За кого болеют в Спартаке? Наш спецкор поглядел на завтрашнее дерби из марийской глубинки с красно-белым названием

Накануне столичного дерби «Спартак» – ЦСКА наш корреспондент двинулся в Республику Марий Эл. Конкретно – в деревушку Спартак. Жив ли футбол в Спартаке? Болеют ли доморощенные спартаковцы за богатых родственников из народной команды? Есть ли в деревне какая гадалка, что укажет точный счет воскресного матча?

В 9 утра Спартак спит. Ну, если не считать трех рогатых козлов и одного спартаковца лет 45. Он едва жив после вчерашнего.

— Какая гадалка?! Вон на козьем «горохе» счет угадай! Ты, городской, лучше сигаретой угости …

Козлы лениво стригут мохнатыми губищами траву на лужайке. Мой собеседник вяло шарит по той же пожухлой «зеленке» в поисках стеклотары. От спартаковца разит перегаром, как от ходячего автомата по производству «коктейля Молотова».

Так встретил я утро на трассе Йошкар-Ола – Казань у дорожного знака с надписью: Спартак. Бело-голубой (ай-ай-ай!) знак перерезан напополам красной диагональю, словно спартаковский ромбик патриарха Старостина.

— Почему деревню назвали Спартак? — отвлекаю аборигена от важного дела. Этот простой вопрос мучил меня много часов в автобусе Москва – Йошкар-Ола. И беспокоил еще 40 минут, преодоленных автостопом до финального места назначения…

— Ты что, незрячий? Тут же написано: Спартак! Это потому что Спартак.

— Понял. А футболисты в деревне имеются?

— Была вон одна… футболистка, — это слово спартаковский ветеран произносит с осуждающей интонацией. – Пятеро ребятишек от разных «игроков» нафутболила. В долги влезла, да и сбежала. Вон тот заброшенный дом – ее.

Осиротевший угол в Спартаке — не единственный. Купи себе такое убежище за 20 000 рублей – и ты коренной спартаковец. Цена трансфера зафиксирована на заборе.

А вот прикупить футбольное поле – не выйдет. Ну нет его в этом Спартаке…

— Так все же: почему Спартак, а не Козловка, скажем?

— Да ты к председателю сходи, в Шелангер. Она должна знать.

От Спартака до Шелангера – 10 шагов через федеральную трассу. Два поселения — Спартак и Шелангер прилипли друг к другу, как эпитет «народный» к названию одноименного футбольного клуба. В Шелангере – 4000 жителей. Администрация Шелангерского сельского поселения, куда входит деревня Спартак, укрылась на окраине поселка в здании бывшей школы. В Шелангерской средней школе получали путевку в жизнь и все спартаковцы.

Глава администрации – Раиса Васильева — бывший учитель. Но история названия деревни Спартак неведома и ей.

Верный ответ дарит мне бессменный школьный библиотекарь Зоя Потачкина. Зое Константиновне 70 лет. Немногим меньше пожелтевшей от времени подшивке районной газеты «Передовик». Старое интервью с отцом библиотекаря, ныне покойным Константином Михайловичем, – ключ к разгадке.

— В 1935 году на выделенных землях для переселенцев возник «Спартак». Коллективное хозяйство. Местный любитель чтения Игнатий Шабарин, хоть и имел лишь начальное образование, даже когда обедал – читал. В одной руке – ложка, в другой – книга. Мы не знали, кто такой Спартак, а Шабарин сказал: Спартак — вождь рабов, сражался с римлянами за свободу своей страны и попал в плен. Шабарин и предложил назвать наш колхоз «Спартак». Всем понравилось столь героическое имя.

Удивительно, но именно в том же 1935 году Николай Старостин, по той же причине любви к творчеству Джованьоли, подарил столичной футбольной команде «Промкооперация» гордое имя «Спартак».

Впрочем, на мой взгляд, марийской деревне Спартак как раз более соответствовало бы название «Промкооперация». На территории Шелангера (читай Спартака — и наоборот) соседствуют мясокомбинат и химзавод по производству красок.

Мясо есть, а футбольных полей нет.

— Я – коренная спартаковка, хоть и живу в Шелангере, — гордо делится со мной библиотекарь Потачкина. – А сейчас в Спартаке поселился, извиняюсь, всякий сброд. Помню, после Великой Отечественной вся деревня собиралась у радиоприемника. Слушали трансляции с футбольных матчей. Мужики и пахали, и мяч гонять время находили. А сейчас понаехали кто откуда. Знай себе пьют.

— Выходит, Спартак вымирает?

— Почему вымирает? – искренне негодует «председатель» Васильева. – Пусть 20 дворов, но газ тут есть. И расположение не на задворках — на федеральной трассе. Спартак никогда не умрет.

— Да как же не умрет? Ведь на весь Шелангер и Спартак нет ни одной приличной спортплощадки?

— Тут не поспоришь. Беда у нас со спортплощадками. Здание новой школы построили год назад прямо на месте футбольного стадиончика, а спортзал пока сдать не можем. Нет денег.

— А вы обратились бы за помощью в столичный «Спартак» — вдруг помогут по «родственной» линии?

— Да мы хоть куда обратимся, лишь бы помогли! Можем и в гости пригласить ваш «Спартак». Когда у них отпуск? А может, ваша газета посодействует, а то ребятишкам мяч гонять негде. Из радостей спортивных только баскетбол и лыжи. Правильно я говорю, Юрий Владимирович?

Юрий Исаев – четверть века почти преподает физкультуру в местной школе. Исаев устало кивает. Его не вовремя вызвали в администрацию «на встречу с корреспондентом». Он ведь, словно Валерий Карпин, и по спорту, и по хозяйству. Сейчас вот сидит в запыленной робе: только грузил старые трубы у спортзала, а теперь отвечай на вопросы. Исаев нервничает:

— Вы оставайтесь у меня на ночлег. Баньку соорудим, там и поговорим за спортивную жизнь Спартака. А мне еще поработать надо.

С удовольствием принимаю приглашение пойти в баню, но отпрашиваю физрука у «председателя» на полчаса фотосессии с местным спортактивом. После короткого совещания с председателем Исаев определяет самых достойных ребятишек для вручения пяти красно-белых маек. Правда, с логотипом не «Спартака», а «Советского спорта».

— Куда поедем для фотосъемки?

— На конный выпас мясокомбината. Там хоть что-то похожее на футбольное поле.

Дружно грузимся с ребятней в «десятку» физрука.

— Признавайтесь, кто тут за «Спартак» болеет? – нарочито радостно пытаюсь разговорить подростков. Но мой показной оптимизм явно «не в кассу».

В перегруженном салоне воцаряется гробовая тишина.

— Во всем Шелангере самый преданный болельщик «Спартака» мой отец, — после долгой паузы скромно делится девятиклассник Максим Тарасов. – Но вы с ним не встретитесь, он на похороны уехал в город. К воскресенью вернется: «Спартак» ведь с ЦСКА будет играть.

— Кто болеет за «Спартак» — тот законченный чудак! — передразнивают пацанята Максима. — Мы болеем за «Рубин», наш «Рубин» — непобедим!

От Спартака до Казани рукой подать – два часа на машине. И футбольные пристрастия спартаковской ребятни понятны.

А потом мы гоняем мяч. Босые пацаны (двое на двое, один в воротах) неистово пинают пятнистого по выжженной до глубоких трещин степи. Штанги ворот – сбитые деревянные плахи. Один неудачный удар — и мяч умрет на ржавом гвозде, скрепляющем крестовину ворот.

— Хорошо хоть так играют, — сокрушается физрук Исаев. – Когда на месте футбольного поля построили школу, играть пацанам стало негде. Спасибо директору мясокомбината, не стал гонять ребятню с конного выпаса. Да деньгами школе помогает. То пять тысяч даст, то десять. А нынче выделил 70 тысяч рублей. Лыжи ведь школе покупать надо. У нас на 300 учеников – пять пар школьных лыж и 20 мячей. Хорошо, если родители своему чаду лыжи купят. Так и хожу с протянутой рукой. Если и появится талантливый пацан в Спартаке — вон как Максимка Тарасов — тут и зароет свой футбольный талант.

— И, не дай бог, не только футбольный. В январе в вашем поселке была массовая драка подростков. Десять человек пострадало, двое местных ребят были убиты…

— Да, в ста метрах от этого поля у автобусной остановки и дрались наши ребята с городскими. Не знаю, чего они там не поделили. Но факт – не футбольные фанаты. А вон в пятистах метрах — кладбище поселка Шелангер. Там теперь ребята и лежат. Школа, говорят, виновата. Не уследили, мол, не воспитали… Но когда пацанам заняться нечем – как уберечь-то? Крепко пьют у нас.

После футбола едем на Звениговский мясокомбинат. Не «Лукойл», конечно, но не бедствует. Сергей Казанков — тоже из молодых директоров, но, в отличие от кандидата философских наук Леонида Федуна, врач по образованию.

— Сергей Иванович, предприятие ваше на плаву, а футбольного поля у ребятишек нет. А ведь какое название у деревни рядом с вашим мясокомбинатом! В России более футбольного имени и не придумать…

— Так нет в поселке футбольных традиций! Лыжи, волейбол – да. А поле мы детям предоставляем.

Вот насчет Спартака – это вы хорошо придумали. Был у меня бизнесмен. Он в Америке колбасу продает с выдумкой. К разным событиям спортивным подгадывает. То выпускает колбасу в виде мяча для американского футбола, то в виде шайбы. И колбаса-то идет на «мячи» не высшего сорта. Но народ покупает — дорога ложка к обеду. Вот приготовим колбасу в виде футбольного мяча и назовем «Спартак». Скажем, полукопченую. Спасибо, товарищ корреспондент, за рацпредложение.

— Еще напишите на колбасе «Мы – мясо!», и спрос на матчах столичного «Спартака» гарантирован. Так все же о футбольном поле в поселке…

— А вы обратитесь на этот счет в республиканскую администрацию. Или пусть московский «Спартак» возьмет над деревней-тезкой шефскую помощь. А мы и так помогаем, чем можем.

Ох, крепко парит березовый веник в жилистых руках 44-летнего физрука Юрия Исаева. Добрая баня, каменный домик. Небольшой, да ладный, четырехкомнатный. Так парит Исаев, что, кажется, вот-вот кожа на моей спине треснет на спартаковский красно-белый ромб с полосочкой посредине. Но хлеще веника рвет душу на части неспешный рассказ физрука о своем спартаковском житье-бытье.

— Раньше в нашей школе работали три физрука. Сейчас я один. Пашу с восьми утра до восьми вечера. После уроков веду секцию баскетбола. Зимой все уроки на лыжах. Зарплата по 13-му разряду — 11 тысяч рублей. Жена моя музыку в школе преподает.

— Негусто платят сельскому учителю. Но на машину вы скопить сумели.

— Так нас лес кормит.

— Древесину незаконно продаете?

— Ягоду. Благо отпуск у преподавателей почти два летних месяца. Не спи в отпуске – дуй в лес с женой и двумя сыновьями. Я места знаю, в пяти километрах от Шелангера. Поползаешь полдня на карачках за земляникой-черникой — и на трассу. Как ягода пошла — трехлитровую банку ягоды продашь за 500 рублей. Тем и живем. Раньше была у меня «шестерка». Теперь вот на «десятку» скопил.

— Так зачем тогда пошли в физруки?

— Не каждому в «Спартаке» повезет футболить.

— Устроились бы на местный мясокомбинат. Там под 20 тысяч зарплата.

— Но в школе кому-то работать тоже надо. Учитель у меня был замечательный – Ефремов Аркадий Петрович. Во мне увидел он своего преемника. Сейчас мой ученик Серега Кандыбаев учится на первом курсе в пединституте. Мне на каникулах помогает в спортзале. А сыновья в школе работать не хотят. Непрестижная, говорят, профессия.

Сейчас что получается: деньги на российский спорт кормят и поят иностранных спортсменов. Вон в каждом профессиональном клубе сколько иностранцев зарплаты получают! А ты спрашиваешь, за кого я в воскресенье болеть буду, за ЦСКА или «Спартак»? Да за ягоду в лесу — потому как засуха!

Уезжал обратно в Москву я со станции Шелангер, где стоянка поезда Йошкар-Ола – Москва ровно минута. Благо заранее заказал электронный билет в столице. На станции Шелангер кассира сократили, а местный Интернет поспевает за вашими желаниями медленнее спартаковских яблок. Яблок здесь — завались…

— Ну что, удивил вас Спартак? – хитро спросил меня на перроне местный физрук со «спартаковской» футбольной фамилией Исаев и усмехнулся.

— Вот если бы в деревне Спартак росли футбольные мячи на деревьях, как яблоки, да современный стадиончик на месте выпаса... А так – все, как в любой российской деревне. Да и марийской гадалки в кругу яростных фанатов московского клуба я тоже у вас не встретил.

— У нас таких нет. В поселке я всех знаю, — как на уроке уверенно отчеканил физрук Исаев.

Поезд медленно подходил к станции Шелангер. И тут я случайно уперся глазами в станционную печку-камин, где мелом на черной краске чья-то неуверенная рука вывела… спартаковский ромбик и вверху приписала: «Спартак» – ЦСКА – 3:1.

— Как это нету яростных? А это что? – уже двигаясь к своему вагону, весело указал я на ромб физруку.

— Это, наверное, тот самый, Максимка Тарасов — специально для вас расстарался.

Да простит меня верстальщик «Советского спорта» Алексей Чикунов. Его фанатский шарф «Спартак» — король Москвы» я передал «спартаковцу» Максимке из Марий Эл...