Не команда – декорация

Наш обозреватель-трибун разглядел в зимнем Блумфонтейне оптимистичную футбольную осень в Москве.

Один, как позже выяснилось, слабый паренек в кафе во время просмотра матча Словакия – Парагвай громогласно предал меня анафеме за вечное недовольство по поводу Дика Адвоката и нашей сборной, усмотрев и услышав в этом брюзжании отсутствие патриотизма. Ну, парня я утихомирил, задетый за живое, ибо упрекать меня в отсутствии патриотизма – это все равно что отказать нашему обозревателю Ловчеву в богатом опыте и умении анализировать. Но я один из тех, кто безгранично доверяет Случаю, и проклятие прогремело в момент, когда играли словаки, с которыми нам в свою очередь играть уже 7 сентября. Кроме всего прочего, о котором ниже, этот матч — повод выказать свой патриотизм, о чем в самом конце.

Вернувшись домой, я перечитал интервью Владимира Вайсса в «Советском спорте — Футболе», силясь задним числом обнаружить хоть какие-то нюансы, объясняющие ужас и еще раз ужас в исполнении его подопечных. Нет, интервью дышит благожелательностью, обычной для тренера такого уровня: уверенно водянистые ответы, никаких брутальных заявлений. Вайсс, что мы про него и до этого интервью знали, — милый, добрый собеседник, как сказано классиком, «нисколько не генерал».

Но ведь зачем-то они, словаки, летели за тридевять земель. Уж, наверное, не за званием худшей дружины мира. В их игре нет ни силы, ни огня, ни внутренней сути, ни сочетаний кого-либо с кем-либо, ни вкуса, ни гармонии, ни самоотдачи. Не команда, а, как заметил мой товарищ, декорация, театральный задник без отделки. Такое ощущение, что у каждого игрока внутри только песок и не переваренное мясо мастодонта.

Дело, конечно, и в Парагвае, выставившем словаков клоунами. Но ведь я смотрел оба матча. Ну а теперь негаданный фортель — чистейшего патриотизма чистейший образец. Чтобы неповадно было меня костерить. Я смотрел игру, блистательную с одной стороны, и никакую – с другой. И потирал руки от удовольствия. В сентябре три очка наши, и знаете, почему? Словаки играют еще хуже, чем мы. То бишь не играют вовсе. Есть надежда.