Голкипер «Динамо» Владимир Габулов: У вратарей не дружба, а добрые отношения

ФУТБОЛ. ПРЕМЬЕР-ЛИГА. 15-Й ТУР
СЕГОДНЯ. 16.00 (МСК). «ДИНАМО» – «ЗЕНИТ»

Беседа с вратарем «Динамо» потекла в русле «почему нет?». Уединившись за столиком в шумной «Меге» в Химках с корреспондентом «Советского спорта» Владимир Габулов рассказал, почему его отец не стал профессиональным футболистом, почему Владимир не решился украсть собственную жену, почему не пошел в ночной клуб пораньше и почему не «погибнет» в своей новой команде, которой после поражения во Владивостоке играть сегодня с «Зенитом».

«ДОМА ПОЕМ ЕЩЕ РАЗ»

…Мягко говоря, необычное место встречи – «Мега» в Химках в половине восьмого вечера. На остановке у «Речного вокзала» две разношерстные толпы: одна возвращается со столичной работы в райцентр в маршрутке, другая, запасшись пакетами и тележками, бесцеремонно сражается за сидячие места в бесплатном автобусе до торгового центра. Прибиваюсь к первой, деваться некуда: Габулов по телефону извиняется, но стоит на своем – от Новогорска, где база «Динамо», до Химок ему ехать близко.

Чтобы не терять времени, страж ворот поджидает меня в «Меге» у эскалатора. Везет на второй этаж супермаркета и усаживает за столик в кафе, раскинувшегося над ледовым катком. С дивана «парящий орел» (так на одной из тренировок назвал Владимира наставник сборной России Гус Хиддинк. – Прим. ред.) с высоты птичьего полета поглядывает на фигуристов и, не в силах переорать ледовую музыку, когда диджей особенно зверствует, только отшучивается: «Ничего себе, тихое местечко!». А сам, пользуясь паузой, уже отрезает очередной кусок от блинчика с мороженым.

– А домашний ужин? Жена, небось, ждет, готовит…

– Домашний ужин, – Габулов торопливо проглатывает блин, – это святое! Приеду домой – поем еще раз. У нас гостят родители. Уплиты стоят супруга и мама: они сейчас вдвоем готовят.

– Две женщины на кухне? Обычно это заканчивается скандалом…

– …пока все нормально, – смеется. – Даже традиционные три ребра и три пирога делают.

– А это что такое?

– Да вы что? – Владимир чуть не обиделся, и разговор мог быть испорчен в самом начале. – Не знаете три осетинских пирога?! Их делают с осетинским сыром, картошкой и с мясом (а наряду с тремя пирогами кладутся на стол три ребра от жертвенного животного. Число «три» означает стихии, которые окружают человека: солнце, вода и земля. – Прим. ред.).

– И какой из трех пирогов любимый?

– Все три! Сказать честно, я здесь соскучился уже – не найти в Москве сыр, из которого пироги эти делать. Вот и пришлось отцу везти его сюда из Моздока. Я вам сейчас секрет открою. После игры «Динамо» – «Локомотив» московские журналисты подметили: Габулов во время матча не выходит за пределы поля – даже если пить хочет, то принести воды просит мальчиков. Но так я себя только в той игре повел. Это все предрассудки: иному вратарю что-то по голове дало: надо пойти поцеловать штангу – и он идет! Я штанги не целую.Даже головой о них ни разу не ударялся – только спиной и ногами. И линию в самой серединке вратарской площади – чтобы чувствовать позицию и не терять ворота – я себе на газоне только на тренировках рисую, да и то у Игоря Семшова и Димы Хохлова мяч сейчас летит так, что, рисуй не рисуй, не возьмешь! Но есть у меня другая примета. Уже традиция. С утра, в самый день игры мама всегда делает для меня вот эти самые три пирога…

«ЗА ВРАТАРЯ БЛАГОДАРИТЕ РОДИТЕЛЕЙ»

– А знаете, благодаря кому я в девять лет в ворота встал? – у нового вратаря «Динамо» откровение следует за откровением. – Благодаря родителям. Мне вратарская форма нравилась, а мама шила мне налокотники и накладки на штаны и шорты. А отец играл в футбол за любителей – и мы с ним на его матчи вдвоем по всей Северной Осетии ездили. Пока он в поле бегал, я за воротами стоял. Раз даже случай был, что я мяча не увидел – зазевался – и получил им прямо в лицо. Да еще с такой силой, что невольно сделал сальто! А когда младший брат Георгий подрос, стучать мячом во двор нашего маленького частного дома в Моздоке мы выходили вместе с ним. Мячи в советские времена редкостью были, а у нас благодаря отцу их была куча – и кожаные, и резиновые. В то время я больше резиновые любил: ими легче бить. У сына моего двухлетнего Данэла сейчас десять мячей. На прошлой квартире, в Перми, он не знал, за какой взяться: один пинает, второй, третий… Это сейчас мы некоторые припрятали. А тогда – прихожу с тренировки, уставший, поем, лягу, а он меня с кровати поднимает и кричит: «Папа, гол!».

– Спорите в семье, где все: дедушки, отец, вы с братом и ваш сын играют в футбол, – кто лучший футболист?

– Да нет! По Данэлику пока только видно, что он правша. Мои дедушки оба обожали футбол, но, кроме уличного, ни в какой не играли. Но зато отец мамы заправским статистиком был: когда мы были детьми, вел тетрадки, в которых делал самые подробные записи: с кем играли, какое соревнование, сколько я пропустил и сколько мячей забил мой брат. Он ходил на игры – и все описывал, а если не попадал на наш матч, мы прибегали к нему домой, наперебой кричали, как сыграли, а он записывал с наших рассказов. Дед уже умер – и те его тетрадки теперь мама хранит. Приятно иногда в них заглянуть.

– Карьерой младшего брата довольны?

– Хотелось бы немножко лучше: он сейчас в «Алании» в аренде от «Локомотива» играет. Когда мы росли, команда из Владикавказа побеждала – и мы, все мальчишки Северной Осетии, мечтали играть в «Алании» (сам Владимир окажется в этой команде в 2001 году, когда уйдет из московского «Динамо». – Прим. ред.), а сейчас футбол в ней не тот. К Георгию я отношусь очень требовательно: еще ни разу в жизни не был полностью доволен его игрой. Хотя и понимаю, что таких футболистов нет, но я все равно хочу, чтобы он все делал от и до. Мне и самому после матчей нужна его правда – брат вдвоем с супругой мне о моей игре говорят больше, чем родители, которые боятся меня расстроить. Отец от волнения даже важные игры недосматривает: представляете, ушел от телевизора как раз после того, как Руни мне гол забил. А потом, когда узнал, что мы англичан обыграли, так рад был! После первой игры за «Динамо» против «Локомотива» жена Кира сказала: «Нормально сыграл. Средне. Но пропустил много!» (два мяча. – Прим. ред.). А Жора добавил: «Пролетел» ты, брат, один раз, когда Сычев освободился, ты на него выскочил, а он через тебя мяч перекинул…». Но, не выскочи я сразу, Дима меня просто расстреливал бы – мне же в борьбе и суете не хватило точности. В голах я и не ошибся, может быть, но и не выручил…

«СТАЛ УВЕРЕННЕЕ, КОГДА УШЕЛ ИЗ ЦСКА»

– Знаю, что в первый приход в «Динамо», семь лет назад, вы как раз этим и грешили: все время бежали куда-то из своей штрафной.

– Было дело: достаю или не достаю мяч – все равно бежал. А когда вратарь без устали мечется по штрафной, возникает ощущение суеты. Мне один из тренеров вратарей говаривал: «Ты должен выбрать точку в штрафной, куда тебе этот мяч принесут».

– Научились выбирать?

– Не знаю. Может, это у меня и сейчас не всегда выходит, – голкипер сборной России и бронзовый призер Евро честен по жизни, – мне еще многие вратарские нюансы предстоит дорабатывать. Знаете, когда я ощутимо почувствовал себя увереннее? Когда ушел из ЦСКА. В «Кубани» я выходил на игру – и знал, что я могу. Конечно, были и ошибки, и недочеты – но случались они не из-за неуверенности. Подчеркиваю: я не говорю, что я сейчас уверен, – улыбается. – Но и не говорю, что я не уверен.

…На этих словах официантка приносит пепельницу и с легкостью, выработанной с годами, произносит:

– Нужна?

– Кому? – Габулов чуть не перевешивается через стол от удивления. – Мне?!.

«ТЕЩИ НА МОЕЙ СВАДЬБЕ НЕ БЫЛО»

…Минут через двадцать, уже без вопросов, официантка возвращается к своей теме, показательно громко водружает стеклянную пепельницу в центр стола и молча уходит. Габулов смеется. А мы тем временем от футбольной жизни возвращаемся к семейным зарисовкам.

– Мы с моей супругой Кирой познакомились летним вечером, на уличном гулянье по случаю Дня Владикавказа, – вспоминает Владимир. – Она пришла на праздник с учебы, а я вышел прогуляться после двух тренировок в «Алании». В первые минуты разговора выяснилось: мы оба из Моздока, но ни разу не виделись, потому что учились в разных школах. В 2004-м после года в ЦСКА я понял: больше так жить мы не можем друг без друга, я – в Москве, она – в Моздоке.И поженились. Причем почти в тот же день, что и мои родители: у них свадьба была 19 декабря, у нас – 18-го.

– Крали невесту?

– Нет. Все из-за того, что она не захотела, да и родители были против. Но мы и так неплохо повеселились. Кстати, у нас такой обычай: на первом дне свадьбы родителей жены не бывает. А на второй – они приходят с приданым, с родственниками, с соседями и друзьями. И вот у нас даже этот узкий круг составил триста человек, – смеется. – Но зато все было весело – с тостами, с национальной музыкой, с зажигательными кавказскими танцами. А вот я, к стыду моему осетинскому, в тостах оказался слаб!

– Как сын рождался, видели?

– Нет. Я в это время дома спал. 8 января (у нас в ЦСКА еще отпуск был) привез утром супругу в роддом, а врачи мне и говорят: «Ну, езжайте домой: когда она родит, неизвестно, поэтому чего вы здесь будете сидеть?». А в шесть вечера разбудили меня телефонным звонком: «Поздравляем, – говорят, – у вас сын!». Я – в роддом. Сначала сказали: «К новорожденному нельзя!». А потом: «Ай! Ладно-ладно! Папу – пропустим!» – переодели меня в смешной костюм – медицинский халат мне лишь до колена доставал, сланцы какие-то непонятные, маска, шапка – и я с мешками подарков медсестрам, докторам и уборщицам пошел по кабинетам и палатам. Сестра, когда меня увидела, начала смеяться. Самая большая нагрузка тогда на дедушек выдалась: у меня через несколько дней сбор начинался, а они там, в Моздоке, не одну неделю праздновали – баранов резали! Ой, – исправляется, – это я так выразился: «резали баранов». Конечно, их резал кто-то, а дедушки только столы накрывали. А то читатели представят картину: два деда-осетина сидят во дворе и десятками режут баранов (смеется).

– Сына в честь кого назвали?

– Я хотел назвать его Борисом – в честь отца. А тот наказал дать внуку древнее осетинское имя – в честь пра-прадеда, которого даже он сам в глаза не видел. Но отец сказал: значит, нужно сделать так. У нас принято делать то, что советуют старшие. Мама моя сейчас смотрит на Данэлика и смеется: он ей своим непростым характером меня в детстве напоминает. Мы ему не разрешим что-нибудь, а он схитрит: кивнет, мол, ладно, задобрит нас, а потом – раз, и все сделает по-своему. У сына три любимые игрушки: машинки, мячи и книжки. Книжки он не рвет – листать любит: откроет и делает вид, что читает, смотрит на картинки и рассказывает что-то свое. Мне в школьном возрасте вообще книжки не нравились, а сейчас люблю. Но на боевики и детективы не размениваюсь: книги читаю хорошие и интересные, стоящие.

– Вам их когда-нибудь дарили?

– Да. Когда впервые оказался в «Динамо», я читал книгу «Зеленый король» (написанная Полем-Лу Сулицером, она основана на реальных событиях. – Прим. ред.). Там пересказывалась жизнь одного еврея, который родился перед войной, прошел ее всю, побывал в концлагере, а потом сколотил большое состояние и стал очень богатым человеком. Прошло лет пять – и мне очень захотелось ее перечитать, но найти ее я так нигде и не смог. А Кира отыскала эту книгу для меня – и подарила!

«ОЧЕНЬ ДОБРЫЕ ОТНОШЕНИЯ»

…Час нашей беседы истек. Владимир уже попросил счет и вдруг признался:

– Честно скажу, я сейчас в «Динамо» не особо хотел интервью давать: думал, наладится все – тогда и будем беседовать…

– Вратарская дружба – миф?

– Она существует. Но я бы назвал ее иначе: «очень добрые отношения». Друзей много не бывает: один-два, самые преданные, которые в жизни тебя не подведут. А те, с которыми ты поддерживаешь неплохие отношения и общаешься, – это добрые товарищи. Так у нас сложилось с Игорем Акинфеевым, еще со времен ЦСКА.

– Об этом товариществе я наслышана. С Игорем вы дружили так, что даже гетры ему перед игрой подтягивали…

– Ну дает Вячеслав Викторович! (тренер вратарей ЦСКА Чанов. – Прим. ред.). Мы с Игорем от души посмеялись после его интервью! Оба, наверно, те его слова наизусть выучили: «Я поправляю Игорю гетры перед матчем, а когда я играю, то же самое делает он». Мы с Акинфеевым всегда тепло общались, – Володя не может больше сдерживать смех, – но не настолько же!

– Владимир, вы знаете, Сергей Овчинников был шокирован вашим переходом в «Динамо»: «Нельзя, чтобы в команде были два первых вратаря: Шунин и Габулов – оба погибнут!».

– «Погибнут»… – повторяет за мной Габулов и словно цепенеет от пророчества опытного Босса. – А Гус (Хиддинк. – Прим. ред.) одобрил мой переход в «Динамо»: подошел ко мне после Евро и сказал: «Давай работай! Для игры сборной неплохо будет, если у вас с Колодиным будут отточенные взаимоотношения». Если руководители «Динамо» обратились ко мне, значит, у них были на то свои причины, но обсуждать их я не хочу. Мне важно, чтобы на меня рассчитывали, а чтобы оправдать доверие, я отдам все свои силы и мастерство: «Динамо» должно выигрывать.

– Но вы понимаете, что две-три ваши ошибки, и в воротах «Динамо» – Антон Шунин?

– Я не хочу об этом говорить. Все, что я могу сделать, – это думать о том, как выходить на тренировки и делать так, чтобы я сам не мог задать себе никаких вопросов по игре. Если вопросов не будет – все будет нормально. Поверьте: суровее критика, чем я сам, нет на этой земле.

– В «Зените» была ситуация, когда вратарей – Малафеева и Чонтофальски – чередовали…

– С этих колоколен я смотреть не буду. Доверие к одному из голкиперов должно быть стопроцентным. Тасование вратарей ни к чему хорошему не приведет.

– Как вас принял Антон Шунин? – уже вслед убегающему домой Габулову едва успеваю выкрикнуть последний вопрос.

– Нормально!