О чем стонала Вувузела. Наш обозреватель решил погрустить снежным декабрьским вечером… 2010 года

Грустно. Как ни странно, грусть остается главным чувством, когда я пишу вот этот последний в уходящем 2010 году текст для «Советского спорта». Хотя если бы кто-то сказал мне, что я стану грустить по такому поводу ну, например, года четыре назад…

А кстати – ну и что бы я сделал? Не послал бы, это точно. И рассмеяться было бы как-то банально. Вот рассказал бы мне это, допустим, Тимур в самолете с немецкого чемпионата мира, где нашей команды не было, надо было бы сообразить и спросить его: неужели ты думаешь, Тимур, что через четыре года я стану каким-нибудь гладко причесанным спортивным функционером? Которому полагается испытывать только выверенные, правильные чувства, хотя бы на словах?

Сборная проиграла. Проиграла так внезапно, так неожиданно, на пике веры в нее, на взлете амбиций. И когда у нас в следующий раз будет такая команда? Когда все будет складываться так успешно? Нет, умом я, конечно, понимаю, что этой сборной России на чемпионате в ЮАР могло вовсе не быть. Тот диковатый штурм словенцев в стыковой игре, когда Акинфеев потащил мертвый мяч, а в следующей атаке какой-то Дядич, кажется (не желаю даже начинать вспоминать, как его зовут), попал в штангу – не удержи мы в том стыке 2:0, могли бы ведь и не удержаться в Мариборе. И так-то еле хватило, еще и вдесятером отбивались – да что я вам это напоминаю. Это прочно забыто. Кто запомнит победу над Словенией в стыках? Помнили б, если б проиграли. А так – все нормально, все в порядке.

Да и сейчас подавляющее большинство с радостью будет вспоминать этот чемпионат как большой успех. А я и не спорю, что успех, но, вот поверьте, не выделываюсь, когда говорю, что все равно результатом расстроен. Мы могли добиться большего. Мы не заслужили этого поражения в полуфинале.

На Евро все было проще. Победа над голландцами была прыжком, нет, не выше головы – последующие два года как раз и показали, что голова у нас растет достаточно высоко, – выше ожиданий иссушили эмоции, и дальше нужно было быть слепым оптимистом, чтобы предполагать победу. Не так складывался для нас юаровский мундиаль. Всё было трудно, все в горку, и даже первое место в группе после поражения от хозяев в стартовой игре смотрелось ведь если только удачей.

Мы ведь и корейцам в одной восьмой вполне могли проиграть – под холодным проливным дождем, когда Зырянова унесли на носилках, а Колодин получил красную карточку…

Что же случилось дальше? Кто в ожидании четвертьфинала надеялся на что-нибудь иное, кроме пресловутого фарта Гуса? Без основного защитника, без ключевого игрока середины? Против англичан, которые шли по турниру, как идет парадным шагом кремлевская рота, с одним-то пропущенным мячом в четырех встречах?..

Нет, те, которые будут говорить о фарте и только о фарте, найдутся и сейчас. Это ведь так просто. Можно и еще проще поступить: свести все к этому эпизоду, когда Джонсон вроде бы ни с чего внес мяч в собственные ворота. Но ведь и после этого Англия вела в счете. Что же случилось, что за полчаса игрового времени мы вбили им три? Откуда возникла эта победа, эти славные 4:2 в лучшем матче чемпионата, этот дрожащий кирпич капелловского подбородка, этот русский штурм, беспощадный и вовсе не бессмысленный?..

А неизвестно. Но только факт заключается в том, что простого ответа вы не найдете. Это означает, что все это время команда у нас была и росла, просто, наверное, подошла к какому-то порогу, за которым был уже качественный скачок – и вот вдруг, переглянувшись, Акинфеев и Семак, Жирков и Дзагоев, Погребняк и Паршивлюк словно очнулись. Перекусили разом и толстую шею Руни, и костистый хребет Фердинанда, а Лэмпардом вместе со Стиви Джи, парнем с лицом умеренно пьющего подростка, просто закусили.

Тут-то и стало ясно, что здесь, в отличие от Евро, лучший матч только открывает наши возможности. Только командует им «на старт». Полуфинал против Бразилии ожидался с нетерпением: ну когда, когда же? Когда нас выпустят-таки на поле, пора, пора?!.

Я не хочу гордиться этим матчем потому, что он был равным. Я не хочу утешать себя бронзой – скоро у нас ее столько будет, что хоть памятники себе лей. И совершенно даже не противовес этому поражению «Золотой мяч» Аршавина, кто бы и что ни говорил. Это был взлет, это был шанс; открытая дорога наверх, и мы могли стать чемпионами мира. Мы никогда ими не были. Без пяти минут финал, а в финале…

Ничему не учат поражения. Не привыкнешь к ним, потому что все они разные. Как несчастья, которые, по выражению классика, у каждого свои собственные – и это при очень похожем у всех на свете счастье.

Сволочи они, поражения эти. Когда ты точно знаешь, что можно было достичь большего, ты становишься неутешен. А для окружающих это будни – еще, еще один упавший вниз на полпути вверх.