Зачем меня обезопасили? Положительные и отрицательные эмоции, которыми зарядился на трибуне наш обозреватель-трибун

 

Вызывающе долгий простой Бракамонте привел к тому, что, когда он разродился дублем, про него помнили только тренер, его родственники, я и коллеги, которых он изводил вокалом под гитару на сборах. Это, конечно, еще не тот Бракамонте, который был воплощением протеста против законов гравитации. Причина истерики для любого защитника и печаль для голкипера. Но забил же, каналья!

И я сверх всего должен заметить по поводу «Терека»: со мной уже заключают осторожные пари. Надеюсь, в следующем туре поймете, почему «Спартаку» придется быть сильнее вдвое прежнего, чтобы обыграть подопечных Байдачного.

Я мыслями уже был на этой куликовской сече, на этом весеннем побоище, на этой пикировке, предположительно ожесточенной, как мое рандеву в прошлую пятницу с пижонами в подворотне около Курского (кому интересно, победителем в этой схватке, разумеется, вышел я). На этой войне миров, на этой схватке галактик, сходняке вселенных (я знаю, вы скажете: «Сходняк – это уже перебор, это из блатного словаря», – но вы вспомните одухотворенные лица Анюкова и моего любимого самурая — то-то же!). Самая мысль о матче приводила меня в восторг.

А потом в голову полезли мысли о людях, перенесших матч. Сначала их комментарии носили снотворный характер, потом визгливый до базарности. Я слышал интервью традиционно бесцеремонного высокого милиционера, который сказал, что перенос связан с желанием обеспечить безопасность. И что клубы с таким переносом, с такой позицией согласны. Вслед за этим выступил от ЦСКА гендиректор Роман Бабаев. Он сказал, что перенос всех армейцев расстроил, они не согласны. Прежде, правда, были бы согласны, оговорился он, но сейчас нет. Далее последовал обмен колкостями, но это несущественно.

Оказывается, это, как всегда, о моей, непростительно-беспечного любителя, безопасности пекутся. И я так понимаю, что теперь под этим соусом перенос можно будет провернуть в любой момент. Потому что, восставая против понятия «безопасность», ты, любезный друг, выглядишь идиотом. То есть даже не идиотом, а эгоистом законченным. А скорее всего идиотом и эгоистом одновременно. Я очень люблю находить цитаты, подходящие к случаю. Знаете, что сказал об этом один классик? Он сказал: «Все это – скверное подражание добру».

От себя добавлю, даром что не классик: как вы заботитесь о нашей безопасности, так лучше не заботьтесь о ней вовсе.

Воронин продолжает стараться, Кокорин продолжает… Вот тут я теряюсь. Что он продолжает делать? Вот как-то ведь живет человек с осознанием того, что не сумеет ничего. И не видно по нему, чтобы пребывал он в неутешном горе. Я как человек актерский по природе очень люблю наблюдать за тем, как человек уходит с поля, когда его меняют. Кокорин уходил, как после киносеанса, беспечально. При этом Кобелев утверждает, что тот неплохо смотрелся на тренировках.

Это как, знаете, прогремевший приезд когда-то великой Уитни Хьюстон в Москву. Когда я оставался один на один со своими пубертатными проблемами, она сама и ее голос заставляли замирать сердце. Годы спустя я пошел на ее концерт. Говорят, на генеральной репетиции она смотрелась эффектней некуда. Вся проблема в том, что незадолго до концерта некогда великая приняла дары от всех наркодилеров Подмосковья, Москвы, Молдовы, Грузии и прибалтийских стран; есть подозрение, что на четвертой песне она чуть не свалилась в партер.

Мне нет дела до того, какой она была. Мне было до слез жалко моей юношеской влюбленности и стыдно было слышать потом на пресс-конференции, что на репетиции-то как раз она смотрелась чудесным образом.

Известные даже мне деятели Андрей Червиченко и Герман Ткаченко, который к тому же мой старинный приятель, говорят про команду известного даже мне Олега Протасова как про самую добротную и самую хорошо укомплектованную. Даже мне, кое-как осилившему букварь горе-полиглоту, известны значения названных слов. И даже мне известно, что такое пять пропущенных мячей за матч. На всех языках это называется «позор».

Но Червиченко, который до мозга костей ростовчанин, и Ткаченко, который как раз помогал, наверное, укомплектовывать команду, скажут: осечка.

Меня потрясла корпоративная восторженность радио- и телеведущих, когда речь заходила о призовых нашим героям-паралимпийцам (с ними встретился Президент). Захлебываясь от упоения, ведущие восклицали: «Против прежних времен призовые не меньше, чем обычные олимпийские, а такие же». Удивительная страна. Меня-то как раз удивило, что они такие же, эти призовые. Люди, которых мы полюбили и которым должно поклоняться, заслуживают в 20 раз больше призовых, чем те люди, которые до них выступали в Ванкувере.