От злой тоски не матерись… Наш обозреватель продолжает острую тему, начатую во вчерашнем номере «Советского спорта»

Матерная тема в футболе всплыла для меня, честно говоря, неожиданно. Понятнее всего мне, признаюсь, в этом случае Боярский, который просто говорит, что на стадионе находиться было невыносимо и он подумает вообще, ходить ли дальше на футбол.

Мне кажется, проблема именно в этом. А не в мате как таковом. Тема допустимости мата, меры его табуированности в современном обществе неисчерпаема. Любой согласится с тем, что ругаться матом нехорошо. Почти любой признается, что ему случается использовать матерную лексику время от времени. И не только в тех случаях, когда родная футбольная команда пропускает гол локтем в свои ворота на последней минуте, а несколько чаще. Например, когда молоток падает на большой палец ноги.

А если вы встретите человека, который расскажет вам, что не ругается матом вообще никогда, вы, если этот человек не является девочкой-припевочкой, подумаете про себя: «Вот ханжа».

А кто он еще? А если в анекдоте? А если в песне?

Кстати, о песнях: Сергей Шнуров (любитель футбола, к слову) – национальный поэт, и это без преувеличения, и это при том, что мы знаем мало его произведений, которые не это… Ну, вы понимаете.

Приобретая книгу современного писателя, вы не подозреваете, есть внутри мат или нет, – вы не узнаете, пока не прочтете. И если эту книгу станет покупать даже девочка-припевочка, она не только на обложке, не только на полке, не только от продавца, но и вообще ниоткуда не будет предупреждена, что изнутри от одного до десяти раз на нее при чтении громко гавкнет неведомое.

И книга будет хорошая. Захар Прилепин, или Алексей Иванов, или Александр Терехов.

Вы заметили, что я не о футболе? Тема нуждается в ограничении, нам не решить проблему мата в отдельно взятом футболе, как и не решить в нем проблему, например, хулиганства или национальной нетерпимости.

Нас должно волновать в первую очередь то, чтобы на стадион приходили новые люди. Чтобы пришли семьи. Это задача развития, и она может быть понятно объяснена любому. Футбол и футбольное боление всегда останется искусством площадным. И дети наши слышать ненормативную лексику будут чем дальше, тем чаще. С нас самих никто не снимет обязанность объяснить им на каком-то этапе, как к этому относиться и после какого возраста пользоваться при случае.

Но во всем есть мера. И я понимаю Боярского – сам находился не раз в ситуации, когда на футболе мне находиться бывало противно в том числе и потому, что с трибун неслось именно то, что неслось, а не что-то иное.

ВОБ – организация одиозная изначально и сейчас впридачу во многом себя дискредитировавшая внутренним скандалом. Тоже и этого скандала могло не быть, будь у его участников какое-то, уж не смейтесь, эстетическое чувство – такт, вкус, мера… Но все это к слову. Умрет ВОБ – родится БОВ или еще что-то с буквой «б», обозначающей понятие «болельщик». Потому что такое объединение необходимо хотя бы для того, чтобы вести диалог с болельщицкими массами. Это далеко не идеальная возможность диалога, но другой нет пока.

Им уже многое удалось объяснить. И ВОБ при всех своих минусах несколько проблем сходного рода уже решал, и довольно успешно. Например, памятный конфликт кавказских болельщиков и столичных после волнений в Нальчике (там один болельщик даже чуть не погиб).

Через эту организацию вполне возможно объяснить и другое. Ребята, давайте как-то сбавим. Мы людей отпугиваем. Если вам нравится отпугивать людей, у вас есть масса иных возможностей. Пугайте их на улицах, на свой страх и риск. А здесь это мешает нашему же клубу развиваться. И нашему футболу. Тут даже и объяснять больше нечего. Тут осталось повторить это много раз, потому что там публика не вся продвинутая, до некоторых долго доходит.

А что вы думаете? Я сам видывал список утвержденных кричалок на матч сборных России и, по-моему, Азербайджана. Смешно? Смешно. Но действенно.

Бояться-то следует не того, чтоб смешным не выглядеть. Это ерунда. Бояться, а вернее, опасаться нужно остановки в развитии. Потому что это как болезнь. Не лечить – умрешь.

Потому что если уйдет со стадиона Боярский – это будет обидно, но все-таки не страшно. А если на стадион не придет публика с детьми, на семейных автомобилях, знающая о болении только то, что с дудками болеть нехорошо, – вот это будет начало конца. Этот вопрос сейчас решается, потому что сейчас строятся новые стадионы, рассчитанные на новую публику. На ту, которой нам не хватает до заполнения трибун.