«В ВОСЬМОМ ОТРЯДЕ СИДЕЛ МИНИСТР»
- А вы по съемке можете определить, откуда их засняли?
- Да. Это крыша жилого дома, который стоит совсем рядом с периметром зоны. Теперь, если захотят избежать съемки, видимо, метра на четыре вверх поставят железные листы.
- По прибытии в колонию все забирают?
- Да, и безвозвратно. Часы за сто рублей все равно заберут. Зубную щетку старую. Остаешься вообще голый. Библию кинули на пол с фразой: «Нам п….й», мы язычники».
- Забирают даже у тех, кто в итоге попадает в восьмой – «блатной» - отряд?
- Вот как раз при мне там сидел министр, которого осудили за хищение миллионов долларов. Он сидел в восьмом отряде, куда попали футболисты. В обычном отряде очень тесно, есть просто проход между «шконками», а походить негде. Есть еще «кулек» - место, где стоит телевизор, но он практически всегда закрыт за какие-нибудь наказания. А рядом с каждым бараком так называемая «локалка» - огражденная территория метров тридцать. В бараке обычно человек 300, поэтому, даже если выйдут, набьются битком. А за «локалку» выходят только в столовую. Министр мог спокойно прогуливаться по территории, в дорогих очечках, со свитой прихлебателей, которые перед ними расшаркивались: «Ой, не споткнитесь».
- Всем известно, как получить такие вип-услуги?
- Платил он или не платил – мы за руку не ловили, но до министра был заключенный, который оплачивал строительство «локалки». Это же как в школе, когда с родителей собирают деньги на ремонт. Если ты можешь оплатить что-то для лагеря – у тебя будут привилегии. Вот он потратил миллион на ремонт и вышел по УДО. Не знаю, давал ли он начальнику, но общеизвестно, что он оплачивал ремонт.
«ВЬЕТНАМЦЫ БЕГАЛИ ПО ПОЛЮ БОСИКОМ»

- Все тюремные ужасы, как людей бьют, держат на жаре в наказание, вип-заключенные видят?
- В восьмом отряде такого нет. Там хороший ремонт, телевизоры. Сам там не был, но мне рассказывали, что там все хорошо. Вот тот маленький стадиончик, который попал в кадры, тоже делали на средства зэков.
- Какие кондиции?
- Небольшое поле – длина круга где-то 100 метров. Я просто бегал вокруг кросс – 10 километров, пока другие играли. Поле меньше минифутбольного. Сетка очень высокая, но вся дырявая, и мяч постоянно улетает. Кстати, прямо рядом находится церковь, и до сих пор удивляюсь, как в ней окна не повыбивали. Приходится ждать, пока подадут, ведь выходить нельзя.
- Мяч один?
- Два. Но если оба улетели, то выйти из клетки, где играют в футбол, нельзя. Ее открывают только в девять часов, когда время отбоя. Если перелез – наказание.
- Под Кокорина и Мамаева могут завезти мячи?
- Да могут и поле как-то улучшить, но за счет средств заключенных.
- Открывается в семь, когда время ужина, на два часа?
- Да.
- А покрытие как?
- Покрытие – черная зола, то есть без кроссовок ступни повредишь. Но вот у нас были вьетнамцы, которые бегали босиком. Причем они маленькие, как дети, но побеждали русских.
- С обувью тяжело?
- Можно купить «колонцы» - неудобная обувь на толстой подошве, в которой ходить-то тяжело, не то что бегать. А на стадионе еще и насыпан «шлак» - мелкие черные, острые камешки. Не знаю, как они там бегали. Как вьетнамцы выигрывали, не знаю.
- А играть всем можно?
- Для обычных полем можно пользоваться только во время ужина. То есть, либо ты идешь на ужин либо на стадион, иначе никак. А вот у отряда «козлов» и восьмого – режим льготный. Они могли прийти пораньше. Это неофициальные правила, но все знали.
«ПЕРЕД ПРИЕЗДОМ ФУТБОЛИСТОВ ПОШЛИ КОМИССИИ»

- Есть наказания, которые распространяются на всех?
- Помню случай, когда всех поставили на девять часов на жару. Восьмой отряд тоже присутствовал.
- И министр?
- Вот его не помню, но не факт, что его не было.
- Что говорят ваши знакомые, кто еще там, об изменениях в связи с приездом футболистов?
- Пошли постоянные внутренние комиссии. А это значит ужесточение режима. Вряд ли кому-то понравилось.
- Зэки с интересом ждали прибытия знаменитостей?
- С кем я общаюсь – тем по барабану. Там пафосных нет, и Кокорин с Мамаевым все поняли, пока были в СИЗО. Общему быту мешает только излишнее внимание, которое ограничивает того же начальника лагеря в занятии своим привычным делом – заработком.
- Деньги решают все вопросы?
- Ну, вот я просил у «продольных», кто патрулирует коридоры на этажах, ручку. Один не дал, другой не дал, третий: «Пять тысяч». С тем же успехом можно за мелочь просто отдать сигареты.
- В восьмом отряде можно, допустим, не работать за деньги?
- Да можно в принципе не работать. У нас ходили на работу процентов 25. Но выгодно, допустим, работать на «швейке». Там есть душ. И, допустим, «бродяга» никогда не пойдет вообще на работу. Бей его – убивай, он не пойдет.
- А в восьмом отряде тоже нет душа?
- Сомневаюсь. Но на территории есть баня. Туда, насколько я понимаю, и водили раз в неделю, шестой отряд – «козлов», и восьмой. Но это мои догадки. Нас не водили, хотя по правилам внутреннего распорядка положено два раза в неделю. Я за четыре месяца там не был ни разу.
«ТАК «ЗАЛОКАЛИЛИ» ПЕРИМЕТР, ЧТО ПОСЫЛКУ НЕ ПЕРЕБРОСИШЬ»

- Обычным заключенным никак не получить привилегий?
- Когда был чемпионат мира по футболу, начальник лагеря разрешал смотреть матчи всем, даже тем, кто наказан. Сдвигалось время ужина специально.
- Получается, Плясов - футбольный болельщик?
- Получается. Но если кроссовок не купить – нам какая разница?
- То есть, Кокорин и Мамаев тоже играют в колонцах?
- Ну, как-то кроссовки появлялись. Может, перекидывали через стену или кому-то проплачивали. Не знаю.
- Вы говорите, что внутри коллектива там справедливость, то есть, состоятельных Кокорина и Мамаева там не разведут на деньги?
- Такого не будет ни в коем случае. Не важно, насколько ты раскручен, со всеми нормальный разговор. Если кого-то «ставят», то это происходит еще в тюрьме. У кого барыжные статьи, и ставят, как правило, на сигареты. В тюрьме они как деньги. И суммы довольны большие. Я был в Каширском централе, так там ставили на десять коробок. Это 200-300 тысяч рублей. А у Кокорина и Мамаева статья не барыжная. Думаю, они там будут скорее национальными героями. А начальник колонии будет вокруг них прыгать и скакать.
- Но есть же взносы в общак?
- Я тоже смотрел в кино, как к тебе приходят рэкетиры и говорят: «Плати в общак». Это добровольное. Меня вот оставили без всего, и с общака мне помогли. И ты волей-неволей хочешь отблагодарить. Я и деньгами отдал и накупил, что мог, ради других бедолаг, кто так же попадет. То есть общак – это взаимовыручка, а не средство обогащения.
- То есть, даже при желании никто их не сможет, допустим, избить, чтобы выместить свою ненависть к богатым?
- Категорически нет. Все равны. Любое такое действие надо обосновать, иначе будут проблемы. Футболисты же уже ученые, их наверняка ввели в курс дела, поэтому сами они до такого не доведут. Ни разводить, ни бить их не будут.
- А цель начальника лагеря - чтобы они как можно больше вложили в ремонт? И на этом нажиться?
- Думаю, так.
- А какие могут быть преференции?
- Система такая: есть посылки с воли – 20 килограммов раз в три месяца. Но есть люди больные ВИЧ, им разрешается получать два раза в неделю молоко, творог, сметану, овощи, колбасу порой, если не изымут. Все же контролеры берут «комиссионные». Так же любой может обратиться к такому заключенному, и за деньги он заказывает для тебя. Раз в месяц открывается на один день ларек, но там ограниченный ассортимент. Доширак да сгущенка.
- В общем, когда все едят баланду, Кокорин с Мамаевым точно не на шашлыках?
- В этой колонии так не зайдет. Невозможно. Это не настолько «черная» зона. Какие-то посылки можно перебрасывать через стену, но там сейчас так «залокалили» периметр, что и перебрасывать стало невозможно. Максимум, можно за деньги заказывать 20-килограммовые посылки через «бедолаг», у кого нет на воле родственников. Подходишь к «смотрящему» и просто спрашиваешь: «У кого есть лимит?». Тебе скажут через кого можно. Найдешь так десять человек – и получай всю неделю.
- Цена вопроса?
- Тысяча рублей. И это более чем.