Арбитр Петтай – не а-я-яй! Наш обозреватель-трибун попытался увидеть героику в серых судейских буднях

Я знаю многих людей, для которых время – не линейный поток. То есть людей, которые культивируют свое прошлое. Среди них, например, диджей Нигматуллин, телеведущая Лера Кудрявцева, писатель Пелевин. Я же, актер Шон Пен и футбольный болельщик-певец Меладзе как раз полагаем, что время прошедшее – есть прошедшее время и можно превратиться в самопародию, если культивировать свое вчера. Вот как это случилось с «Рубином», который во время Лиги чемпионов 3210 года будет рассказывать, как он не дал забить «Барселоне».

Спартаковцы приехали после «Челси» в Новосибирск, как будто тренером у них Бердыев. Как будто после второго тайма с «Челси» все в жизни обратилось в прах. Как будто означенный второй тайм есть кульминация всей их жизни, а матч с какими-то там сибиряками – досадное недоразумение. Если б не Дикань, сделавший «сейвы невероятные» (как вы, дорогие читатели, изволите по средам выражаться на сайте sovsport.ru), – и такого счета не видать бы «Спартаку». Скажу в рифму: единственный для москвичей плюс – ирландец входит во вкус.

«Сибирь» достойна самых высоких слов. Лига лишается команды, да что там лига – я лишаюсь команды, служащей болельщикам, то есть мне. Ее выжили команды, служащие только результату.

Предупреждаю сразу: это не претензия на фельетон, это набросок к эпическому сказу про волевую победу, про удивительных людей, из которых, сами знаете, что бы делать. За год существования истеричной моей рубрики, сделавшей меня трибуном, фанатом Кокорина, посмешищем в артистических гримерках и специалистом по зрению, я всего раз говорил про судейство и то выступил в качестве заступника. Судья – это такое специфическое ремесло, которое предполагает при всех разговорах о высоком служении анафему и подозрение в мздоимстве.

Я и сейчас ругаться не буду, я восхищен человеком по фамилии Петтай. У меня такое ощущение, что этот человек во время пребывания на поле в Перми подвергался паническим атакам. Так или иначе, он стал главным героем матча и моим личным главным героем.

Если вы не видели этот матч, то вы лишили себя редкого удовольствия. Там все было по Пушкину: «И царил он единодержавно над мыслями падших сих». Раз – отменил гол. Два – назначил пенальти. Разумеется, в ворота «Амкара». Три – удалил человека. Разумеется, рахимовского. Четвертая паническая атака – и мне стало казаться, что он не даст свисток до моего следующего дня рождения, который в июне. Но в самом конце игры москвичи забивают гол, и Петтай вспоминает, что матч закончился.

В тот же день, когда хоккеиста Семина за океаном признали игроком то ли недели, то ли месяца, судья Петтай, проявив незаурядную волю, одарил тренера Семина самой удивительной победой за всю карьеру Юрия Павловича, тем более ценной, что она волевая.

Невероятно унылый, невообразимо снотворный, непередаваемо скучный матч. Совместными усилиями созданный, сияющий фанерным волшебством апогей бестолковости. Такое ощущение, что динамовцы, каждый из них, специально злоупотребляют доверием тренера. Меня вынудили смотреть этот ужас знакомые динамовские фанаты, пристыдившие меня за необъективность в отношении их любимцев. Что ж, они выбрали удачный матч. Вы можете догадаться, какую речь я выдал в их адрес после этого позора.

Из утешительных новостей: Божович по-прежнему одевается стильнее всех коллег в нашей премьер-лиге.

Нежно почитаемый мною Е.С. Ловчев в «ССФ» назвал Бердыева «большим специалистом по нейтрализации командной игры». Я бы дерзнул и заменил слово «нейтрализация» словом «умерщвление». Я еще не скоро забуду матч с греками, который Уткину было смотреть грустно, а мне стыдно (какая-никакая, а команда моей страны).

С другой стороны, миф о легионерской удали армейцев, в создании которого я сам оголтело участвовал, рухнул в самом главном, быть может, матче сезона. Вагнер игру провалил, Дамбия был, очевидно, уставшим до крайности. Вместо Хонды играть должен Дзагоев. Это даже я, поклонник Хонды, уже понимаю.

У меня чих длится дольше, чем любая атака «Рубина». И я отчаянно болел за ЦСКА. И я очень расстроен, что «Рубин» не наказан за его вот эту философию – уж не знаю, можно ли писать – игры, при которой даже мой любимец Касаев, живчик, каким я был 60 лет назад, по приказу любимого патрона заснул во втором тайме.