Гиля, душа-человек… Несколько слов об ушедшем из жизни друге

Вчера на 73-м году ушел из жизни Галимзян Хусаинов. Или просто Гиля, как мы все его называли…

Хусаинов появился в «Спартаке» на год позже меня, в 1961-м. Мне тогда было 19 лет, ему – 24, но так получилось, что я «помог» ему сменить позицию. Хусаинов уехал со сборной на чемпионат мира в Чили. Вернулся – а нашу связку с Валерой Рейнгольдом тренеры разбивать уже не захотели. Подумали и отодвинули Гилю с позиции инсайда на левый фланг. Хусаинов, бывало, бурчал по этому поводу недовольно, но, если честно, карьеру на месте левого полузащитника сделал просто замечательную.

Носился Гиля по полю, как заведенный. И почти никогда не падал. Мне он вообще казался квадратным. Вроде невелик по габаритам, но силовую борьбу выигрывал «в одни ворота». Были бы у футбольного поля борта – размазывал бы соперников не щадя. Плюс отличные тормоза, сумасшедший удар с обеих ног… Для современного поколения скажу так: это Жирков, но более техничный (хотя бы потому что «двуногий»), более крепкий, более забивной.

В этой связи расскажу одну историю. Дело было в 1965-м. «Спартак» играл в финале Кубка с минским «Динамо», которое мой отец тренировал. Первый матч – 0:0. У нас травмированы Крутиков и Варламов. Но на следующий день переигровка. Вторая минута, Арзамасцев потрясающим по силе и точности ударом в дальнюю «девятку» выводит динамовцев вперед. Дальше начинается караул – «ломаются» Житкус, Логофет, потом я… Замен тогда не было, играем, по сути, ввосьмером. Наша травмированная троица не ходит по полю – ползает. Игра, говоря честно, проиграна. У всех такое ощущение. Только не у Гили. Сначала он взлетел над полем – и головой замкнул навес Рейнгольда. А затем я травмированной ногой как-то умудрился ему пас на ход дать. Причем плохо – мяч в спину защитника попал. Но отскочил на ногу Гиле – и тот всю злость в удар вложил. Мы выиграли 2:1 и завоевали Кубок. На глазах 100 тысяч зрителей.

Гиля вообще был человеком, который никогда не сдавался. У него ведь в 1963-м ужасная трагедия в семье случилось. Из окна пятого этажа выпала его полуторагодовалая дочь. Жена Хусаинова, Люба, показала малышке, как папа уходит на тренировку, закрыла окно, посадила ее на диван, отошла на минутку… Как девочка сумела снова залезть на подоконник, никто так и не понял.

Мы плакали вместе с Гилей. Детей ему больше Бог не дал.

Гиля всегда был душой компании. Обожал джаз, и вечерами перед матчами в Тарасовке мы настраивались под буржуазные мелодии на завтрашний поединок. Как сейчас помню: 22.15, «Голос Америки», 45-минутная передача о джазе… Да и я к нему в гости часто заходил за джазовыми новинками: он после несчастья с дочкой переехал в мой дом, наши квартиры были на одной лестничной клетке, напротив…

Гиля, Гиля… Главный балагур «Спартака». Столько анекдотов знал – ни один современный сборник не вместит. Помню, ехали мы на электричке на игру с «Динамо» (автобус забирал нас уже на Ярославском вокзале). Хусаинов свежий анекдот травит: «Алло, Исаак Абрамович дома?» – «Пока дома». – «А почему пока?» – «Сейчас выносим». Мы смеялись всю дорогу на стадион. И даже на поле не могли сдержаться. Чуть пауза: «Исаак Абрамович дома?». Гиля отзывался: «Пока дома» – и все снова покатывались со смеху. И ведь выиграли! 3:1.

Еще один его любимый анекдот вспомнил: «Фима, не крути нос папе. И вообще отойди от гроба!». Надо же: второй анекдот – и снова на тему смерти. Тогда мы смеялись до коликов в животе. Сейчас – хочется плакать.

Пусть земля тебе будет пухом, друг…

Гиля был суперзвездой, но никогда не страдал звездной болезнью. Скромность и достоинство прошли через всю его жизнь – от первых шагов на футбольных полях в Куйбышеве и кончая походами на мероприятия ветеранов.

Будь у меня 11 футболистов, похожих на Хусаинова, я стал бы самым счастливым тренером. Тяжелая болезнь Гили не была секретом. Тем не менее мириться с его смертью – больно и трудно…