Полуфинал в Дортмунде. Воспоминания о Чемпионате мира-2006, которые останутся с тобой навсегда

Чемпионат мира по футболу это, безусловно, событие из тех, ради которых живешь. Правда, я не имею в виду болельщиков. Футбол, конечно, способен доставлять сильнейшие эмоции. Но, если вы при этом не помните, что это всего лишь игра, развлечение, смею предположить, что в вашей жизни чего-то не хватает.

Когда я говорю о событии, ради которого живешь, я имею в виду немного другое. Смысл профессии. Занятие, которому действительно отдаешь все. Приезжая на чемпионат, мы, журналисты, приходим к высшей точке, должны показать лучшее или все было зря. А поскольку телевизионщики всегда работают командой, к вышесказанному добавляется во всей полноте походное мущинство.

Дома оставлено все лишнее. В том числе и очень дорогое. Самое дорогое. Близкие люди, семьи, любимые. Это чувство знакомо очень и очень многим – военным, ученым, геологам, спортсменам… Вот оно и ценно. И не будь оно универсальным – не могло бы стать событием, ради которого живешь, потому что никто не живет развлечения ради. Мужчины, во всяком случае.

Чемпионат мира 2006 года бушевал красками флагов, статью старых немецких городов, не отпускал до глубочайшей ночи – в процессе экономии бюджета нас поселили окнами на мюнхенскую вокзальную площадь. Теперь все мы знаем, что самые шумные парни живут в Коста-Рике. Впрочем, им лучше, чем кому бы то ни было другому, помогали девчонки.

Работали много. Как проклятые. На мне, впрочем, было сразу два проклятья. На «Плюсе» была передача, на «России» — комментарии. Причем расписание игр и весь план комментаторской деятельности подразумевал, что я живу во Франкфурте, а студия «Плюса» находилась в Мюнхене. Комментарии были каждый день, и четыреста верст между базовыми городами я уже и не считал за поездку. За месяц намоталось в общей сложности пятнадцать тысяч километров. В прокате, куда мы перед отлетом сдали нашу стремительную «бэху», в это отказывались верить.

Но трудность была не в этом. Работы чем больше, тем лучше. На большом турнире питаешься эмоциями и поэтому не устаешь. А вот меня-то турнир и не радовал.

Моя личная жизнь оглушительно треснула в последний месяц перед отъездом. Я колесил по Германии, смотрел на самый лучший футбол самыми заинтересованными глазами, меня окружали самые близкие друзья, но мне очень, мне страшно надо было быть в это время в Москве. Нет, это ничего бы не изменило. Да, это было иллюзией, всегдашней иллюзией сердца, что, если те слова, которые написаны в SMS, говорить, глядя в глаза и держа за плечи, эффект получится сильнее.

Это работает только вначале. При расставании – нет.

Я стоял на площади перед Кельнским собором, толпы болельщиков увлеченно следили за огромным экраном, а я смотрел на экранчик мобильного телефона и ждал ответа. И получал его, и писал снова. Подошел как-то к Чилаверту, брату-комментатору, за автографом, уже тронул за плечо, чтобы внимание привлечь, и тут писк телефона. И Чилаверт, подняв голову, видит мою спину.

Никогда больше я не чувствовал себя настолько пустым. Впечатления не питали меня, потому что сердце было полно более сильными впечатлениями. При этом ежедневно шли матчи, комментарии, передачи, заметки, а зрители ждут эмоций, и ты в себе откуда-то их придумываешь на время эфира, а потом долго едешь в машине, не выпив ни капли, и чувствуешь себя как с похмелья, и потом почему-то не спится, хотя устать сильнее уже нельзя, и нет никаких снов.

Опустошение.

Звенит будильник. Еще не открывая глаз – если за окном шумно, я в Мюнхене. Если тихо – я во Франкфурте. Час-полтора на завтрак и вперед. Мимо машины несутся леса (Германия невероятно зеленая страна), виноградники, засисочные (специальное слово, означающее закусочные с сосисками). А в Москве моя бесконечно любимая, но уже не любящая меня и в общем не моя женщина руководила ремонтом уже не нашей, а только моей первой в жизни собственной квартиры, купленной, конечно, в страшные долги, чтобы жить в ней долго и счастливо, а теперь просто долго.

Но было еще одно хорошее. Сумасшедшая, захватывающая немецко-футбольная жизнь стирала понятие времени. Казалось, я уехал не на месяц, а просто началась другая жизнь, и продлится она неизвестно сколько. И только отправившись в Дортмунд на полуфинал, я понял уже точно: скоро назад. И все решится (уже решилось, но как же это принять).

Дополнительное время в полуфинале Италия – Германия было дополнительным временем моей жизни до возвращения. Гол Гроссо выбивал с чемпионата не только немцев, но и меня. Плачущие болельщики в Дортмунде провожали сборную Германии песней «Ты никогда не будешь один», и под этот многотысячный хор уходил из-за своего комментаторского столика и я, понимая, что я единственный здесь человек, которого эта песня не касается.

Я помню этот вечер. Мне приятно бередить этой минутой сердце. В следующий раз я окажусь на чемпионате мира еще года через четыре. Или восемь. Радости от него еще доберу. Тогда уж оттянусь, как все.

Ах, да. Мы расстались, конечно. У нее семья, сын. Все хорошо.

Все о чемпионате мира читайте здесь!