РФС займется «поздними» детьми

В России на этот эффект (по-английски relative age effect) до недавнего времени никто не обращал внимания. Но теперь и мы, вслед за остальным миром, констатировали заметное преобладание в ведущих детских и юношеских командах игроков, рожденных в первой половине года. 

Об этом говорят результаты исследования, проведенного в 2019 году группой отечественных специалистов (Безуглов и Ларин входили в ее состав) в футбольных академиях разного уровня, клубах РПЛ и сборных. И с этой проблемой РФС намерен бороться, понимая, что эффект относительного возраста, снижая конкуренцию и «выбрасывая» из спорта тысячи детей уже на этапе первичного отбора, в конечном счете отрицательно сказывается на выступлениях наших клубов и национальных команд на международной арене. 

Безуглов (председатель медицинского комитета РФС): – Да, так и есть. Причем вы наверняка до конца не представляете себе масштаб явления. Впервые эффект относительного возраста был описан в 1980-х годах североамериканскими психологами Барнсли и Томпсоном. Они подсчитали, что до 75 процентов ребят, выступавших в юношеских хоккейных лигах, родились в первой половине года. 

В футболе на проблему обратили серьезное внимание в начале 90-х. Оказалось, что среди участников молодежного и юношеского чемпионатов мира 47 процентов появились на свет в первом квартале и только 7,7 процента – в четвертом. 

Ларин (заместитель председателя комитета детско-юношеского футбола): – Наиболее ярко эффект проявляется именно в командных дисциплинах с ранней специализацией. В футболе, хоккее, баскетболе – там, где сила и скорость обеспечивают ребенку серьезные конкурентные преимущества над сверстниками. 

Безуглов: – Нет, в странах, где проводились исследования, в том числе – в России, такой закономерности нет. Дети в течение года рождаются примерно равномерно, с отклонениями в рамках статистической погрешности. Проблема же возникает на стадии отбора в академии, когда физическая развитость имеет решающее значение. 

Логика тут простая. Ребят начинают набирать в 6 лет. Но по факту «январские» дети в этом возрасте на 17 процентом старше «декабрьских». И эта разница обеспечивает им заведомые преимущества в «физике» и координации. Тренер же себе не враг – он берет в команду тех, кто быстрее и сильнее, не заглядывая в свидетельство о рождении. При этом, возможно, более талантливый, но физически менее развитый ребенок сразу отсекается. 

Ларин: – Надо максимально подробно информировать тренеров о проблеме. Тогда на некоторые вещи они будут смотреть иначе. Так поступают во многих футбольных странах, например, во Франции. И нам необходимо идти тем же путем. 

Безуглов: – «Поздние» дети, конечно, тоже попадают в футбол. Но в основном это те, чей скелетный возраст превышает хронологический. Либо суперталанты. А встречаются и те, кого тренер просто не может не взять. 

– Блатные? 
– Именно. 

– Как определить скелетный возраст ребенка? 
– Есть разные методики на основе рентгенографии кисти. Правда, погрешность достаточно высокая – 2-3 месяца, что в нашем случае принципиально. Поэтому все чаще используют формулы, учитывающие рост ребенка и его родителей. В некоторых странах уже достаточно распространен биобандинг – разделение детей на группы не по году рождения, а по степени их созревания. 

Ларин: – Честно говоря, у меня большие сомнения в эффективности этой методики в нашей стране. Рост родителей можно легко изменить на бумаге – соответственно исказить биологический возраст ребенка. Поэтому целесообразнее задуматься не о биобандинге, а о проведении соревнований среди команд, составленных из «поздних» ребят. Такие фестивали не первый год с успехом проходят в США и Великобритании. И Россия уже сейчас готова взять этот опыт на вооружение. 

Безуглов: – Российская премьер-лига обратилась за консультацией к своим европейским партнерам, и те охотно делятся опытом. Например, в Швейцарии с 2012 года запустили программу «карт-бланш», в рамках которой не менее двух «позднесозревающих» футболистов включали в команды более младшего возраста. Недавно квоту увеличили до трех таких игроков. При этом в швейцарских футбольных академиях каждая команда обязана иметь не менее пяти ребят, родившихся после 31 июля. 

В Бельгии создают команды из «поздних» детей, проводят турниры среди них. Там этой проблемой начали заниматься еще десять лет назад. В Дании же планируют полностью убрать для самых младших возрастов турнирную составляющую, чтобы тренеры перестали гнаться за результатами. Так уже поступают в Исландии. 

Ларин: – Как я уже говорил, турниры позднерожденных регулярно проводят и в Англии. А в академии «МЮ» возрастные группы формируются в диапазоне 1 августа-31 июля, а не, как чаще всего принято, с 1 января по 31 декабря. В такой ситуации дети, рожденные в первой половине года, являются «поздними» со всеми вытекающими минусами и получают практику в турнирах с классическими возрастными отсечками. Это может отрицательно сказываться на результате здесь и сейчас, но положительно влияет на их дальнейшую карьеру.

Безуглов: – На эту тему есть множество исследований. Как правило, доля «поздних» игроков в составах элитных команд все еще меньше, чем «ранних», но значительно больше, чем в молодежном спорте. При этом карьера у таких игроков продолжается дольше, статистика – лучше, а заработки – выше. Это касается и Лиги чемпионов, и, скажем, НХЛ. 

Если же проанализировать составы сборной России с 1998 года, то выяснится: доля «поздних» футболистов в ней превышала 20 процентов, в то время как в детских и юношеских командах этот показатель варьировался в диапазоне 5-10 процентов. Аналогичная картина – в российском хоккее. 

– И как мы собираемся решать проблему? 
– Уже подготовлен большой материал по этой теме. Президент РФС Александр Валерьевич Дюков лично встречался с представителями ведущих академий страны, обсуждал этот вопрос с руководителями клубов РПЛ, куда были разосланы письма с подробной информацией о распространенности эффекта относительного возраста в России и предполагаемых мерах борьбы с ним. 

В ближайшее время все заинтересованные стороны еще раз встретятся и обсудят итоговый вариант мер, которые позволили бы минимизировать влияние этого эффекта. При грамотном и системном подходе уже спустя 5-7 лет можно будет добиться первых результатов, а значит – повысить конкурентоспособность нашего футбола.