ЭКСКЛЮЗИВ
Бонусы букмекеров
ЧМ-2006
ОТКРЫТАЯ ВИЗА
Мюнхен – Москва
Сначала был день. Мы ехали на матч вместе с двумя бразильскими девчонками, остановившимися в нашей гостинице, и всю дорогу гордо рассказывали им о Вагнере, Карвальо и Жо. А чем нам еще гордиться? Девчонки вежливо кивали, сверкая сахарными зубками, но мысли их были далеко-далеко, километрах в двадцати впереди, на цветущей поляне под Мюнхеном, куда с утра переехал Рио-де-Жанейро. Впрочем, как выяснится, Сидней туда перебрался тоже.
Девчонки первыми выскочили из автобуса в километре от стадиона, где их тут же углядел маленький (большой барабан и большая труба) бразильский оркестрик. Оркестрик урезал ламбаду, в ответ наши неверные, мигом забыв о русских почитателях Вагнера, сказочно стрельнули глазками, плечиками и бедрами. И пленящей походочкой танцовщиц расслабленно поплыли к стадиону.
Параллельно им пританцовывали, отхлебывали из кружек, пели и целовались еще тысяч тридцать бразильцев и примерно столько же австралийцев. Ни один из них не торопился на стадион. Им и здесь было восхитительно, на поляне, залитой солнцем, пивом и радостью ожидания. А мы были чужими среди чужих. Потому что на тридцатиградусной жаре больше, чем пива, чертовски хотелось болеть – не важно за кого!
Через пять минут трое из наших купили по австралийскому флагу. Четверо натянули на голову желто-синие гребешки. Остальные, как и автор этих строк, приплясывали среди желто-зеленых волн, блаженно улыбались и рассказывали австралийцам про нашего замечательного Хиддинка. А о чем нам еще рассказывать?
Потом был матч. Мы сидели в эпицентре бразильского вулкана и болели за австралийцев. Бразильцы не обижались: в тридцать тысяч глоток они пели национальный гимн и не обращали внимания на штрейкбрехеров. Лишь однажды, когда мой сосед заорал на Видуку: «Куда ж ты, итить твою, даешь?!.», сидевшие перед нами соседи в желтых футболках оглянулись с улыбкой. Но они оказались туристами из Латвии. Товарищами по несчастью. Правда, если б не оно, мы не поняли бы сегодня, что такое настоящее болельщицкое счастье. Пусть и чужое…
Потом был вечер. Тридцать тысяч ликующих в желтом и столько же подавленных в зеленом шли со стадиона неорганизованной колонной. Акценты в настроении неуловимо сместились – пели меньше, зато больше целовались. «Австралия!» – кричал бородатый бразилец печальному мужику с кенгуру под мышкой; других слов по-английски бородатый не знал, но улыбался искренне. И тот, что с кенгуру, улыбнулся ему в ответ. Чего вспоминать о плохом, когда впереди еще целая карнавальная ночь?