Невольники чести. У европейских и российских футбольных реформаторов, оказалось, много общего…

А ведь эти две истории развивались параллельно: подготовка «финансового ультиматума» (прекрасное название) УЕФА (подробности в «Советском спорте» за 23 сентября с.г. и на сайте sovsport.ru) и переход чемпионата в России на систему «осень–весна». Признаюсь: как человек скептического темперамента я сомневался в надобности что одного, что другого…

Обе истории, проделав схожий путь, почти одновременно превратились из проектов в руководство к действию. Оба нововведения являются историческими и изменят жизнь самым существенным образом; ну, конечно, в том случае, если не завершатся бесславным провалом – ведь у каждой реформы провал возможен. Их интересно сравнивать, обнаруживая в генезисе сходства и различия.

Вот, например, документ УЕФА называется «Правила честной игры в области финансовых вопросов». Как вы думаете, зачем там говорится о честности? В вопросах долгов, зарплат и купюр честность бывает только перед законом. Чтобы все налоги были уплачены, чтобы обязательства выполнялись, чтобы деньги не шелестели в конвертах, а чинно маршировали магистральными безналичными дорогами. Ну, чтоб никто никого не обманывал, короче. При этом новая система борется вовсе не с обманом, оставляя это полициям, налоговым службам, прессе европейских стран. С неравенством – да, отчасти; но ведь и равенства не устанавливает – как были богатые и бедные, так и останутся.

Она устанавливает правила игры; просто игры, а не какой-то специфически честной. Но «честная игра» – это красиво, это звучит, это устоявшийся бренд. Никто не пойдет против честной игры.

Ну скажите, разве это не перекликается с той печкой, от которой пляшут реформы у нас? С «Кодексом чести»? Очень даже. Поизящнее, но смысл тот же.

Политика.

Наблюдается родство и в сущностной части. Что ультиматум Платини, что переход РФС выглядят документами скорее ориентировочного свойства. Каждый из них легко можно засыпать тысячами вопросов: а если вот так случится, то что будет? Если такой вот случай? Это внушает тревогу, конечно. Но при этом понятно, что в действие вступают процессы глобальные, и на их старте никакая степень проработки в принципе не способна предусмотреть все возможные нюансы. Ответ «будем разбираться» неизбежен. Эта неизвестность интригует.

Но есть и одно очень существенное отличие.

Документ УЕФА производит впечатление куда более проработанного. Его приветствуют, судя по первым отзывам, такие разные футбольные люди, как современник Платини, бывший футболист Карл-Хайнц Румменигге, с одной стороны, и Роман Абрамович, олицетворение силы тех самых денег, которые так хочется ограничить, – с другой. Хорошо видно, что реформатор от УЕФА встречался, и, видно, не по разу, со всеми заинтересованными лицами. И не просто убеждал их, не просто вел разъяснительную работу (она же проповедь), а советовался, консультировался. И этот документ при всей своей ориентировочности – компромисс.

Документ РФС выглядит, да и реально является, победой одной партии над другой. Это никоим образом не компромисс и не предмет достигнутого, возможно, шаткого, согласия. Переход на «осень–весну» – это такой, уж простите за неизбежные параллели с Ленни Рифеншталь, триумф воли.

Что тут плохого, скажете? Да ничего. Это не плохое, это всего лишь непонятное. Перемена местами осени и весны и следующее за ним радикальное изменение суммы этих слагаемых тоже стали фактом, это произойдет. Но меня не оставляет мысль: а почему нельзя было добиться более пропорционального согласия?

Нет, ну правда: клубы первой и второй лиг проголосовали подавляющим большинством против перехода. Именно подавляющим большинством. Я понимаю – косность. Я понимаю, что вообще реформа проводится для того, чтобы поднять верхнюю планку подготовки, достижений, побед нашего футбола. А вторая лига, в сущности, получает лишь другой режим своей жизни, она от этого не становится ближе к сияющим вершинам. Но вот что непонятно: частью плана является субсидирование при посредничестве РФС новых (или модернизация старых) стадионов, площадок, развитие всяческой инфраструктуры этих самых клубов низших дивизионов.

Вот вы понимаете, почему при этом они все равно против?

Тут мы уже должны предположить не косность. Тут мы, выходит, должны допустить, что эти люди просто идиоты! Им деньги дают, им их проблемы решают, им, в конце концов, приоткрывается возможность отжать от строительства тысчонку-другую на личный кошт (что уж греха таить) – а они все равно против…

Как-то не стыкуется. Верно?

И вот это мне непонятно. И вот это могло быть по-другому.

Эта разница, в сущности, и является разницей между свободой и несвободой.