«У этой сборной всегда был полный бак бензина…»

ИГОРЬ КОРНЕЕВ. Он в сборной – фигура второго плана, но ни в коем случае не закадровая. Тренер во время Евро, по собственному признанию, ошалел от внимания журналистов, но от интервью не отказался ни разу. Вот и спустя почти месяц после турнира он уделил корреспонденту «Советского спорта» более двух часов.

Почти образцово-филологическое построение фраз. Минимум слов-паризитов, никаких бутафорских связок вроде «как бы» или «короче» – и это за два с половиной часа беседы!

В этом смысле он, конечно, ничуть не обрусел, вернувшись в Россию из Голландии. Как свидетельство – щепоточка иноземных словечек (чемпионат Европы у него Еврокоп). А еще отсутствие просьбы – типично российской – отключить диктофон, чтобы можно было рассказать правду и ничего, кроме правды. Он ничего не скрывал, хотя не все вопросы, наверное, были приятны.

– Меня, как и многих, поразил визит сборной на прямой эфир Первого канала. Догадываюсь, насколько трудно было привезти туда команду прямо из аэропорта!

– Мы знали, что происходило в Москве в июне, как радовалась страна. Но все же были приятно шокированы тем, насколько теплой получилась встреча сначала в аэропорту, потом в «Лужниках». Погода не очень, рабочий день, а людей много. Понятно, что ребята устали, и кто-то по объективным причинам не смог приехать в Останкино, но игроки поняли – Евро еще не закончилось. Нужно прийти на телевидение. Их слов ждала страна.

– И дождалась… Костя Зырянов высказался в том духе, что русским футболистам тренер не нужен, а если потребуется, установку даст и Аршавин. Вы потом на «Маяке» ответили, что слова Зырянова заняли бы первое место в конкурсе на самую тупую шутку.

– Я просто высказал свое мнение.

– Удивились словам Зырянова?

– Я не понял шутки. И, думаю, не только я, но и большинство людей, которые связаны с футболом. Впрочем, не стоит уделять этой ситуации так много внимания.

– На Евро вы не отказывались от интервью, всегда шли на контакт с журналистами. Модель поведения немного походила на ту, что мы видели у Хиддинка.

– Не думаю, что мне надо кого-то копировать. Если я что-то могу сказать, то говорю. Почему нет? Плюс я хорошо отношусь к людям вашей профессии, она очень тяжелая. Но не стоит думать, что перехожу черту. Есть события, которые может комментировать только главный тренер.

– Хиддинк не инструктирует вас и Александра Бородюка о запретных темах в общении с прессой?

– Нет, каждый решает сам.

– В России редко такое встретишь…

– Я никогда не отказывал в интервью. Ни когда играл в Союзе и России, ни, тем более, на Западе. В Европе ты понимаешь, что это каждодневный процесс. Каждодневный! Поначалу это меня шокировало, потом свыкся.

– Что на Евро у вас чаще всего спрашивали?

– По составу – кто будет играть, кто нет. Сиюминутные вещи. Я отвечал всегда неконкретно, да и пресса понимала, что фамилий от меня ждать не стоит. Но вам и вашим коллегам нужно заполнять теле и радиоэфир, полосы газет. Зато мне очень понравилось, что практически не было тупых вопросов.

– Тупых?

– Да, вроде того, сколько ты зарабатываешь и какая у тебя машина. Понимаю, что это хорошо продается, и признателен за отсутствие интереса к этой теме.

– История с Погребняком – скандальная?

– Нет. Там не было скандала. Я присутствовал на обсуждении вопроса и могу сказать, что все было ясно и понятно.

– Так уж и все? Седьмого июня в Леоганге Павел и Гус, стоя локоть к локтю, говорили диаметрально противоположные вещи. Игрок сказал, что его отъезд – совместное решение, тренер – что это личное решение Погребняка…

– Поскольку при обсуждении вопроса присутствовали и тренеры, и сам игрок, Погро воспринимал свое решение как согласованное со всеми. Но на самом деле ему давалось два варианта, из которых он должен выбрать один. От нас, тренеров, выбор не зависел. И от кого все зависело?

– Получается, от игрока.

– Так в чем же скандал? Просто Погро выбрал свой путь и решил делать операцию.

– То есть первый предложенный ему вариант – отъезд из сборной и операция.

– Да.

– А второй – укол в колено и постоянная боль, которую нужно терпеть.

– Не так. После укола речь не шла о том, чтобы сразу начать играть. Нужно просто попробовать, как поведет себя колено. Попробовать начать тренировки. Но в конечном итоге Погро не захотел даже делать укол.

– Вы удивлены?

– Как посмотреть. Удивлен тому, что он даже не решился сделать укол. Но чтобы понять его выбор, нужно быть в шкуре игрока. Понять, что им движет. Есть люди, которые более чувствительны к боли – может быть, Погро таким и оказался. Но я думаю, что не только он сам принимал решение. Было достаточно советников, которые помогли ему так поступить.

– Советчики, по логике, были из «Зенита»?

– Думаю, не только. Естественно, каждый клуб защищает свои позиции, желая получить игрока к определенному сроку. Но есть еще и знакомые футболиста, родные. Он оказался в непростой ситуации и принял решение.

– Мне кажется некорректным гулявшее по СМИ сравнение с ситуаций Ибрагимовича, у которого тоже были проблемы с коленом и который остался в сборной. Против Погребняка сыграла история – прежде, когда футболисты получали серьезные травмы в сборной, их лечил клуб, а не сборная.

– Может быть. Но у Погро был зеленый цвет, ему дали его доктора с мировым именем. По той информации, которой мы располагали, не было опасности усугубить травму.

– Никто так и не понял, что у Погребняка на самом деле с коленом.

– Это к доктору. Знаю, что это связано с задней частью мениска.

– Погребняку запретили после операции вернуться на базу в Леоганг. И насколько знаю, игрок обиделся. В то же время весь мир видел сидевшего на скамейке сборной Италии прооперированного Каннаваро. Обида Павла небезосновательна...

– Сложно сравнивать эти две истории. Чисто психологически, когда команда готовится к турниру в одной обойме, появление кого-то, кто разбавляет эту обойму и не участвует в процессе подготовки, нежелательно.

- Впечатление, что вы чаще неформально общаетесь с игроками «Зенита», Александр Бородюк – с армейцами и игроками «Локо».

– Это неправда.

– Говорю потому, что в прошлом году вы проходили стажировку у Адвоката.

– Я там провел почти два месяца. Моя стажировка пришлась на тот момент, когда у «Зенита» был тяжелый период. Для меня этот опыт уникален. Естественно, когда ты участвуешь в тренировочном процессе, некое впечатление близости с зенитовцами может и сложиться. Но игроков сборной по степени важности я никогда не делил.

– Зачем вам нужна была эта стажировка?

– Стремлюсь идти вперед. Интересно повариться в каше, которую варят такие большие специалисты, как Кор Пот и Дик Адвокат. И подчеркну, я не смотрел за всем со стороны, я участвовал в процессе. И меня в «Зенит» никто не посылал – это только моя инициатива. Завтра клубом, где я буду стажироваться, может стать «Спартак» или ЦСКА.

– Для чего вы ходите на пресс-конференции Хиддинка?

– Мне это интересно. Любопытно, как Гус оценивает игру, которая только что завершилась. Важно знать мнение тренера и сопоставить его со своим. Мне интересна и атмосфера пресс-конференции, вопросы, которые задают репортеры.

– Что-то вроде спецкурса в рамках тренерской профессии?

– Да. Именно так.

– Обратили внимание, что общение Хиддинка на пресс-конференции начинается с длительного спича?

– Думаю, здесь два важных момента. Первый – Гус уважает людей вашей профессии и прежде, чем начнутся вопросы, дает информацию, которая может дополнить ту, что уже есть в распоряжении репортеров. И второй момент – Хиддинк, возможно, хочет сказать что-то по теме, о которой журналисты даже не догадываются. А следовательно, вопрос может быть и не задан, и что-то важное будет упущено. Значит, об этом нужно сказать сразу, сделать на этом акцент. Вот и все.

– То есть никаких хитростей с его стороны нет?

– Например?

– За счет вступительного слова сократить время для вопросов репортеров.

– Однозначно нет. Никакой тактики здесь нет.

– Гус иногда дает прозвище журналистам. Моего коллегу Лисина он зовет Кенгуру за определенного покроя штаны, Олега Сокола – Коломбо за желание выведать все подробности. Эти прозвища – поиск союзника или просто игра?

– Все вместе. Со стороны могу сказать, что если Гус дает прозвище, это значит, что контакт между ним и репортером уже хороший.

– Знаете, что футболисты в команде его зовут Дедушкой, а работники федерации – Гус Ивановичем?

– Про Гус Ивановича – правда? Не помню что-то.

– Но согласитесь, что это сильно!

– Да, это отлично. Это очень теплое прозвище, которое лишний раз показывает, что Гус обрусел и стал в России своим за последние два года.

– Единственный футболист, которого Гус называет по имени, – Жирков. Остальные – Аки, Зыр, Игна, Сэмми…

– Думаю, Гусу нравится имя – Юрий. Хотя, быть может, выговорить «Жира» просто сложнее, чем остальные фамилии.

– Почему вы во время тренировки называете игроков так же, как Хиддинк. Почему они для вас не Костя, Сергей, Игорь, а Зыр, Игна и Сэмми?

– Это не копирование главного тренера. Просто чистая автоматика.

– Но ведь Жиркова вы зовете не Юрий, а Жир?

– Не Жир, а Жира. Это еще раз подтверждает, что я не копирайтер главного тренера.

– В представлении многих Хиддинк получил перед Евро сборную, слабо подготовленную физически и ментально, имеющую лишний вес…

– Так неправильно говорить. Речь о том, что имевшегося у команды уровня подготовки перед Евро было недостаточно. Необходимо было вывести команду на качественно иной уровень.

– И все же, в каком состоянии вы нашли сборную?

– Если брать по тестам, то в марте физическое состояние команды было лучшим, чем перед Евро.

– Самое простое объяснение этому – либо футболисты плохо тренировались, либо их плохо тренировали.

– Не буду делать выводы, для этого нужно вариться в кухне того или иного клуба. Лучше поговорим о том качественном скачке, который сделала сборная за время подготовки к Евро. За ту работу, которую проделали футболисты, они достойны самых больших комплиментов.

– Любопытно, как удалось психологически настроить команду на эту работу и сломать стереотип, который сложился о футболистах сборной: мол, ленивы, не бегают и не хотят бегать?

– Важно было настроить игроков на необходимость тяжелой работы. Это можно сделать в том числе и при помощи психологических приемов на тренировках.

– Каких, например?

- Игрок должен сделать еще один шаг, когда это уже вроде бы невозможно. К примеру, даем команде задание сделать две серии упражнений на физподготовку. По себе знаю: когда игрок выполняет заключительную серию, он выжимает из себя максимум, отдает последние силы. И вдруг после этого Верхейен говорит, что впереди еще одна серия! Мы делали это специально, но – просто поразительно – никто из ребят не возмущался. Это говорит о желании команды работать, о стремлении превзойти себя, которое потом и проявилось в играх.

– Но ропот ведь был? Вам однажды посоветовали сделать эту дополнительную серию вместе с командой. И когда вы на это пошли, Аршавин извинился и без возражений стал выполнять все сам.

– Неважно, что было в процессе, важен результат. Прошли времена, когда футболист делал что-то только потому, что тренер приказал. Ребятам важно знать, ради чего это все выполнять. Важно дать команде идею. И ребята действительно осознали, что просто приехать на Евро им уже мало. Они поняли простую вещь: если ты прибавляешь в «физике», все технические качества раскрываются лучше. Когда ты хорошо готов физически, то просто летаешь, все делаешь быстро, не боишься идти на риск!

И уже когда мы переехали в Австрию, игроки этот процесс сами почувствовали. А мы поняли, что они вышли на тот самый другой уровень, который необходим. «Тесто» было готово за несколько дней до Евро. Мы сделали качественный скачок.

– Вспоминаю одну из последних тренировок в немецком Роттахе, когда микроповреждения получили четыре человека – Габулов, А.Березуцкий, Торбинский и Быстров. И все в единоборствах! Тренеры собрали команду и попросили быть аккуратнее.

– Помню ту тренировку. Нам важно было донести до ребят свое видение ситуации – бороться надо, но не с нанесением травмы. Выводы они сделали: в итоге у сборной России не было ни одной серьезной травмы, за исключением Погребняка, который оступился в тренировочном матче.

– Сборная неоднократно сдавала тесты по физподготовке. Получение информации при этом велось в режиме он-лайн – это голландское ноу-хау?

– Точно знаю, что это одна из новейших разработок. Нам важно было получить информацию по сердцебиению футболистов.

– Почему именно в режиме он-лайн?

– Все просто. Если ты видишь, что человек несется на всех парах и вроде бы из последних сил, а сердце бьется, не доходя до максимальных параметров, значит, что-то не так. Возможно, игрок может бежать еще быстрее и запас по скорости есть? Эй, парень, не щади себя, прибавь еще газку!

– Насколько я понимаю, направленность в работе была сделана не столько на улучшение общей готовности, сколько на скорейшее восстановление организма после затяжных рывков.

– Это было наиглавнейшей задачей.

– Иными словами, после рывка от лицевой до лицевой линии игрок должен восстановиться за пару секунд? К примеру, пока готовятся бить угловой или мальчик подает мяч на вброс аута?

– Естественно.

– В чем специфика подобной работы?

– Упражнения, которые мы давали футболистам, постепенно растягивались по времени. К примеру, играли в группах сначала по четыре минуты, потом по пять, шесть… Чем выше становилась выносливость и физическая готовность, тем протяженнее по времени давались упражнения.

– В итоге достигли того, чего хотели?

– Да. Вспоминаю, как по ходу одного из матчей Жирков после 15 стартовых минут даже не вспотел, хотя постоянно совершал рывки от лицевой до лицевой. Труд не пропал даром.

– Сборная стала по-новому питаться при Хиддинке…

– Образно выражаясь, баки футболиста в момент выхода на поле, должны быть под завязку наполнены бензином. Для этого мы стали кушать всего за 3,5 часа до матча, это нормальная европейская практика.

– А если пораньше?

– То к моменту выхода на поле калории сгорают, и твой бак остается полупустым. В результате, сил хватит только на первый тайм.

– Каков послематчевый порядок?

– Мы тоже просили ребят плотно покушать, невзирая на поздний час. Организм ведь опустошен! Это было архиважно, когда мы победили шведов и за два дня должны были восстановиться к игре против Голландии. Период восстановления начинается сразу же после игры и нельзя засыпать на голодный желудок, – хоть в пять утра, но надо покушать.

– Интересно строилась работа сборной по тактике. По сути, все происходило на поле – если игрок совершал неправильное действие, двусторонка прерывалась и ошибки разбирались тут же.

– Это правильно. Магнитики на макете важны, но на реальном поле, когда двигаются люди, а не фигурки, доходит быстрее. Футбол – это не только зрелище и созидание, это игра, в которой побеждает тот, кто лучше решает возникающие на поле проблемы. Чем меньше ты ошибок допускаешь, тем чаще побеждаешь.

– Правда ли, что в какой-то момент сборная перешла на персоналку, отказавшись от «зоны»?

– Речь не шла о полном отказе. Мы, говоря о соперниках, постоянно подчеркивали: у шведов, голландцев все четко поделено на зоны – футболисты в линии обороны и атаки стоят строго в линию, чем таким футболистам, как, к примеру, Зырянов и Аршавин, надо было пользоваться. И Константин, и Андрей искали и находили эти свободные зоны, за которые никто не отвечал. Мы просили футболистов не сторожить свои места, оставшиеся пустыми, а стараться, особенно при стандартах или перемещениях подопечного в другую зону, действовать «по игроку». В этом был смысл – чтобы не сторожить пустоту.

– Поговорим о менеджменте сборной. Торбинский и Колодин после матча с Голландией говорили, что были уверены: их желтые карточки сгорают, и на игру с Испанией они не дисквалифицированы…

– После игры ребята спросили меня об этих дисквалификациях. Я не буду говорить, у кого уточнял этот вопрос, но так или иначе, получил подтверждение: да, карточки сгорают. Сказал ребятам. Как оказалось, это была неверная информация.

– Это лишний раз подтверждает, что сборной не хватает генерального менеджера, знакомого в том числе и с «кухней» УЕФА.

– Группа людей, которая работала со сборной, делала все на хорошем уровне.

– А то, что сборная дважды добиралась из Роттаха в Бургхаузен на матчи с сербами и литовцами по 2,5 часа, чья недоработка?

– Я скажу так – те, кто договаривался о месте проведения матча, смотрели на количество километров, которые надо проехать, а не на трафик. Нас уверяли, что ехать будем не более часа. Но виновных того, что так получилось, я называть не хочу. Просто людям, которые договариваются о логистике, стоит быть повнимательнее.

– Соглашение о премиальных было подписано с футболистами лишь в июне, за несколько дней до Евро. Вы и Бородюк, поигравшие в сборной 90-х годов, говорили Гусу о взрывоопасности денежной темы?

– В тренерском кругу мы обсуждаем все. Естественно, обсуждали и эту ситуацию.

– Гус в курсе финансовых дрязг в сборной России прежних лет?

– Он в курсе всего – даже о письме 14-ти в 93-м году… Вы даже не можете себе представить, как много он знает! Мы были заняты своим делом, и финансовый вопрос не стал первостепенным. Но когда поняли, что приближаемся к точке, когда должно быть все ясно, как это принято в Европе, предприняли определенные шаги.

– Гус, по моей информации, сам позвонил в федерацию.

– Сделано то, что сделано. Вопрос на самом деле стоял, он важен, но не являлся первостепенным. Гус знал, что происходило в сборной до него, видел, что финансовый вопрос решается в Европе за несколько месяцев до турнира, но так произошло, что у нас это довели до последней черты… Впрочем, негативных последствий это не имело. Мы быстро решили этот вопрос.

– По моей информации, в один из дней, еще до переезда в Австрию, Гус собрал пятерых игроков и попросил, если возможно, смикшировать финансовую тему в разговорах с журналистами.

- Это нормально, когда тренерский штаб делится с игроками своими мыслями. Есть группа игроков, включая капитана и вице-капитана, которая должна принимать участие в определенных процессах. То, что было сказано, останется между нами. Пожелания, которые были высказаны игроками и тренерским штабом, федерация учитывала. Недовольных не осталось.

– Насколько знаю, именно вы переводите Хиддинку материалы в прессе.

– Может быть, – улыбается Игорь. – Может быть, он сам что-то переводит.

– Он не знает русского. Какова механика процесса?

– Думаю, Гус получает информацию не только от меня, но и от Саши. Мы много читаем, но только серьезную прессу. Важная информация мимо меня никогда не пройдет – есть пара людей, которые звонят и просят обратить внимание на что-то особое.

– По моим ощущениям, по складу характера вы в будущем главный тренер?

– Стремление к этому есть.

– Что останавливает?

– Я никуда не спешу. У нас идет обалденный процесс в сборной, сейчас нас ждет новый турнир, в команде появятся новые имена. Работа продолжается, и мы надеемся еще раз порадовать страну. Как это сделали в июне 2008-го.

Родился 4 сентября 1967 года.

Амплуа: полузащитник. Рост 172 см, вес 69 кг.

Карьера: воспитанник школы московского «Спартака». Выступал за дубль московского «Спартака» (1984-1985), ЦСКА-2 (1986), ЦСКА (1987-1991), испанские «Эспаньол» (1992-1994), «Барселону» (1994/1995), голландские «Херенвен» (1995-1997), «Фейеноорд» (1997-2002), «Бреда» (2002/2003).

В чемпионатах СССР сыграл 69 матчей, забил 21 мяч, в чемпионатах Испании сыграл 83 матча, забил 21 мяч, в чемпионатах Голландии сыграл 115 матчей, забил 27 мячей.

Достижения: чемпион СССР (1991), обладатель Кубка СССР (1991), чемпион Голландии (1999), обладатель Кубка УЕФА (2002).

Сборная: в сборной провел 14 матчей, забил 3 мяча. Первая игра 21 мая 1991 года с Англией – 1:3. Последняя игра 26 июня 1994 года с Камеруном – 6:1. Участник ЧЕ-1992 (1 игра), ЧМ-1994 (1 игра).

Тренерская карьера: тренер молодежной команды «Фейеноорд» (2004-2006), помощник тренера сборной России Гуса Хиддинка (с июля 2006 года).