«Привет, Хамрин!». Евгений Ловчев о великих тренерах, которые руководили советской сборной в отборочных турнирах или на чемпионатах мира

Сегодня наш с вами, уважаемые читатели, предпоследний экскурс в историю чемпионатов мира. Завтра у нас финал, а сегодня в матче за третье место вспомним тренеров сборной СССР, с которыми мне посчастливилось пересечься в своей футбольной жизни.

Николай Петрович Старостин, рассказывая нам, молодым спартаковцам, о сборной СССР разных лет, каждому тренеру старался дать не только характеристику, но и что-то вроде клички. Михаила Якушина Старостин называл «Хитрый Михей». В сборной СССР с Михаилом Иосифовичем я не пересекался, общались мы за пределами футбольного поля.

…Когда я только начинал играть в «Спартаке», ближе к концу игры у меня сводило ноги. Готов физически вроде неплохо, но, видимо, дело было в голове – ближе к концу игры я, получается, уже ждал трудностей и они, естественно, приходили. Возможно, еще одной причиной судорог была резинка, которой мы поддерживали гетры, – щитков тогда не носили и, чтобы гетры не спадали, их резиночкой крепили на голени.

Я решил резинкой не пользоваться – думал, если она не будет сжимать мышцу, может, и судороги уйдут. В общем, вид имел довольно-таки своеобразный – гетры все время были спущены…

…Иду как-то по гастроному на Сретенке в Москве – там был директором футбольный болельщик, и игровики разных видов спорта отоваривались именно у него – навстречу Якушин.

– Здрасьте, Михаил Иосифович!

– Привет, Хамрин!

– Почему Хамрин?

– Так ты гетры-то подтяни…

Вряд ли у Хамрина, гремевшего в ту пору шведского нападающего, сводило ноги. Но он тоже играл со спущенными гетрами. Мода такая была.

– Михаил Иосифович, ноги ж сводит, – стал я оправдываться.

– Хочешь, дам совет, чтоб не сводило? Иди работать бухгалтером, там руки у людей сводит.

В общем, спустя год-два мне вызвали психолога из Харькова, который снял проблему, – оказалось, дело действительно в голове, а не в ногах. Я подсознательно ждал судорог.

И когда спустя 5–6 лет Якушин снова, встретив меня, начал с Хамрина, мне было что ответить.

В предыдущих своих заметках я рассказывал о счастливом Поркуяне – игроке сборной страны, который на ЧМ-1970 вытащил счастливый, как нам поначалу казалось, жребий – матч с Уругваем в плей-офф.

А двумя годами ранее был похожий случай. После ничьей в полуфинале Евро-68 с итальянцами тоже отправились тянуть жребий. Сейчас понять это сложно – судьба финалиста определялась «орлом-решкой», а тогда это было в порядке вещей.

Так вот, жребий бросали сразу после игры. От СССР «счастливчиком» был назначен защитник Альберт Шестернев. В раздевалку как-то проник и Якушин, как говорят, с детства знающий тонкости «игры в орлянку».

Хитрый Михей заметил, согласно легенде, какой-то подвох в монетке и закричал Шестерневу: мол, выбирай быстрее…Но тот то ли не расслышал, то ли уже сделал свой выбор. В общем, дальше прошла Италия, СССР в матче за третье место проиграл Англии, а в следующем году командой руководил уже Гавриил Качалин.

Когда перед назначением Дика Адвоката в сборную России была дискуссия о том, кто больше достоин – голландец или россиянин, и в укор Семину, Газзаеву и Романцеву ставили тот факт, что они в прошлом уже командой руководили, мне эта позиция не виделась аргументированной.

Посмотрите на список главных тренеров сборной страны – очень редко бывало в нашей истории, чтобы тренер приходил на длительный срок! Не раз и не два случалось, что специалисты работали с национальной сборной в два-три «присеста». Такова доля тренера, и уход откуда-либо не должен ставить крест на дальнейших перспективах.

Гавриил Дмитриевич Качалин руководил сборной несколько раз. Побеждал с командой на Играх 56-го года, на Кубке Европы в 60-м году, возил сборную на три (!) чемпионата мира.

Мне посчастливилось быть в команде Качалина, сборной СССР, на ЧМ-70. Тот турнир вспоминается не только футболом. Все тренеры до начала эпохи Лобановского – Бескова запомнились своим отцовским отношением к футболистам. Они старались не только научить футболу, но и воспитывать игроков, а когда что-то с нами случалось, переживали, как за собственных детей. Вот две истории.

Прямо во время ЧМ-70 в Мексике Качалин повел нас, футболистов, в галерею известного мексиканского художника Сикейроса, а потом устроил встречу и с самим живописцем. Это было потрясающе! Представьте, если сегодня тренер сборной поведет команду в Эрмитаж, скажем, на Ван Гога,да еще и во время ЧМ…

Там же, в Мексике, во время всемирно известного ралли, аналога современного «Дакара», команда встречалась с экипажем нашего «Москвича», сумевшего добраться до Мехико. Представляете наше удивление – «Москвич» доехал до Мексики!

Как-то сборная СССР отправилась в Париж, и я, молодой тогда пацан, пошел на Пляс Пигаль – парижский район «красных фонарей». Зашел в специализированный «книжный» магазин, оглядываюсь… Смотрю, стоит Гавриил Дмитриевич с буклетиком! Он тоже меня заметил и начал уходить от преследования вдоль стеллажей с «литературой». Скорость у меня была хорошая, настиг беглеца. «О, привет, Жень, – говорит он мне. – Вот что тебе скажу о физиологических особенностях человеческого организма…»

Далее последовала лекция о сексе. А спустя годы во время телемоста СССР – США, который вели Познер и Донахью, нам сказали, что секса в СССР нет…

Качалин несколько лет назад об этом еще не знал.

На мой взгляд, советский футбол 80-х годов создали два великих тренера – Валерий Васильевич Лобановский и Константин Иванович Бесков. Два антипода, которые в споре – условно назовем его спором прагматика и романтика – и решали, кто прав.

У Бескова, если кратко, главной была мысль футболиста, игрок был первичен. У Лобановского, напротив, нет ничего важнее схемы, под которую и подбирались футболисты.

И был в истории сборной случай, когда командой на ЧМ руководил не один, а сразу три тренера – на турнире 82-го года в Испании.

На тот чемпионат мира команду вывел Бесков, но перед стартом турнира – в силу того, что в сборную входило примерно поровну спартаковцев, киевлян и тбилисцев – он обратился в ЦК партии с просьбой усилить тренерскую бригаду наставниками «Динамо» (Тбилиси) Нодаром Ахалкаци и Лобановским из киевского «Динамо». Небывалый случай! Главных тренеров было трое!

Вот история, которую мне рассказывал участник того чемпионата мира, полузащитник «Спартака» Юрий Гаврилов.

В киевско-спартаковско-тбилисский костяк той сборной попал и игрок ереванского «Арарата» Хорен Оганесян. Он был нейтральным.

Установку на матч проводит Бесков. Принцип игры – спартаковский: короткий пас, «стенки», забегания…

Игроки расходятся. Идет Хорен по коридору отеля – навстречу Лобановский: «Зайди ко мне». Заходит, Лобановский начинает свою установку: спартаковский футбол – это прошлое, играем через фланги, потом подачи и форвард замыкает… «Понятно?» «Да, Валерий Васильевич».

Хорен выходит, а его уже в коридоре ждет Ахалкаци. «Хорен, зайди». Заходит, начинается установка: «Ну, какие длинные пасы? Какие короткие? Какие фланги? Ты, Хорен, дриблер! Води, бей!»

Сборная СССР на том турнире сыграла слабо, и в будущем у национальных команд всегда был только один главный тренер.

Лобановский – это Математик футбола, который перевернул понимание игры в СССР – так же, как голландцы ударили по мозгам всему футбольному миру в 74-м своим тотальным футболом.

Вот простая вещь о защите. Я – крайний защитник, и меня до Лобановского все время учили играть строго против правого нападающего. Для крайнего защитника первейшая задача – загнать оппонента в бровку, в центр не пустить. У Лобановского же было все иначе – я, наоборот, должен был гнать своего крайка в центр, где его встречали защитник и опорный хавбек, устраивая таким образом его в коробочку. Это была футбольная новация.

То же самое – в атаке, где существовало понятие «посев игроков». Форварды Онищенко и Блохин имели свои точки в штрафной, в которых они должны были оказаться в момент прострела с фланга, – их выполняли Трошкин и Матвиенко. При этом оба форварда не могли находиться на одной линии. Сейчас это звучит вроде бы простенько, но тогда это была настоящая революция.

Другая революция Лобановского – формулировка «модель игры». В тогдашнем футболе появились так называемые выездные модели, «Динамо» (Киев) стало гонять на выезде ничьи. Журналисты начали возмущаться, Лобановского вызвали в ЦК партии – мол, надо просто играть в футбол. Лобановский сказал: подождите, есть стратегия чемпионата, здесь мы набрали форму, она держится месяц, мы играем на победу, потом форма уходит, и мы начинаем действовать похуже. «Ведь, – сказал тренер, – вы же шахматистов, которые договариваются сыграть вничью на 12-м ходу, не ругаете!»

Говоря о новациях Лобановского, важно отметить, что он не делал из них догм. В 76-м году сборная СССР играла товарищеский матч с чехами в Кошице. Повели 2:0, после чего начали отрабатывать выездную модель, просто катая мяч по своей половине поля. Вдруг свисток – арбитр отнял мяч у нас, отдав сопернику. Мы вернули его себе, потом опять свисток… Один, второй, третий… Рефери тогда сказал, что наказывает советскую команду за пассивное ведение игры. В результате чехи сравняли счет, и это был момент, приведший Лобановского к мысли о необходимости корректировать ту самую модель.

Никита Павлович Симонян – мой футбольный отец. Он пригласил меня в «Спартак», именно при нем я был вызван в сборную СССР и именно в бытность его тренером национальной команды сыграл там последний матч. Горжусь тем, что Никита Павлович считает меня одним из лучших своих учеников.

…1970 год, восстановительная тренировка «Спартака». Один из игроков тех времен – полузащитник Вася Калинов – был обожаем в Балашихе. И на тренировку прибывал после своеобразных восстановительных мероприятий в родном городе.

…Жара, бегать не хочется. Команда кто играет в квадрате, кто в баскетбол. Только Калинов сидит у штрафной, пристыженный тренерами за лень.

Вася переходит в контратаку, давя на честолюбие: «Никита Палыч, вы, говорят, с левой классно били?»

Симонян говорит помощнику Анатолию Исаеву: «Есть заказ, Анатолий Константиныч!». И вот минут тридцать Исаев подает с фланга, а Симонян с левой лупит по воротам.

Довольный Вася изображает из себя фотокора: «А еще разок, для «Пионерской правды»?»

Когда все знакомые футболисту центральные газеты были перебраны и он изобразил что-то вроде «Асфальтоукладчика Златоуста», Симонян остановился.

«Вася, а теперь кросс – специально для «Советского спорта»!»

72-й год запомнится мне надолго. «Спартак» финишировал 11-м в чемпионате, после сезона Симонян покинул команду, а меня признали лучшим футболистом страны. Вот так легли тогда карты.

Симонян частенько, рассуждая о футболисте Ловчеве, говорил: «А где мой сын?» Приняв решение уходить в «Арарат» в межсезонье-1972/73, Никита Павлович приехал ко мне в гости. Напротив скульптуры Мухиной «Рабочий и колхозница», где я тогда жил в 25-этажном доме под названием «На курьих ножках», решалась судьба «Арарата» и «Спартака». Тренер рассказал о приглашении из Еревана, явно прощупывая ситуацию и ожидая, как отнесутся к этому футболисты «Спартака».

Симонян ушел, «Арарат» в первый же год его работы стал чемпионом страны и обладателем Кубка, а «Спартак» спустя несколько лет вылетел из высшей лиги. С тех пор я всегда говорю: «Спартаку» для успеха непременно нужны армяне.

Но они теперь работают в РФС, на 6-м этаже «Дома футбола».

Такие были времена. Но я ни о чем не жалею, о чем вы, наверное, уже поняли из этого цикла заметок. Завтра мы завершаем цикл подготовительных заметок к чемпионату миру, во время турнира будем говорить уже о футболе современном.