ЧМ-2010. Как я болел с аборигенами

ФАН-ЗОНА В ГЕТТО. Имея на руках аккредитацию на матч-открытие чемпионата мира, корреспондент «ССФ» тем не менее решил поехать не на «Соккер Сити Стэдиум», а в самый известный и неблагополучный район Йоханнесбурга – Соуэто, чтобы посмотреть футбол с простым народом.

 

Пока пробка в сторону «Соккер Сити Стэдиум» закупоривается все плотнее, мы с моим проводником Джеффом непринужденно едем по абсолютно свободной противоположной стороне хайвэя и держим курс на Соуэто. Джефф живет в Соуэто с самого рождения и уже много лет работает водителем автобуса одной из местных команд – «Морока Суоллоуз», играющей в южноафриканской премьер-лиге. На пассажирском сиденье рядом с Джеффом сидит его приятель – Ачи. На мой вопрос, чем он занимается, Ачи дает типично африканский ответ: «Наслаждаюсь жизнью».

– Не волнуйся, парень, – успокаивают меня Джефф и Ачи, видя в моих глазах объяснимое волнение перед посещением одного из самых злачных гетто мира. – Главное – никуда от нас не отходи, и тогда все будет нормально.

Раньше появление «белого» в этих местах, даже в сопровождении гида, приравнивалось к попытке суицида. В последнее время нравы в Соуэто становятся мягче, потихоньку растет уровень жизни населения. Мы едем по аккуратно заасфальтированной дороге мимо похожих друг на друга одноэтажных каменных домов, куда государство переселило за свои деньги большинство жителей Соуэто из фанерных коробок. Хотя последние жилища еще остались в некоторых кварталах района. Когда проезжаешь мимо одного из подобных мест, с трудом веришь навигатору, что всего в десяти километрах от такой нищеты в эти минуты на роскошном «Соккер Сити Стэдиум» проходит пышная церемония открытия чемпионата мира по футболу.

До начала матча остается еще три часа, и Джефф завозит меня в несколько домов к своим знакомым. Последняя остановка – скромное строение с розовыми стенами и южноафриканским флагом на крыше. Здесь живет семья бывшего защитника «Локомотива» Джейкоба Лекхето, скончавшегося по невыясненным причинам (по версии российских СМИ, Лекхето умер от СПИДа, но в ЮАР это не подтверждают) в сентябре 2008 года. Накануне здесь побывали мои коллеги из ежедневного «Советского спорта», они передали родным футболку «Локомотива», в котором играл Джейкоб, и посетили его могилу. Внутри дома в очень простенько обставленной гостиной перед телевизором сидят бабушка, мама, племянница и племянник Джейкоба, а также его детский тренер. Пока мама показывает мне фотографии сына, детский тренер делится предматчевыми ожиданиями. Больше всего его тревожит защита.

– Нет у нас сейчас в стране нормальных центральных защитников, – жалуется он. – Несколько лет назад появился очень способный парень. Его несколько раз приглашали в сборную, но каждый раз, когда ему звонили, он был пьян. Так и пропал с концами, а мог бы сделать карьеру.

Уже по дороге в фан-зону, где мы договорились смотреть матч, Джефф подхватывает пессимистичное настроение своего соотечественника:

– Да если бы дело было только в защите! У нас в принципе довольная слабая сборная. Игроков высокого класса очень мало. А может быть, и вообще всего один – Пиенар.

Откашлявшись, Джефф смотрит на меня в зеркало заднего вида и многозначительно прищуривается:

– Хотя есть еще один классный парень. Посмотри сегодня повнимательнее за восьмым номером – Сифиве Тшабалалой. Это левый вингер из «Кайзер Чифс», их лучший бомбардир. Ты можешь его как-то порекомендовать «Локомотиву»? Мне просто очень хочется, чтобы кто-то из южноафриканцев попал именно в «Локомотив», где играл Лекхето. А Тшабалала, я уверен, наверняка им подойдет, ему уже давно пора уезжать из ЮАР.

Обещаю исполнить просьбу и позвонить Николаю Наумову сразу по возвращении в Москву.

Смотрю в окно: по обе стороны от дороги в направлении фан-зоны движутся плотные колонны раскрашенных во все шесть цветов южноафриканского флага болельщиков. Кажется, если бы кто-то из чужаков решился на дерзкое преступление и с трех до шести часов вечера пятницы принялся грабить дома в Соуэто, у него были бы неплохие шансы на успех: на улицы высыпало абсолютно все народонаселение района. Даже самые маленькие его жители не остались в стороне от праздника, устроившись в шерстяных слингах на спинах у мамаш.

Чтобы успеть к началу, нам приходится оставить машину за два километра до фан-зоны и идти пешком. Глубоко выдохнув после небольшой давки на входе, мы попадаем на огромный ковер выжженной травы, уже забитый процентов на восемьдесят людьми. По самым скромным подсчетам, посмотреть футбол в фан-зону Соуэто пришли около пятнадцати тысяч человек.

 

– Будь внимательнее, прижми сумку поближе к себе и закрой до конца все молнии, – дает мне предматчевую установку Ачи.

Фан-зона устроена нехитрым способом: огромный экран, рядом сцена, где до, в перерыве и после матча дают концерт, пара лотков с напитками и закусками и несколько биотуалетов. Самые энергичные зрители стоят у сцены, но нам туда уже не пробраться – слишком поздно подошли. Хотя и на нашем пятачке хватает достойных персонажей. Задорная компания девушек с разноцветными париками и вувузелами, задумчивая лысая бабушка лет восьмидесяти, группка подростков с выбитыми зубами и в спортивных костюмах – в общем, есть на кого посмотреть.

Но в первые минуты матча смотреть хочется только на экран. Игра как-то сразу захватывает. Мексиканцы с ходу прибирают себе мяч. В первом тайме они имеют как минимум пять шансов забить первый гол чемпионата мира-2010. А забивают только незасчитанный: Вела, находясь в офсайде, зачем-то трогает и так уже летящий в ворота мяч. В голову лезут настойчивые мысли, что все закончится разгромом и нужно уже сейчас прикидывать, как отсюда уносить ноги после финала.

Но под самый конец тайма хозяева, поборов волнение, немного отодвигают игру от своих ворот, сумев даже что-то создать у чужих. В фан-зоне моментально реагируют на эти изменения и начинают еще яростнее болеть за своих. Справа от меня человек тридцать выстраиваются в несколько рядов и исполняют народный танец, все остальные надрывно дудят в вувузелы, заставляя всерьез поволноваться за барабанные перепонки. Потом толпа начинает подпрыгивать и хлопать в ладоши. Сам не замечаю, как уже минуту делаю то же самое вместе со всеми. И еще ловлю себя на мысли, что совершенно искренне хочу победы хозяев. Может быть, непроизвольно срабатывает инстинкт самосохранения?

Быстрый гол после перерыва сводит всех с ума. Вверх летит все, что оказывается под рукой, – вувузелы, стаканы с пивом, шляпы, очки… Для одной девушки празднование гола заканчивается травмой. К ней приходят врачи с железными носилками, перевязывают ногу и выносят из толпы. А Джефф в это время продолжает на радостях скакать по небольшому пятачку травы и показывает пальцами цифру «восемь», как бы убеждая меня в своей правоте: «Я же тебе говорил, что он в порядке!». После очередного повтора гола-красавца Тшабалалы я уже задумываюсь, не позвонить ли Наумову прямо сейчас.

У снующих в толпе пацанов, продающих пачки дешевых сигарет, бизнес резко идет в гору – начинается самый нервный отрезок матча. Люди все чаще смотрят на часы, но южноафриканцам не хватает одиннадцати минут, чтобы удержать победу. После гола Маркеса над фан-зоной на несколько секунд повисает полнейшая тишина. Она режет слух чуть ли не больше, чем звук вувузел, к которым уши уже постепенно начали привыкать. Когда проходит первый шок, какой-то школьник прямо передо мной достает из рюкзака уже початую бутылку рома и с горя залпом осушает ее до дна.

После финального свистка народ расходится очень быстро. Несмотря на упущенную победу, уныния в толпе не чувствуется. Люди снова трубят в вувузелы, напевают песню Шакиры и выстраиваются в очередь за алкоголем, чтобы потом всю ночь кататься по темным проулкам Соуэто и веселиться.

На очередном перекрестке нас окружает бойкая толпа. Люди дудят в открытые окна, на открытом багажнике стоящего перед нами джипа выплясывает какие-то безумные танцы прилично подвыпившая местная молодежь. Джефф поворачивается ко мне и говорит:

– Это, считай, еще спокойно. Вот если сборная выиграет, начнется безумие. Люди будут прыгать на крышах, переворачивать машины и танцевать голыми. Приезжай, получишь одни из самых сильных эмоций в своей жизни, обещаю.

Не могу пожаловаться на недостаток ярких впечатлений в жизни, но после дня, проведенного в Соуэто, я готов поверить Джеффу.