Не надо «охоты на ведьм». Обозреватель «Советского спорта» рассуждает о степени вины двух российских футболистов, уличенных в применении допинга

Событий нет. И когда перед тобой оказывается пустой экран компьютера – эта современная версия чистого листа – просто теряешься. Наверное, говорить надо об итогах. Год прошел. Все результаты известны… Так каковы итоги?

При кажущейся ясности я не могу определиться. И дело вовсе не в том, что трудно взвесить: на одной чашке пролет мимо чемпионата мира, на другой – клубная удача в еврокубках. Просто ловлю себя на том, что итоговое отношение – лично мое, конечно, тут я не претендую на всеобщность чувства – будет полностью зависеть от того, обвинят или оправдают двух наших футболистов, подозреваемых в употреблении допинга.

Дело все в том, что допинга в футболе вообще-то нет. Не хочу оспаривать тем самым результаты тех или иных проб; это в основном издержки. Частью спорта в футболе допинг не является. По опыту знаю, что если только начинается разговор, например, с легкоатлетами – на Олимпиадах бывал в этом обществе – то он очень скоро сползет на допинг. Кто да, а кто нет. И какой теперь ходит. И что об этом говорят. Это как с приятелем зимой – спросишь из вежливости, как там сын в школе, и вскоре возникнет тема гриппа.

С пловцами – ровно то же самое. Но там просто сейчас есть более модная тема – костюмы, которые в известном смысле тоже допинг (и неудивительно, что их теперь запретят) – борьба помимо тренировочного процесса за наиболее высокий результат.

С лыжниками. С тяжелоатлетами. С гребцами (и особенно с гребчихами). Поймите, я говорю вовсе не о том, что все непременно жрут. Я говорю, что рано или поздно, например, дойдет дело до восхищения, допустим, Усэйном Болтом, и тут же кто-то обязательно скажет – как он, принимает или нет, и что, возможно, принимает, или по чему видно, что точно не берет в рот, а равно и внутривенно.

А есть виды спорта, где это крайняя редкость. И выйти на эту проблематику в разговоре можно только специально. И долго разговор этот не протянется. Не то, что о договорняках, к примеру.

Я понимаю, что у ВАДА нет иного выхода. Что единственное место, через которое непременно проходят запрещенные средства – это спортсмены и их организмы. И что требования должны быть ко всем едины. Изуверство – на самом-то деле. Но… Любые либеральные законы могут работать только там и тогда (см. примеры из истории), где когда-то жгли ведьм и вешали за любое воровство. Они работают на зачищенной уже полянке. В спорте это время еще не наступило, допинг – точно зло, и борьба с ним в самом разгаре. Поэтому никуда не деться от этой инквизиции.

Но понимать это можно только головой и только вообще. А в частности… Вот дисквалифицируют биатлонистку, которая себе там чего-то наколола в район седалищного нерва. Наколола анаболик, который ни для чего, кроме как в качестве допинга, использован быть не может. Это преступление (если доказано, конечно). Тут нет оправданий. И наказание должно показать, что так будет сперва с каждым пойманным, а в перспективе и вообще с каждым, кто просто попробует.

А здесь ведь футболисты употребляли разрешенный препарат, с совершенно ясным действием, и пришли они к командному врачу попросить средство от простуды. То есть они-то все сделали правильно. И никакого урока на будущее игроки извлечь из этого наказания, буде оно последует, не смогут. Что им, дальше не болеть? Или не ходить к врачам? Лечиться заговорами и святой водой?

Есть все основания их наказать – закон позволяет. Но если нет сомнений в том, что всему причиной тот самый препарат судафед, то отсутствует какая-либо вина. Отсутствует материал для урока.

И если их накажут, то это будет абсолютно несправедливо. Не по-людски. Вот не попали на чемпионат мира – обидно страшно, плакать хотелось, да и плакалось; но кто виноват, кроме нас? Больше нас самих – точно никто. Где-то что-то упустили, не доделали, ну, да что я вам буду соль-то на раны сыпать.

А тут будет именно что несправедливо. И помочь никак нельзя. Сидишь и ждешь, чем дело кончится.

Если вы заметили, я нарочно не упоминал в этом тексте фамилий. Потому что конкретные фигуранты вам, конечно же, известны. А произойти вот эта отдельно взятая история точно могла с каждым. Логики в том, что случилось именно с этими двоими парнями, нет никакой.

Вот оправдают – и я помирюсь с этим строптивым годом.