Служили-жили два товарища…

БОРИС ТАТУШИН И МИХАИЛ ОГОНЬКОВ. «Два легендарных футболиста-спартаковца, два олимпийских чемпиона Мельбурна 1956 года, сыгравшие в сборной СССР более двадцати матчей…». Это сухая информация из футбольной энциклопедии.

«Хорошие ребята, добрые друзья, да вот влипли они заодно со Стрельцовым на той самой даче пятьдесят лет назад и сломали себе судьбу». Это жесткая людская молва...

А ведь действительно - этих друзей-спартаковцев вспоминают в последние годы, как правило, только в связи с уголовным делом «имени Эдуарда Стрельцова». При этом, о великом торпедовце все всё знают, а вот как сложилась жизнь Татушина и Огонькова – мало кто…

В мае 58-го сборная готовилась к чемпионату мира в Швеции на спартаковской базе в Тарасовке. 25 мая после контрольного матча против дубля «Спартака» сборникам дали выходной. Борис Татушин собрался в гости на дачу к приятелю под Пушкино. Стрельцов с Огоньковым с удовольствием разделили компанию. Дальнейшее всем известно... Эдуард Стрельцов уже 24 июля на суде получил 12 лет лагерей за изнасилование (которого, по мнению многих, на самом деле не было), а Огоньков и Татушин по три года дисквалификации от футбола.

Говорят, лично Хрущев дал указание наказать по всей строгости футбольных звезд, чтоб знали свое место. И если для задержания Стрельцова формально были какие-то зацепки, то вина холостяков Огонькова и Татушина, решивших провести свободный от тренировок вечер с девушками, вообще объяснению не подлежит. Увы, 50 лет назад они, похоже, и не требовались: была бы воля начальника, а наказание найдется.

В Стокгольм сборная поехала без трех ведущих игроков и там, несмотря на роль фаворита, проиграла уже в четвертьфинале...

В Москве на улице Мытной после войны был стадион завода «Красный пролетарий». Футболисты и хоккеисты этого клуба выступали в низших лигах городских соревнований. Тем не менее, на этом стадионе выросли сразу три олимпийских чемпиона – Анатолий Масленкин, Анатолий Исаев и Михаил Огоньков!

Огоньков был на год старше Татушина. Однако в основном составе сборной закрепился на год позже Бориса. Михаил обладал высокой скоростью, был жестким в единоборствах, умелым в подыгрыше. В сборную его пригласил Гавриил Качалин, когда Огоньков еще фактически играл в дубле «Спартака».

Впервые Михаил сыграл за первую команду страны в августе 1955 года в матче с тогдашними чемпионами мира футболистами ФРГ. Ему удалось выключить из игры одного из лидеров немецкой команды Рана. Это был потрясающий дебют. А дальше все шло по нарастающей – до истории с дисквалификацией Огоньков участвовал еще в 22 матчах из 25, проведенных сборной СССР.

Потом его постигла та же печальная участь, что и Татушина – трехлетняя дисквалификация из-за нарушения спортивного режима. В 1961 году ему разрешили вернуться в «Спартак», но радость была недолгой. В Алма-Ате в матче дублеров «Кайрата» и «Спартака» кто-то из соперников резко толкнул Михаила. В результате, Огоньков оказался на операционном столе, и ему была удалена почка. На этом его игровая карьера закончилась, и началась тренерская.

Михаил Павлович работал с детскими и юношескими командами «Спартака». У него выросли олимпийский чемпион Алексей Прудников, братья Букиевские, Виктор Самохин.

Но Огоньков преуспевал не только в футболе. Как рассказал Анатолий Исаев, Михаил был и одаренным художником. Он, например, написал копию картины «Иван Грозный убивает сына» настолько безупречно, что отличить ее от оригинала мог только профессионал.

Если верить истории, царь убил своего сына, а Огоньков, похоже, убил самого себя. Как заметил Анатолий Исаев, Михаил Павлович терял контроль над собой даже после одной рюмки водки. Похоже, это и стало причиной той самой дисквалификации...

Не сложилась у него и семейная жизнь. Вскоре после Олимпиады он женился на руководителе танцевального ансамбля «Березки» Мире Кольцовой. Однако прожили они всего один месяц. В конце жизни у Огонькова была другая женщина, с которой он состоял в гражданском браке. Увы, и с ней не все было гладко.

24 июня Михаилу Огонькову исполнилось бы 76. Однако он не дожил и до 50-летнего юбилея. После его смерти прошло столько времени, но причины печального конца Огонькова никто не знает до сих пор. Да их, по свидетельству друзей Михаила Павловича, никто и не выяснял. Просто работники «Спартака», где Огоньков 20 лет работал с детско-юношескими командами, обратили внимание на его недельное отсутствие. Когда приехали с милицией на квартиру тренера и открыли дверь, то обнаружили труп хозяина, а на столе пустую бутылку и три фужера. На одном была губная помада...

Вот так оборвалась жизнь Михаила Огонькова – одного из лучших крайних защитников в истории отечественного футбола. На поле он всегда был одним из сильнейших, а вот за его пределами держать удар у него получалось далеко не всегда...

– Известие о его смерти было шоком. В нашей памяти Огоньков останется человеком, который как никто умел радоваться успехам своих учеников. Как тренер, он всегда знал, что не все мы станем профессиональными футболистами. Тем не менее, к каждому относился как к родному сыну, помогал во всем и всегда.

Родился 24 июня 1932 года в Москве. Крайний защитник.

Играл в «Спартаке» Москва (1952 – 1958, 1961). В чемпионатах СССР провел 78 матчей. Чемпион СССР–1956. Серебряный призер–1954, 1955. Бронзовый призер – 1957. За сборную СССР сыграл 23 матча. Чемпион олимпийских игр-1956. Участник отборочных матчей чемпионата мира–1958. Был дисквалифицирован в 1958 году.

Реабилитирован в 1961-м. Тренировал юношеские команды «Спартака»(1963 – 1979). Умер 14 августа 1979 года в Москве. Похоронен на Даниловском кладбище. n

– В 1952 году у нас появился молодой форвард Боря Татушин. У меня сложилось впечатление, будто он родился в «Спартаке», – вспоминает Никита Симонян. – Мы сразу оценили его достоинства: высокую скорость, дриблинг, хитроумные финты. Через год после расформирования ВВС спартаковцем стал и Анатолий Исаев, с которым Борис быстро нашел общий язык. Эта пара на правом фланге часто наводила панику на оборону любого соперника – настолько согласованы были действия друзей.

А ведь спартаковцем Татушин стал во многом благодаря своему другу детства Владимиру Агапову. Они родились и выросли в районе Мещанских улиц, там, где сейчас стоит спорткомплекс «Олимпийский». Играть начали на тихом стадионе «Буревестник». Первым на глаза тренеру сборной Москвы Гольдину попался Агапов. После успешного дебюта в контрольном матче он был приглашен на сбор в Тарасовку. В тот же вечер Владимир сказал Гольдину, что у него есть друг Борька, который играет лучше многих кандидатов в сборную. Тренер на следующий день отправил Агапова в Москву за Борисом. Гольдину Татушин тоже понравился сразу, и в итоге два друга стали основными игроками сборной Москвы. А поскольку она готовилась на базе «Спартака», то тренеры красно-белых не упустили «золотых рыбок» из своих сетей.

Вот так Татушин и стал спартаковцем. Правда, и армейцы посягали на него. Три года подряд они присылали ему повестки из военкомата, пока, наконец, не забрали со спецохраной. Выдали даже солдатскую форму. Но «Спартак» все-таки отбил будущего олимпийского чемпиона.

До прихода в «Спартак» и во время дисквалификации Татушин был, говорят, самобытным закройщиком, получившим эту специальность в ФЗУ и работавшим на родной Мещанской улице. Закройщиком он был классным, до хрипоты отстаивавшим свой взгляд на придуманную модель. Неуступчивым был и на футбольном поле. А вот за его пределами оказывался податливее пластилина.

Один из друзей Татушина, Анатолий Исаев, до сих пор не может понять, как же Борис влип в ту историю, закончившуюся его дисквалификацией.

– Есть в этом и моя вина, – считает Исаев. – Из-за травмы к чемпионату мира я не готовился. Однако за несколько дней до отъезда в Стокгольм в Тарасовке в контрольном матче за дублеров «Спартака» я забил Яшину два мяча, и мы обыграли сборную со счетом 3:1. Качалин после игры предложил мне остаться на базе. Но я поставил условие – останусь только в том случае, если полечу в Швецию. Но поскольку такой гарантии я не получил, то обиделся и уехал домой, о чем сожалею до сих пор. Уверен, если бы остался в Тарасовке, то отговорил бы Бориса брать с собой на ту дачу Стрельцова и Огонькова. Ведь я знал, как могут вести себя эти ребята даже после одной рюмки водки. Но мягкосердечный Борис не отказал им...

Дисквалификация Татушина закончилась в 1961 году, тогда же ему восстановили звание «Заслуженный мастер спорта» и разрешили играть в «Спартаке». Однако годы игрового простоя не прошли бесследно. Игра стала другой, а мяч непослушным. В итоге, Татушин на два года уехал в кишиневскую «Молдову», где в 30 лет и закончил карьеру. Пробовал поработать тренером, но, прежде всего из-за того же мягкого характера, у него не сложились. Долго перебивался случайными заработками и только в конце жизни стал регулярно получать стипендию в фонде ветеранов. У Бориса Георгиевича был рак горла и до своего 65-летия он не дожил два с половиной месяца...

Из родственников у него остались старшая сестра Валентина, брат Анатолий, жена Валентина, сын Артем. А по футбольной линии пошел только племянник Виктор Вотоловский. В молодости он играл в московском «Динамо». Сейчас служит менеджером в сборной команде России.

– Когда с Дядей Борей случилось несчастье я, как говорится, под стол пешком ходил и подробностей не знал. Но помню, как в семье болезненно отреагировали на его отлучение от футбола. Мама даже сказала мне: «Сынок, с дядей Борей обошлись несправедливо, и теперь вся надежда на тебя». Спартаковцем я не стал. Даже подарок дяди Бори – красная футболка – не решила мою судьбу в пользу его клуба. Я мечтал о бело-голубой майке...

Как бы там ни было, моя детская мечта во многом осуществилась благодаря Татушину. Когда я подрос, он мне нередко показывал финты, давал советы. Считаю, что все это помогло мне попасть в «Динамо».

Родился 31 марта 1933 года в Москве. Правый крайний нападающий. Заслуженный мастер спорта. Играл в командах «Спартак» Москва (1952 – 1958, 1961), «Молдова» Кишинев (1962 – 1963). В чемпионатах СССР провел 152 матча, забил 43 мяча. Чемпион СССР–1953, 1956. Серебряный призер– 1954, 1955. Бронзовый призер–1957.

За сборную СССР сыграл 25 матчей, забил 7 мячей. Чемпион олимпийских игр–1956. Участник отборочных матчей чемпионата мира–1958. Победитель международных спортивных игр молодежи–1957. Был дисквалифицирован в 1958 году. Реабилитирован в 1961. Главный тренер команд: «Спартак» Орел (1975– 1977), «Химик» Новомосковск (1978 – 1979), «Луч» Владивосток (1980). Тренировал клубные команды в подмосковных городах Истра, Дедовск, Наро-Фоминск – 1964 – 1974. Награжден Орденом «Знак почета». Умер 15 января 1998 года в Москве. Похоронен на Ваганьковском кладбище.