Наследник Черенкова

Есть что-то символичное в том, что Федор Черенков свой последний спартаковский год и Андрей Тихонов свой дебютный провели бок о бок: жили в одном номере, много общались. К Федору Федоровичу еще в то время приклеилось «народный футболист», то есть всеми любимый. Вот и Андрей Валерьевич все чаще слышит подобное в свой адрес. Впрочем, звание «народного» футболисту, в отличие от артистов, при всем желании не доказать – «корочка» не полагается.

Ни в коем случае не собираюсь оправдывать группу болельщиков сборной России, в Андорре забросавших яблоками игроков собственной сборной. Недалекого ума люди, хулиганье. Но, право слово, некоторые из них метали фрукты по злопамятству. Надо было видеть, как в Андорре после тренировки наши звезды реагировали на приветствия десятка болельщиков: брезгливо отворачивались, если и отвечали на реплики, то через губу. Спасибо, что сподобились на полдюжины небрежных автографов.

А в «Химках» заведено так: после каждого выездного матча, в то время как автобус с командой стоит на парах, Тихонов раздает автографы, фотографируется. И все ждут, не ропщут – гендиректор, главный тренер, игроки. Им не жалко пяти минут, чтобы народный футболист, как ему и подобает, провел время с народом.

В сочинском отеле, где квартировали «Химки», Тихонова узнавали через одного. Ну и, конечно, каждый мечтал пообщаться и обязательно рассказать о себе.

– Меня зовут Валера, – соседнее от Тихонова кресло, не спрашивая разрешения, занял грузный мужчина. Его происхождение выдавал сильный акцент. – У меня, знаете, здесь своя компания…

– Очень приятно познакомиться, очень за вас рад, – вставил Андрей.

– У меня здесь своя компания и большой дом в Кисловодске. Приезжайте в гости. А в Сочи я строю 18-этажный бизнес-центр. Скоро Олимпиада, надо много строить…

Рассказав о себе, Валера переключился на любимых футболистов своей молодости. Примечательно, что все они оказались представителями команд из южных республик. И ведь это тоже святая обязанность народного футболиста – иметь терпение выслушать.

Следующий на очереди – Джамил Паша-оглы Алиев, адвокат. Это ясно из визитки, которую он с настойчивостью протягивает Тихонову.

– Андрей, если вам потребуется юридическая помощь, я буду консультировать и защищать вас бесплатно, – обещает Джамил.

…«Химки» живут по средствам. Из Сочи на игру в Краснодар добираются не самолетом, а поездом, что значительно дешевле. Выкупить железнодорожный вагон целиком не удается (поезд проходящий – Адлер – Пермь), поэтому игроки размещаются в купе, в которых уже есть пассажиры. Тихонов и вратарь Березовский соседствуют с молодой женщиной по имени Гузель, которая возвращается из отпуска с маленьким сыном (он крепко спит на нижней полке, Андрей сидит у его ног). Гузель не интересуется футболом, фамилии футболистов ей ни о чем не говорят.

– Вы куда едете?

– В Краснодар на игру, – сообщает Березовский.

– А мы с сыном домой, в Набережные Челны.

– Вашему мальчику сколько лет? – вступает Андрей.

– Пять.

– А у меня двое – восемь и двенадцать… Как долго отдыхали?

– Десять дней.

– И почем сейчас отдых на Черном море?

– Мы жили в частной гостинице. 750 рублей в день с человека. Море чистое, теплое, но, как дожди зарядили, вода стала мутная… Ребята, я на рынке купила домашнего вина. Хотите попробовать?

Хорошо быть Андреем Тихоновым – приглашают в гости, предлагают адвокатскую защиту, угощают вином! Правда, Андрей вынужден отказываться от всех предложений.

Поезд неспешно огибает горы. За пеленой дождя даже моря не разглядеть. Под легкое укачивание тянет на воспоминания. Незаметно друг для друга мы с Андреем разговорились о том, как отмечали дни рождения в детстве и юности. Автор уже позднее структурировал по пятилеткам – так когда-то мерилась поступь всей страны.  

1975 год. Я родился в простой семье: папа работал слесарем на ткацкой фабрике, а мама – воспитателем в детском саду. Честно говоря, пятилетним себя практически не помню. Жили скромно. Помню, как ходил в детский сад. Путь неблизкий – минут десять пешком. Обилия игрушек, как сейчас, не было. Конструкторы там всякие, радиоуправляемые машинки – мы даже не знали, что это такое. Моей любимой игрушкой был мяч.

1980. На мое десятилетие приезжали родственники и другие гости, но многих я уже не вспомню по именам. Главным событием того года для всех советских людей стали Олимпийские игры. Когда олимпийский Мишка стартовал в небо, взрослые в доме почему-то расплакались, а я искренне удивился: что грустного в том, что улетела надувная игрушка? 

В те годы дети могли гулять до заката, и взрослые не опасались за их безопасность. Вспоминаются дворы, салки, казаки-разбойники, футбол.

Я хорошо помню Леонида Ильича Брежнева на церемонии закрытия Игр. Спустя пару лет он умрет. В тот день мы школьной командой поехали на матч по хоккею с мячом. Приезжаем на стадион – никого нет, снег не расчищен. Развернулись и разъехались. Дома включаю телевизор – вместо указанного в программе фильма звучит траурная музыка.

1985. КПСС возглавил Михаил Горбачев и объявил перестройку. А меня одновременно с началом перестройки отказались принимать в комсомол – поведением не вышел. Худшего наказания для тех лет было не придумать. Но я не расстроился. Партия и комсомол ребятам моего поколения уже были по барабану.

Я был шустрым, спортивным. А учился на тройки-четверки. Поражаюсь, как многие из нас размышляли в то время: зачем учить английский язык, если из страны все равно не уехать, не убежать?

Девочки? Не сравнивайте с нынешними временами. Мы, пятнадцатилетние, в то время и не знали, что такое приглашать девочек на свидание.

1990. Буквально за две недели до двадцатилетия я вернулся из армии. О моей службе все знают: охранял заключенных, был начальником караула. Меня отпустили домой раньше срока по медицинским показаниям – я был ослаблен, болел желтухой, поэтому дембель с приятелями не отмечал.

В стране в тот год, простите, жрать было нечего. Люди маялись в километровых очередях, продукты продавали по талонам. За сахаром стояли по шесть часов, а за водку дрались. 

Но мы с товарищем нашли лазейку. Была у нас подруга Лена, вместе ходили на дискотеки. Она работала в продмаге. Мы приносили Лене талоны, и она втихаря выносила нам продукты.

После перенесенной желтухи врачи запретили мне физические нагрузки. Но я вопреки их запретам начал совершать пробежки. А вскоре меня взяли в команду «Вымпел» при заводе и даже назначили ставку.

1995. Осенью 1995-го я стабильно начал выходить в основе «Спартака», в Лиге чемпионов тогда всех обыгрывали. Мы со Шмаровым за тот год столько мячей набили! Свой юбилей я, кажется, отмечал в ресторане «Ангара» с товарищами по «Спартаку». Это был специфический ресторан – директор брал на работу только болельщиков «Спартака», и нам там всегда было комфортно. 

В команде мы всегда дарили друг другу деньги: зачем покупать ерунду всякую, лучше положить сто долларов в конверт.

2000. Аккурат перед днем рождения меня попросили из «Спартака». На душе было погано. Журналисты сочиняли сентиментальные репортажи, телевизионщики искали ракурсы: «Загляните в эти грустные глаза». Ну а я спустя какое-то время после развязки стал размышлять иначе – во-первых, внутренне где-то был готов к подобному решению Романцева, во-вторых, постарался с оптимизмом посмотреть в будущее. 

2005. На 35-летие хорошо с ребятами посидели. Тогдашний гендиректор «Химок» Михаил Щеглов договорился с рестораном на солидную скидку. Пригласил артистов. В общем, выгодное, с какой стороны ни посмотри, мероприятие.

Эх, жаль, на сорокалетие не принято гостей звать.

– Допускаю, мой последний матч не за горами. Кто там у нас в последнем туре, «Ротор»?

Говорить о будущем определенно пока не могу. Контракт с «Химками» истекает в конце года, а новый не предлагали. Возможны варианты. Если не сложится продолжить карьеру, в декабре пойду учиться в Высшую школу тренеров. Откровенно говоря, есть желание и даже задумка поиграть еще. Выходит, я могу встретить 41-й год рождения на футбольном поле. Супруга, правда, возражает. «Андрей, –
говорит она, – пора уж тебе заканчивать».

Зенитовский защитник Анатолий Давыдов – рекордсмен не только российских, но и советских чемпионатов, последний матч в чемпионатах страны он сыграл за «Зенит» в 1997 году, когда ему было 43 года и 294 дня.

Еще семеро футболистов завершили свои выступления в высшем дивизионе российских первенств после 39-го дня рождения. Это Сергей Наталушко (последняя игра – 39 лет 256 дней, «Сатурн»), Александр Балахнин (39,210; «Лада»), Юрий Гаврилов (39,189; «Асмарал»), Сергей Андреев (39,137; «Ростсельмаш»), Василий Жупиков (39,106; «Крылья Советов»), Станислав Черчесов (39,076; «Спартак»), Игорь Белов (39,020; «Луч-Энергия»).

В чемпионатах СССР отметку «40 лет» миновали трое. Сначала – в 1938 году – ленинградский спартаковец Владимир Кусков (40,073), затем – спустя десять лет, в 1948 году, – московский армеец Константин Лясковский, который в 1949 году установил рекорд чемпионатов СССР, сыграв последний матч в возрасте 40 лет и 341 дня. И, наконец, в 1970 году московский динамовец Лев Яшин завершил свою великолепную карьеру на сорок первом году (40,312).

Полузащитник «Химок» Андрей Тихонов, которому только что исполнилось 40 лет, не первый футболист первого дивизиона, выходивший на поле на пятом десятке. В 1993 году Юрий Гаврилов, игравший за московский «Интеррос», последний матч в первом дивизионе сыграл, когда ему было 40 лет и 181 день, а последний гол он забил в возрасте 40 лет и 171 день.

Лучший футболист России 1996 года. В 1996 и 2006-м редакциями газет «Комсомольская правда» и «Советский спорт» признавался «Джентльменом года» с вручением черного смокинга.

Мы не остались в стороне от события и подготовили сюрприз для Андрея – портрет. Тот по-детски поразился: «Это вы прямо из Москвы привезли?!»

Портрет в исполнении художника «Комсомолки» Валентина Дружинина стал своеобразным примером для всех его коллег – поклонников таланта футболиста. В эти дни ФК «Химки» как раз объявил конкурс «Нарисуй Андрея Тихонова» (об условиях читайте на сайте клуба).

ФК «Химки» заказал для Андрея огромный торт (на фото). Первый кусочек юбиляр презентовал гендиректору клуба Сергею Городничуку. Большой популярностью пользовались цифры 4 и 0, выведенные шоколадом на глазури. Четверку схватил кто-то из юных нападающих, а ноль достался вратарю Роману Березовскому – на удачу. Андрей к тортику не притронулся: «Я, пожалуй, после матча с «Краснодаром» попробую».