Как же нам нужен Брэдли…

Я покидаю турнир с влажными глазами, чистым сердцем и не по-аршавински высоко поднятой головой, оставляя вам ловчевского любимца Лугано, пенальтиста Гьяна и кого-то из Клозе и Руни с их шаткой психологией себялюбцев; оставляю вам Месси и Марадону, живущих в их собственных вселенных. Вот в этом месте я обрываю экспозицию, чтобы избежать упреков в ерничестве.

Я хотел напомнить, что я написал в нашей газете, в телеэфире подтвердил, а на радио развернул тезис о том, что сборная США, во-первых, с 2002 года моя; во-вторых, будучи моей любимой, подарит всем игру с большой буквы, поскольку в ее игровой репертуар входит Мысль, и эту мысль американцы претворяют весело и напористо. Когда я все это написал и об этом говорил, я слышал в ответ только смешки. Помню самый громкий смех в исполнении группы «Бандерас» (мужская часть коллектива – отъявленные болельщики) и управляющего арбатским спортбаром со старообразной внешностью провинциального лектора.

Потом мои американцы предъявили не схему, но стихию торнадо – вешний ветер после угрюмых дней без цветов и радуги, иногда, правда, слишком сильно любя навесы. И первый же с англичанами бой ознаменовал ликвидацию пессимистических разговоров на их счет. Даже сатирик Михаил Задорнов, построивший карьеру на эксплуатации образа «тупого американца», согласился со мной, что в случае с Бобом Брэдли и компанией сошлись два в российском случае разрозненных мира – физика и лирика, алгебра и иногда гармония, геометрия и иногда ребячество, цифра и почти всегда по нотам разыгранная партитура, ноль и бесконечность, скульптурный Алтидор и рыдающий Донован. Я говорил об этом страстно в ночном, сразу после игры, радиоэфире, а в студии гости нашли мою страсть избыточной, орнаментальной и потому неловкой.

Все, кроме сатирика.

Я у него не спрашивал, но, мне кажется, всем стало очевидно, а не только грузинам, кто должен тренировать наших профессиональных любителей надувать щеки и выдувать кальян. Нынешний тренер, если кто не вслушался и не вчитался, уже, хитрюга, готовит почву для объяснения возможного (а после игры с Италией кажущегося неизбежным) поражения от словаков. Когда он, наш нынешний тренер, проиграет первые два матча, а третий сведет вничью благодаря пенальти, а потом, объяснив все форс-мажором, прекратит работу, вспомните, пожалуйста, эту заметку.

Брэдли нам нужен, потому что Брэдли есть вожделенный компромисс между футболом и талантом Макаренко. Единственный его минус – он еще не ознакомился с российским кодексом чести.

Судя по тому, что мы видели, этот тренер стремится исследовать в характерах своих парней все до малюсеньких черточек. Им, а значит, и ему не нужно знакомиться ни с каким кодексом чести, потому что очевидно: это у них в крови. Между тренером и его американо-грузинскими пацанами ясные отношения, отношения из любви и беспрекословной субординации, не оставляющей сомнений в том, что, если надо, с тебя быстренько собьют спесь.

Но такой проблемы изначально нет. Брэдли берет в команду тех, у кого горящие, а когда надо, влажные глаза, чистые сердца и чистые помыслы.

И физическая до зуда потребность ходить с высоко поднятой головой.