«А переночуем где? Да на вокзале…». Евгений Ловчев – о путешествии ветеранской сборной СССР в Париж

Одна из самых любимых моих историй – о том, как команда ветеранов «Спартака» (или, по версии одного из футбольных чиновников, сборная ветеранов Перовского района Москвы) играла товарищеский матч со сборной ветеранов Франции.

…В начале 90-х из Парижа мне позвонил старый приятель Жан-Жак. Он долгое время, еще с 70-х годов, работал представителем французского банка в СССР, и как-то в общей компании мы и познакомились, завязалась дружба.

Жан-Жак звонил из французского посольства, а рядом с ним сидел Саша Бубнов.

– Жень, тут такое дело… Только что приехал из Французской федерации футбола, попросили помочь. Представляешь, французы договорились с вашей федерацией, с комитетом по ветеранам, о том, чтобы сыграть два товарищеских матча – в Москве и Париже. Матчи благотворительные – весь сбор от проданных билетов пойдет в больницы. Ты не знаешь, чего ваши отказались?

– А у французов есть мысли?

– Ситуация такая… Они пообещали привезти одноразовые шприцы и три машины «Ситроен» в детские больницы. Им сказали – конечно, давайте сыграем. А потом с машинами сорвалось, и им говорят – нет, у наших ветеранов плотный график… В общем, Жень, они думают, что все из-за машин. Ну, так что, поможешь?

Я попросил три дня. Все-таки одно дело заниматься своей ветеранской командой, ездить с ней по всему Советскому Союзу, а другое – Платини и вся честная компания, которая совсем недавно, в 84-м, выиграла чемпионат Европы. Рошто, Босси, Домерк, Лякомб, Жиресс – звезды! Не будешь же их на «Жигулях» по Москве возить да селить по квартирам наших ветеранов. А кормить где? А играть где? А, а, а…

В общем, начал думать.

Кинулся по гостиницам. Все занято. Это еще одна загадка истории – койко-место в отеле хорошего уровня стоило запредельные деньги, страна переживала переход к рынку, миллионы людей ухнули в нищету, а мест в отелях – нет! Одна гостиница, вторая, третья… «Мест нет».

Стадион. В «Лужниках» бесплатно принимать ветеранскую сборную Франции отказались. Какой-то коллапс.

Но все решилось. Люди помогли с отелем, это был пансионат в подмосковной Пахре, нашлись новенькие югославские автобусы, а Вячеслав Колосков договорился с «Лужниками». Но не на бесплатной, сколько помню, основе.

Позвонил Жан-Жаку в Париж:

– Мы ждем Платини!

Приезжают. В расширенном составе – не только футболисты, но и их жены, знакомые, чиновники. Всего – около 60 человек, народу на два автобуса. По сути, это была не футбольная команда, а элитный клуб знаменитых во Франции людей.

Не могу сказать, что пансионат «Пахра», который нам предоставило Министерство монтажспецстроя, – это плохое место для проживания. Хорошее, просто располагалось оно далековато, за Ватутинками, что по Калужскому шоссе, да и условия все-таки были – не нынешний «Мариотт».

Посему определились с задачей на первый вечер – встретить французов настолько тепло и высокоградусно, чтобы это могло компенсировать все недостатки отеля для проживания.

Встретили делегацию, повезли ужинать в гостиницу «Орленок», что совсем рядом с громадиной «Лужников».

Договорились об ужине на последнем этаже отеля – шикарный вид, отличный ужин. А потом – в «Пахру».

Доехали не без приключений, расположились, как можно корректнее попытались объяснить французской делегации, что вот здесь и будем жить. Над нами смеялись – гостям казалось, что русские, накормив великолепным ужином, решили еще и рассмешить…

Утро для делегации было тяжелым. Стучимся в номер одного из французских чиновников. На всякий случай, министра здравоохранения. Приоткрывается дверь, появляется всклокоченная голова, взгляд фокусируется, начинается работа мысли… Мы замираем. Узнает ли?

– Евгений, ноу водка, — и рубит воздух руками.

Оно, конечно, никогда не говори «никогда», но в дальнейшем мы старались плавно понижать градус.

Познакомились с Платини. Я спросил, что нужно, есть ли пожелания, где тренироваться, как играть, куда на экскурсии…

Мишель покачал головой и произнес два слова:

– Никаких журналистов!

Прессы действительно не было. Но вовсе не потому, что так захотел Платини. Во-первых, до Пахры не так-то просто было и добраться. Во-вторых, вся пресса в то время просто сошла с ума по политике. Сейчас в это трудно поверить, но тогда сплошняком по телевизору (в прямом эфире!) шли трансляции съездов народных депутатов. Дебаты, дебаты, дебаты, главной звездой которых был Анатолий Собчак.

До Платини, который, между прочим, в ту пору был главным тренером сборной Франции, дела особенно никому и не было. И Мишель самозабвенно все свободное время «дулся» в карты со своими партнерами по великой сборной, выигравшей Евро-84.

А на экскурсии мы все-таки съездили – в Алмазный фонд, на Красную площадь…

Мужикам, как я понял, особенно не до того было, а вот их жены все время повторяли одно слово:

— Великолепно!

Администраторы в большинстве команд – это футбольные Фигаро, люди, которые умеют решить практически любой вопрос, к взаимной, а чаще всего к своей, выгоде.

В ветеранской команде у меня был администратор Виталик, именно из такой вот породы. Он всюду сопровождал французов — с небольшой сумочкой, набитой банками с черной икрой. Виталик торговал деликатесом. А также будильниками, командирскими часами…

Французы долго сопротивлялись, но Виталик был настойчив. Супруга Рошто купила едва ли не оптовую партию черной икры, но таможенники «Шереметьева-2» тоже хотели кушать. При досмотре по пути домой мадам Рошто была остановлена, а вся икра была изъята как контрабанда.

Сыграли матч в «Лужниках» 2:2 (не договорняк, французы выставляли сильнейших, а мы поначалу старейших, во главе с Игорь Санычем Нетто, а потом уж более молодых, одногодков Платини и компании). Игру показали в прямом эфире по Первому каналу, прервав трансляции депутатских съездов.

Нас пригласили нанести ответный визит, все расходы французская сторона брала, естественно, на себя.

Но тут началось самое «интересное». Тот самый комитет по ветеранам, отказавшийся принимать французов со шприцами, но без «Ситроенов», отправил во Французскую федерацию футбола письмо. О том, что, мол, вы хотите принять у себя не настоящую, а неофициальную команду ветеранов «Спартака». Обидно, что письмо подписали известные спартаковские ветераны, которые к приему в Москве Платини и компании не имели никакого отношения.

Неофициальная команда ветеранов (я, Севидов, Рейнгольд, Гладилин, Хусаинов, Ярцев) пошла к Николаю Старостину выяснять, кто из нас официальнее.

Не буду сейчас называть фамилии людей, возглавлявших в то время комитет ветеранов «Спартака», но дело в следующем: у меня была фирма, зарегистрированная в Перовском районе Москвы.

В результате услышал: «Вы, Женя, не ветеран «Спартака», а ветеран Перовского района Москвы». Парировал: «Вы, поскольку работаете в федерации футбола, ветеран не советского футбола и не «Спартака», а Фрунзенского района столицы…». В общем, ни к чему конкретному тогда не пришли.

Неофициальной команде ветеранов пришло приглашение просто посетить Париж (за свой счет). Вместе с официальной командой приглашали и меня с семьей. От приглашения я отказался, но бороться мы не прекратили.

Официальная команда в итоге съездила в Париж, а мы стали искать спонсоров – во Францию-то хочется! В итоге спонсоры, готовые оплатить билеты на самолет, нашлись, и нам предстояло решить лишь вопросы с проживанием и с карманными деньгами. На последнее годились гонорары от ветеранских матчей, а вот проживание…

Устроили совет.

– Где жить-то будем? – спрашиваю.

Версий было много, но в итоге все свелось к той, что озвучил Рейнгольд:

– Да на вокзале переночуем.

Предполагалось, что на вокзале Парижа четыре ночи проведут заслуженные ветераны советского футбола: Севидов, Рейнгольд, Гладилин, Мирзоев, Крутиков, Абрамов, Осянин, Ярцев…

Я взял своих детей – Катю и Женю, которых предполагал поселить у знакомых Жан-Жака, кто-то из ребят взял жен. Всего было более 20 человек.

Эту поездку мне не забыть никогда.

Прилетели в Париж. Переехали из аэропорта на железнодорожный вокзал. Деньги у всех – только русские. Ночлега нет и не предвидится…

– Ладно, – говорю, – стойте на вокзале, а я еду к Бубе.

Сашка Бубнов тогда играл за «Ред Стар», у него был дом в предместье Парижа, и я, поскольку бывал у него в гостях, знал путь. Но предварительно, замечу, мы Бубу не предупредили.

Приезжаю, звоню в дверь. Открывают детишки:

– Папа уехал играть, мама ушла в магазин.

Дожидаюсь Сашину жену Зою, аккуратно намекаю на обстоятельства.

– Зой, – говорю. – Деньги у нас есть, но недостаточно. На гостиницу не хватит.

Дом был небольшой, двухэтажный – на втором располагалась спальня, а первый – что-то вроде гостиной, много свободного места.

Я прикинул – если Зоя согласится, то на этом месте вся наша делегация и может поместиться.

Зоя согласилась. А тот, кто предложил ночлег на вокзале, работал в доме Бубновых поваром все эти четыре дня, что мы там провели. И, хочу вам сказать, из Рейнгольда получился отличный повар!

Мы переехали в дом Бубновых, пока Саши не было. На ночлег расположились прямо на полу первого этажа дома.

…Ночь, щелкнул замок, открылась дверь, но свет не зажегся. Я приоткрываю глаза и в темноте вижу Бубу. Тот шокирован – на полу лежат тела неизвестных ему людей, а он сам даже не может найти место, чтобы разуться и поставить сумку.

– Жень, Буба приехал, – прошептал мне Мирзоев. Наши «лежаки» располагались совсем рядом. – Поздороваться надо, неудобно…

– Молчи, Мирзой, а то сейчас выгонят… Дай ему хоть опомниться.

Саша проходит на цыпочках несколько метров, выбирается на лестницу на второй этаж и начинает натурально ржать!

В конце концов успокоился, «проснулись» и мы.

– О, привет, Саш, как сыграли-то? – спросил Рейнгольд. – А мы тут у тебя погостить приехали, ты не против?

Бубнов был не против, и это очень его характеризует. Он, может быть, и критичен по отношению к современному футболу, но своих в беде не бросает.

Сборная ветеранов «Спартака» провела тогда в Париже четыре незабываемых дня. Если в годы футбольной карьеры все мы видели жизнь лишь из окна автобуса, то сейчас были предоставлены самим себе.

Но занимались, по сути, тем же, что и во время загранкомандировок в годы футбольной юности. Отоваривались в магазинах, стараясь привезти родным и близким что-то из модных вещей.

Так много пешком я уже давно не ходил. Чтобы не тратиться на транспорт, все время передвигались по Парижу на своих двоих. Что я могу сказать? Что в 70-е, когда я играл, что в 90-е, когда приехал туда уже ветераном, Блошиный рынок по-прежнему являлся любимым местом экскурсий советских футболистов.

Такие были времена.

…С Платини я потом встречался два раза. Во время открытия памятника Валерию Васильевичу Лобановскому в Киеве и в Москве, зимой 2010-го, во время Кубка Содружества.

Оба раза, что приятно, Мишель узнавал.

А последний раз, в Москве, так и вовсе случился анекдот. Платини узнал, окликнул стоящего спиной к нам Йозефа Блаттера, попросил сфотографироваться.

Поговорили чуть-чуть с Платини через переводчика. И я подумал – именно этим, вот такой простотой, уважительным отношением, действительно великие футболисты отличаются от просто хороших – тем, что не делят ветеранские команды на официальные и не очень.