ЭКСКЛЮЗИВ
Бонусы букмекеров
Ваша Честь, я "уж весь во власти глубокого упадка духа", и мое априорное уважение к Вам, размеры которого не поддаются описанию (ласкаю себя надеждой, что мое подобострастие зачтется если не мне, то молодым идиотам), заставляет или располагает меня к тому, чтобы я открыл Вам, откуда сей "упадок духа".
В нашей премилой стране - Вам ли не знать - уже на государственном уровне оформлен, утвержден, легитимизирован культ силы и кулака; вот что самое страшное, а не эти малохольные.
Это во-первых.
А во-вторых и в-главных, эти двое - как раз жертвы процесса расчеловечивания нашей коммуналки, где насилие давно уже стало единственным способом коммуникации.
Я хочу сказать, Ваша Честь, что это доподлинный ребус - определить, кто хуже: эти псевдогангстеры или злорадствующие, беснующиеся от самоупоения антропоморфные, требующие, улюлюкая и харкаясь, четвертовать глупых переростков.
Ваша Честь, да, закон есть закон, но Вы способны дать ответ на вопрос?
Ваша Честь, два дурака, по умственному развитию своему годных только на то, чтобы отрывать мухам крылья, открывать банки пива и охранять диван, явили необычайную прыть в самом животном ее изводе и хотели с пьяных глаз доказать непонятно кому, что способны брать оголенные провода голыми же руками... Как говаривал кто-то из могучих мхатовских стариков, не по таланту пьют.
Они - идиоты, Ваша Честь, мало того, они - жестокосердые идиоты.
Но я прошу Вас, Ваша Честь, не наказывать их реальным сроком.
Я понимаю, Ваша Честь: дело настолько прозрачное, транспарентное настолько, ужасы, сотворенные ими, настолько наглядны, эксплицитны настолько, что ошеломлению любого нормального человека предела нет и быть не может, а если ошеломление безграничное, то и гнев праведный.
В их случае, который приличный человек называет клиническим, все держится на контрапункте бесстыдства и безнаказанности.
Но я прошу Вас, Ваша Честь, явить многомилостивость.
Я знаю, Ваша Честь, что Вы поймете: есть инстинктивное желание поступить правильно, то есть избить недобрых молодцев до полусмерти, но ведь известно, что инстинктивные желания, даже самые правильные, неизменно тонут в вечных сомнениях...
Я прошу Вас, Ваша Честь, я молю Вас не наказывать идиотов реальным сроком.
Ваша Честь, дозвольте нескромно заметить, что Ваш покорный 6 (ШЕСТЬ!) раз сидел в КПЗ, чем не горжусь, но со знанием дела могу заметить, что ТАМ, что такое "манифест судьбы", понимаешь через минуту, пять, полчаса, день, ночь. И ТАМ, Ваша Честь, лучше не становится НИКТО.
НИКТО.
Закон есть Закон, Ваша Честь, но недостаток снисхождения, сочувствия, сострадания может быть столь же вульгарным, как и избыток слез, суровости, как и ригоризм, ортодоксальность.
Ваша Честь, не претендуя на титул оракула, но живя уже поразительно долго, аж 448 лет, могу уверенно сказать, что главное - не путать риторику и суть; а это наука, это - искусство.
Ваша Честь, отпустите, пожалуйста, бабуинов скудоумных, пока в каменном мешке они окончательно не мутировали в антропоморфных бабуинов, любителей стихотворения: "У забора трудился живой пионер, утоляя вручную любовь к поварихе".
Такое уж тут у нас заведение - любое горе известных людей сопровождается хохотом скотоподобной публики, которая во всякую эпоху и при всяких обстоятельствах сильна по части и холуйской, и - тем паче - прокурорской элоквенции.
Ваша Честь, я не жду от Вас эмфатической речи, поражающей аподиктическими аргументами.
Наши времена невозможно определить как преисполненные благодати, и люди от благодати сами себя отдаляют, но ведь в наших силах если и не истребить злобу, не свести ее к минимуму, то хотя бы не умножать, не множить эту ожесточенность, ослепившую всех.
Кроме, надеюсь, Вас, Ваша Честь.