Полузащитник «Зенита» Игорь Семшов: В смокинге пойду только к президенту

Полузащитник сборной России Игорь Семшов вчера провел первую тренировку в «Зените» после возвращения со сбора национальной команды. А после дал первое большое интервью «Советскому спорту» в качестве полузащитника питерского клуба.

– Как вас приняли в «Зените»?

– Хорошо. Да и у меня с адаптацией на новом месте никогда проблем-то и не было. Быстро схожусь с людьми. Персонал в «Зените» доброжелательный. Так что привыкаю потихонечку.

– Адвокат – первый клубный тренер-иностранец в вашей карьере. Почувствовали разницу?

– Повезло, что первым иностранным тренером для меня стал Гус Хиддинк. Поэтому с Адвокатом сейчас сработаться попроще, чем могло быть. Если не брать сам тренировочный процесс – все-таки в клубе и сборной они сильно различаются, то во всем остальном подход к игрокам у Хиддинка и Адвоката очень похож. Перестроиться было несложно.

– Чем отличается иностранец от российского специалиста?

– Вне футбольного поля – это полное доверие игроку. Раньше, помню, нас могли посадить на сбор за три дня до матча – уму непостижимо! А у европейца сбор команды происходит или вечером перед игрой, или даже в день игры. Ты сам готовишься к матчам и к тренировкам. На поле европеец всегда требует от игроков неукоснительно следовать его установкам на матч. Хотя сейчас современные российские тренеры тоже выстраивают работу с футболистами на европейский лад – на доверии, перенимают опыт и даже пробуют привносить что-то свое.

– У вас богатый опыт по части сборов – вы готовились к сезону под руководством Тарханова, Шевченко, Петренко, Семина и Кобелева. У кого на сборах приходилось тяжелее всего?

– Не стану говорить, что где-то было сложнее, а где-то проще. Но у тренеров старой формации иногда приходилось «сидеть» на предсезонных сборах по четыре месяца – в начале ноября заканчивался один сезон, а в декабре команда начинала готовиться к новому. Не знаю, зачем этот делалось, – за эти четыре месяца можно было по два раза набрать и потерять форму.

– В общении с Адвокатом нет языкового барьера?

– Есть, конечно. Я не так хорошо знаю английский, а он – русский. Но для этого есть переводчик, который всегда готов помочь нам преодолеть этот барьер.

– Хиддинк, кстати, частенько козыряет русскими словечками типа «поехали» или «хорошо». От Адвоката нечто подобное слышали?

– Пока нет. Но, думаю, и он может сказать что-то подобное.

– С номером в «Зените» уже определились?

– В Кубке УЕФА буду выступать под 21-м. Хотел, чтоб был двухзначный номер, – мне показали все возможные варианты, и я остановился на этом. Что будет дальше, посмотрим. Мне этот номер нравится, но если будет желание – поменяю.

– Не хотите заполучить «десятку», которая освободилась после отъезда Аршавина?

– Не знаю, как будет происходить распределение. Даже если решают игроки, не думаю, что мне она первому достанется, – я же новичок. Может быть, кто-то из старожилов захочет сменить номер. Но, повторюсь, главное – чтобы номер был двухзначным. Всю жизнь играл под двухзначными номерами. Попробовал было в «Динамо» пятый – не понравилось…

– Вы провели вместе с Аршавиным один сбор в ОАЭ. Как вам показалось, Андрей тяжело переживал эпопею с переходом в «Арсенал»?

– Мы следили за развитием ситуации по газетам и в Интернете, а не по реакции Аршавина. Было видно, что он ждет развязки и оттого, наверное, немного нервничает. Но на тренировках это не отражалось.

– Команда успела попрощаться с Андреем?

– Все произошло настолько стремительно, что мы не успели толком сказать ему «до свидания». Желаю ему удачи уже сейчас, ведь в «Арсенале» он представляет не только «Зенит», но и всю Россию.

– Другой отъезд – Хиддинка в Лондон – сборная пережила спокойно? Нет опасения, что летом он уедет из России окончательно?

– Как я могу судить, сборная спокойно отнеслась к этому известию. Всем и так было известно, что «Челси» уже давно хочет видеть Хиддинка своим тренером. Контракт подписан на три месяца, и на нашей работе это никак не скажется. Когда Хиддинк в сборной, он всегда предельно сконцентрирован на работе. Мы вместе начали одно общее дело – поход на чемпионат мира – и вместе должны его завершить.

– Хиддинк как-то объявил команде о своем решении?

– Да. В среду утром у нас было последнее перед отъездом собрание, на котором Гус сказал, что «Челси» попросил его о помощи и РФС дал на это добро. Хиддинк пообещал, что на нашей работе это никак не скажется: «Я как профессионал выполню свою работу в сборной от начала и до конца. Никаких изменений вы не почувствуете. В «Челси» я до окончания чемпионата Англии».

– Знаю, что один из игроков сборной хотел попросить у Гуса привезти ему из «Челси» футболку Лэмпарда. У вас подобного желания в подобной просьбе к Хиддинку не возникало?

– В этом нет ничего зазорного. Может статься, что с англичанами в том отборочном цикле мы играли один раз в жизни. Так и тут – может быть, другой такой возможности получить майку Лэмпарда уже не будет. Это нормально – тренеры сами иногда просят нас привезти им футболку.

– Вас просили?

– Довольно часто просят, даже не по одной, а по две футболки. Сейчас уже не вспомню, кто именно последний раз обращался с подобной просьбой. Но поменяться с кем-то из соперников обычно просят друзья. А тренерам нужна либо моя майка, либо кого-то из партнеров. Для себя меняюсь редко.

– Из «Челси» вам чья футболка необходима?

– Так, чтобы уж очень, – ничья. У меня есть майка Леши Смертина в пору его игр в «Челси». А с Лэмпардом, кстати, поменялся футболками после одного из отборочных матчей к Евро, правда, потом я ее подарил. Я не коллекционер футболок.

– Но ведь есть же у вас майка, которую вы обязательно хотели иметь у себя?

– Есть. В том злополучном гостевом товарищеском матче с Голландией (1:4) я обязательно хотел поменяться футболкой с Зеедорфом. И во время какой-то паузы в игре я у него спросил, не хочет ли Кларенс поменяться со мной майками. Он ответил: «Да нет проблем!». И тут за 15 минут до конца игры его меняют. Я еще подумал: «Ну, все. Уплыла моя майка». А потом, когда матч закончился, смотрю – он встал со скамейки и сам ко мне идет. Я еще удивился – тогда ведь, наверное, футболка с фамилией «Семшов» на спине ни о чем не говорила. Было приятно.

– Зеедорф – один из любимых футболистов?

– Не то чтобы любимых. Просто нравится, как он ведет себя на поле, – спокойный, рассудительный.

– Вернемся к Санкт-Петербургу. Каково коренному москвичу живется в Питере?

– Совсем несложно. Суеты меньше, с пробками тоже сталкиваться не приходилось. Плюс ко всему город спокойный. Одного, наверное, будет не хватать – солнца. Местные жители, с которыми пообщался, отмечают, что солнца мало. Зато говорят, летом бывает красиво.

– Квартиру уже выбрали?

– Пока не подыскал. Выбираю пока. Наверное, остановимся на варианте поближе к базе, чтобы времени на дорогу много не тратить. Вид из окна не имеет решающего значения.

– Предвкушаете встречу с питерскими болельщиками?

– Да уже по тем двум дням в городе, что мы провели перед отлетом на сбор, можно судить, насколько все в Питере сходят с ума по «Зениту». Меня всюду узнавали – в магазинах, в ресторане, просто на улице. Приятно. Один город, одна команда, на которую все молятся, всегда заполненный стадион. Когда приезжаешь на «Петровский» с другой командой, очень сложно играть. В моей карьере это будет первый опыт выступления за клуб, где домашние трибуны всегда забиты до отказа. Все-таки и у «Торпедо», и у «Динамо» на стадион приходит не так много болельщиков.

– Кстати, о «Динамо». Перед интервью я заходил на вашу страничку на «Одноклассниках» и обнаружил у вас в друзьях только Антона Шунина. С остальными экс-одноклубниками не дружите?

– Там еще и Комбаровы есть. Но не в этом дело. Как говорят мои друзья Габулов и Хохлов, можно играть в любой команде, а человеческие отношения должны оставаться всегда.

– Какова судьба вашей бронзовой медали? «Динамо» вам ее уже вручило?

– Пока ее судьба мне не известна. Но насколько знаю, мне ее обязательно вручат. Сейчас наши с Данни медали находятся в клубе. Так часто бывает – на вручение медалей приходит лишь половина той команды, которая их выиграла. Считаю, что стоило подумать о таком празднике и лучше проработать его с точки зрения организации. Может быть, делать церемонию сразу же после окончания сезона, когда все игроки еще находятся в команде?

– Обидно, что не побывали на торжественной церемонии?

– Конечно, обидно. Хотелось сходить на этот праздник, почувствовать свою причастность. Тем более я отдал за эту медаль много сил, жаждал ее. Но ничего страшного – получу просто так. И на том спасибо.

– Данни тоже переживает?

– Думаю, ему попроще. Все же он ушел в середине сезона. Нам потом было сложнее – в конце сезона пришлось попотеть. В команде с трудом набирали игроков на основной состав, столько было травмированных... Но мы собрали волю в кулак и благодаря единству удержали третье место и завоевали заслуженные медали.

– После вручения «Советским спортом» и «Комсомольской правдой» приза «Джентльмен года» смокинг еще надевали?

– Да. Один раз, когда с семьей фотографировались для личного архива.

– В следующий раз когда наденете?

– Я и галстук-то почти никогда не надеваю! Сложно сказать. Повод серьезный нужен. Вот если Президент меня к себе лично вызовет, тогда надену.