку. Но постепенно привык к кличке, особенно когда она стала известна на весь мир. Установить достоверно, кто мне ее дал и что она означает, уже вряд ли возможно. В португальском языке она созвучна слову «кожа», хотя, возможно, корни у этого слова арабские (в детстве мне приходилось общаться с эмигрантами из Сирии и Ливана).

— Другое ваше прозвище – Король футбола – вам, должно быть, понравилось сразу. А когда вы впервые услышали его в свой адрес?

— Если не ошибаюсь, оно закрепилось за мной в 1961 году. Впервые меня так окрестила пресса Франции во время турне «Сантоса» по этой стране.

— В 1974 году в ранге трехкратного чемпиона мира вы объявили о завершении своей славной, не имеющей аналогов карьеры. Однако через год неожиданно для всех вернулись – в американский «Космос».

— Когда я уходил в 1974 году, сам твердо полагал, что ухожу окончательно. Я намеревался посвятить себя бизнесу. Но мои первые шаги в бизнесе продвигались не очень гладко. По неопытности я делал ошибки. Поэтому глупо было в той ситуации отказаться от контракта в 7 миллионов долларов за три года выступлений. Хотя был и другой резон – мной двигало также желание помочь становлению футбола в США.

— О вас сложено множество легенд. Согласно одной из них болельщики заставили однажды судью вернуть вас на поле, когда он вас удалил. Было ли так в действительности или это лишь красивая сказка?

— Чистая правда! Это произошло в 1967 году во время товарищеского матча Колумбия – Бразилия. Арбитр удалил меня, и это был вообще единственный за мою карьеру случай, когда мне указали в сторону раздевалки. Сначала в знак протеста покинули поле мои партнеры. И тут же в дело вмешались болельщики. Такого, наверное, никогда нигде больше не случалось: фанаты принялись оглушительно освистывать рефери, который, казалось бы, идеально угодил им, лишив соперника самого опасного футболиста. Но зрители пришли на трибуну в первую очередь для того, чтобы увидеть Пеле. Пришлось судье учесть их мнение и попросить меня вернуться. Игра была возобновлена.

— С кем из футболистов, своих современников, вас связывала дружба?

— Особенно теплые отношения у меня сложились с Францем Беккенбауэром, Бобби Муром и вашим Львом Яшином. Это вратарь, равного которому не было и нет, и человек с большим сердцем. До сих пор жалею, что не смог приехать на его прощальный матч, хотя прошло с того времени 32 года. Вот и сейчас, направляясь в Москву, первым делом подумал, что надо прийти на его могилу, почтить его добрую память.