«Кирилл «горчичник» получил за меня…». Братья Дмитрий и Кирилл Комбаровы вводят в заблуждение паспортистов и футбольных судей

Футболисты-близнецы – явление нечастое. В премьер-лиге таких пар всего две – армейцы Алексей и Василий Березуцкие да динамовцы Дмитрий и Кирилл Комбаровы. И если первых болельщики и журналисты научились худо-бедно отличать друг от друга, то со вторыми проблемы возникают даже у динамовских тренеров. Корреспондент «Советского спорта», встретившись с братьями Комбаровыми на турецком сборе бело-голубых, попытался выяснить, в чем различаются их привычки и интересы.

Для чистоты эксперимента предполагалось, что давать интервью братья будут отдельно. На уговоры ушло около получаса, но разлучаться 22-летние Дмитрий и Кирилл не пожелали. Просто сначала на мои вопросы отвечал один, а потом – другой. Получилось занятно.

– Братья Березуцкие целый год играли в разных командах – в 2001 году Алексей выступал за новороссийский «Черноморец», а Василий – за «Торпедо-ЗИЛ». Как надолго разлучала жизнь вас?

Кирилл: – Неужели целый год? Мы расставались максимум на неделю. В прошлом сезоне у меня травма была, отправили на реабилитацию в Германию. Мало того, что брата рядом нет, так вообще общаться не с кем! На третий день я уже на стенку полез от тоски. Созванивались, списывались. Кое-как дотянул эту неделю.

Дмитрий: – Да, неделя максимум. Был еще случай, лет десять назад. Я палец сломал, угодил в больницу. Но расставание переживалось проще – Кирилл вместе с родителями регулярно меня навещали.

К.: – На самом деле 24 часа в сутки быть вместе никто не сможет. И мы не исключение. Но нам достаточно час-два провести порознь – и снова тянет общаться.

Д.: – Если устаем друг от друга, можем пойти в разные рестораны или в разные кинотеатры. Но такое бывает крайне редко. Круг общения-то у нас один и тот же.

– Что в брате вас раздражает?

Д.: – Сейчас ничего. Какие-то мелочи, о которых сразу забываешь.

К: – А вот в детстве, если что не нравилось, могли друг другу и в лоб дать. Был период, месяца два, когда мы дрались каждый день. То из-за игрушек, то из-за еще какой-нибудь ерунды. Теперь всегда словами объясняемся.

– Кто из вас первым шел на мировую?

К.: – Никто. Все само собой разрешалось. Иногда нам хватало часа, иногда даже двух минут, чтобы забыть о размолвке.

– Кого из вас чаще наказывали?

К.: – Не было такого – кто-то прав, а кто-то виноват. Если нахулиганили – наказывали обоих. Воспитывали нас так: вы – два брата-близнеца и всегда должны отвечать друг за друга.

Д:. – Любимчиков у родителей не было. Поэтому по отдельности нас не ругали и не наказывали.

– Кто из вас Брат, а кто – Брат-2?

К.: – Я – Брат. Дима – Брат-2. Я на 15 минут старше.

Д.: – Вообще я Кирилла зову Кирей, он меня – Димой или Димоном. А все остальные обращаются к нам «Брат». Даже отец иногда.

– Какого качества брата не хватает вам?

К.: – На поле Дима немного техничнее. Папа так говорит, да и я сам с этим согласен. Кроме того, Дима, наверное, более усидчивый. В школе, помнится, за меня даже экзамен по географии сдавал, потому что хватило сил посидеть и все выучить. Вот ведь молодец какой!

Д.: – Не могу что-то выделить. Все, что у меня есть, есть и у Кирилла.

– Как часто эксплуатировали свою схожесть?

К.: – Бывало на свидания ходили друг за друга. Мы с детства мечтали стать футболистами и больше о футболе думали, чем о серьезных отношениях. Поэтому позволяли себе такие шутливые эксперименты. Про экзамен в школе я вам уже рассказывал. Причем для меня тогда Дима получил оценку выше, чем для себя, – четверку. Еще в паспортах наши фотографии перепутывали. Но тут мы ничего не эксплуатировали – просто в паспортном столе намудрили.

Д.: – Мы не злостные бармалеи, поэтому редко кого обманываем. Хотя судьи иногда ошибаются. В матче 27-го тура с «Локомотивом» Кириллу дали «горчичник» вместо меня. Пришлось ему игру с «Лучом» пропустить – для него это была уже восьмая карточка в чемпионате. А у меня, кстати, их всего три за сезон было.

– Если вы так похожи, то логично предположить, что и девушки вам нравятся одни и те же…

Д.: – Из-за девушек спорить мы никогда не будем. Кто первый проявил интерес – тому и карты в руки. Другой только порадуется за брата.

К.: – А вообще какого-то стандарта – вроде блондинки с голубыми глазами – у нас нет. Понравиться может любая. И внешность – не самое главное.

– Есть что-то, чего вы боитесь?

Д.: – Никогда бы не взял в рот что-то живое. Да и какой-нибудь сушеный жук – тоже не для меня.

К.: – Я – экстремал. Не люблю страхи. Например, боялся бы высоты – прыгнул бы с парашютом. И жуки-пауки меня не пугают. Съел бы без вопросов, если б знал, что потом выживу.

– Как вас различают родители и тренеры?

К.: – Родители никогда не ошибаются, кто есть кто. Даже по голосу различают. А вот Андрей Николаевич (Кобелев. – Прим. ред.), если ему нужен кто-то конкретно, спрашивает: «Ребята, кто Кирилл?». Сейчас, правда, проще. Я перед турецким сбором постричься успел, а Дима – нет.

Д.: – У Кирилла есть родинка над верхней губой. Но болельщику ее сложно разглядеть. Поэтому различать нас проще по номерам – у меня девятый, у Кирилла седьмой. И играет он справа, а я слева. Потому что я – левша, а он – нет.

Уже по окончании интервью к братьям подошла за автографом русская девушка, отдыхавшая в том же отеле. И пока Комбаровы расписывались, сделала вывод об их внешности: у Кирилла, по ее словам, более мягкие черты лица, и вообще они не похожи. Мои журналистские впечатления оказались следующими: Кирилл – более жесткий в общении, хотя, может, и более откровенный, Дмитрий – более вдумчивый и сдержанный. Но вот похожи они как две капли воды. И смогу ли я отличить братьев друг от друга, встретив их после какого-нибудь из матчей чемпионата страны, я почему-то не уверен…

В возрасте девяти лет братья Комбаровы по воле родителей оказались в секции кикбоксинга. За два года каждый из братьев проиграл на соревнованиях лишь по два раза: Дмитрий – Кириллу, а Кирилл – Дмитрию. Естественно, случалось это в финальных поединках.

Интересно, что в традиционной нашей анкете «Любимое» ответы братьев на большинство вопросов оказались непохожими. Причем порой разница бросалась в глаза.